Звездная дочка. История одной фанатки (СИ) - Лоренц Катя - Страница 38

— Юль, это жестоко. Думаешь я ухожу ради своего финансового благополучия? Мне плевать на это! Я делаю это для тебя и Насти. Ведь твоя сестра была права. Я порчу тебе жизнь. Что тогда, когда спровоцировал Ромку Селиванова и ты попала из-за меня в больницу, что сейчас, когда благодаря моему тестю ты теряешь квартиру.

— Тогда мы справлялись с ним, потому что были вместе. И сейчас бы выдержали все. Выбор есть всегда. Сдаться или послать всех к чертовой бабушке. Подумать о себе. Что ты хочешь не для нас, а для себя?

— Что я хочу? — руки на моей талии сжимаются.

— Да.

— Этого, — впивается в губы, жадно сминает их. Я отвечаю, прижимаясь ближе и зарываясь пальцами в густые волосы. Чувствую вкус победы на губах.

— Значит послать всех к черту? — взгляд веселый, полный задорных бесенят. Живой, ни тот мертвецкий, что пару минут назад.

— Именно, — он цепляет бретельку топа и тянет вниз, с жадностью пожирая меня. — И ты ни о чем не пожалеешь и не упрекаешь меня?

— Никогда, — снимаю с него футболку и с восторгом поглаживая горячую кожу.

— Последуешь за мной как декабристка на конец света?

— Да.

Он отвлекается на звонок.

— Милана, — с ухмылкой объясняет мне, продолжая раздевать. — Что ты хотела? Я сейчас очень занят, — кусает меня за ухо. Щекотно. Я не могу сдержать смешок. Она наверняка это слышит. — Ты говоришь два часа прошло? Какая жалость, — говорит с притворной жалостью. — Нет, Милана. Я не пойду на твои условия. Завтра я перееду с семьей в мой загородный дом. Как с какой семьей? С дочерью и Юлей, — я удивленно открываю рот. Мне сейчас не послышалось?

На том конце раздается визг, что даже мне слышно. Женя убирает трубку от уха и морщится.

— Твоими стараниями у Юли нет больше квартиры. Поэтому они будут жить у меня. Где ты будешь жить? Если честно, мне плевать. Главное не смей появляться в доме, — он сбрасывает вызов, целует толкая к кровати.

— Погоди, — останавливаю его. — Ты это серьезно? Мы переезжаем к тебе?

— Если ты не против.

— А как же садик и кружок?

— Переведем в местный. Кружок тоже не проблема. Пусть Настя выбирает любой. Тебя же больше ничего здесь не держит?

— Ничего.

Работы нет, квартиры тоже. С Ниной снова в ссоре. Есть подруги. Но проблему с расстоянием мы как-нибудь решим

Возвращаюсь к поцелуям, увлекая его на кровать.

Глава 17

Настя с открытым ртом наблюдает за жизнью за окном машины. И вообще воспринимает наш переезд с энтузиазмом.

— Круто! Пап, — она подается вперед настолько, насколько позволяет ремень безопасности. — Мы правда будем жить с тобой? В столице?

— Правда, — дочка блаженно улыбается.

— Девчонки в садике позеленели от зависти, когда я им сказала, что буду жить с тобой. Никто не верил мне, что я твоя дочка. Что у меня вообще есть папа. А дом большой?

— Обычный, — Женя непринужденно пожимает плечами.

Соврал конечно. Мы останавливаемся возле кованых черных ворот, а за ними возвышается двухэтажный белоснежный дом. Одним словом: дворец. С белоснежными колоннами, коротко подстриженным газоном, декоративными деревьями.

— Обычный говоришь? — я съежилась в кресле.

— Обычный. Ты соседские видела? Они еще больше.

— Да, только тут фонтан и парк больше и роскошнее, чем у нас в городе.

— Отлично. Насте будет где погулять.

Дочка же визжит от радости, подпрыгивает и хлопает в ладоши. Женя нетерпеливо сигналит.

— Заснули они все что ли?

— Кто?

— Охранники.

Набирает номер, недовольно постукивая по рулю.

— Валера, какого черта я полчаса стою перед воротами? Что? Как это она вас рассчитала? Ясно, — желваки на лице напрягаются.

— Что случилось? — он устало откидывается на спинку сиденья.

— Милана. Уволила весь персонал. Хотя им за полгода вперед было заплачено. Всех! Повара, уборщиц, охранников.

— Ну ничего. Зачем нам посторонние люди?

Он выходит из машины, открывает ворота и заезжает внутрь.

— Смелее, Юля, — помогает выйти из машины. — Это теперь твой дом. Что не так?

— Когда ты говорил про загородный дом, я думала он похож на дом Светы. А тут!

— Ты привыкнешь.

Женя проводит нам экспресс экскурсию. Разрешает Насте выбрать самой комнату. Пока дочка расставляет своих кукол и разбирает вещи, ведет в спальню. Мой взгляд останавливается на огромной кровати, накрытой белой тканью.

— Не хочешь попробовать? Она очень мягкая, — Женя обнимает, подталкивая вперед к кровати, которая мне кажется притаившимся в пучине вод аллигатором. И впервые я не отзываюсь на его ласки.

— Подожди, я не могу так. — отскакиваю от него.

— Почему?

— Ты и Милана… — нет сил продолжить. Не хватает дыхания, как будто кто-то дал под дых. Так ярко я представляю их на супружеском ложе.

— Она не любила эту комнату. Как и дом. Предпочитая ему квартиру в центре. Поэтому я и решил привезти вас сюда.

* * *

Достаю из печи пирог, по кухне разносится запах черники. Пританцовываю под живой аккомпанемент, подпеваю новой песне. Женя и его команда репетируют в комнате, отведенной под студию. Жизнь налаживается. Настю устроили в местный садик. Женя решил выступать под своим именем. И уже дал концерт. Фанатам все равно, что он сейчас Костров. Новый репертуар они встретили тепло. Был аншлаг. А мы с дочерью сидели в первых рядах, хлопали громче всех и жутко гордились им.

Я привыкла к роскошеству и от всей души полюбила новый дом. Трудно устоять, когда твое утро начинается с заплыва в бассейне. А кухня составила бы честь самому лучшему ресторану. Я стала очень часто и много готовить, экспериментировала с новыми рецептами. Сервирую стол, для четверых и уже хочу позвать артистов, когда слышу за спиной женский голос.

— Как мило! — Милана садится с грацией королевы и запускает в пирог палец и облизывает. Нахалка! Испортила мне пирог.

— Что ты здесь делаешь? — снимаю фартук, не знаю куда деть руки.

На ней обтягивающее платье с глубоким декольте, в ушах блестят бриллианты, а я в домашнем, и явно ей проигрываю.

— Что Я здесь делаю? Да что хочу! Ты не знала? Это все еще дом моего мужа. А вот что здесь делаешь ты? Я здесь хозяйка! А ты всего лишь любовница-кухарка, — бьет словами. — Довольно бездарная. Звонок в полицию и тебя с твоим отпрыском выкинут на улицу. Потому что ты здесь никто!

— Как ты посмела сюда заявиться? — мы обе оборачиваемся на голос Жени.

— О! Муженек!

— Эту оплошность мы исправим уже завтра.

— И предатели с тобой! — смотрит на Флая и Джема.

Женя проходит ко мне и целует в губы.

— Все нормально?

— Да, — мне становится легче, когда он рядом.

— Ммм, как все аппетитно выглядит. Сейчас только мусор вынесу и поедим. Голодный до чертиков.

Он берет Милану за локоть и тащит к выходу.

— Что ты себе позволяешь, Костров! Я имею законное право быть здесь.

— Ты на меня в суд подай. Хотя погоди, ты и так это сделала. И этот дом не твой. Арсений — мой адвокат завтра докажет, что этот дом был куплен на добрачные, мои сбережения. Как и квартира в центре города.

— Жень, подожди. Ты не можешь меня оставить без копейки!

— Почему же без копейки? Тебе достанется вполне приличная сумма с замороженных Сергеем счетов.

— Но мне нужны деньги сейчас!

— К отцу обратись. Именно ему ты отдавала то, что заработала.

— Он банкрот! Отец вложил в прогоревшие фирмы все мои деньги. В связи со скандалом и твоим уходом, от него отказались другие артисты. А со мной расторгли все контракты. И в Милане и в Париже.

— Сочувствую. Но ты сама начала поливать меня грязью во всех газетах и журналах, что здесь, что за бугром.

— Признаю, я виновата. Я хотела, чтобы ты уже никогда не сумел раскрутиться, чтобы только за столом пел своей Жужу.

— Да-да-да. Я должен был приползти к тебе на коленях. Не вышло. Голос ты у меня не забрала, как и не заставила людей разлюбить мое творчество.