Комната из стекла - Кливз Энн - Страница 11

Бартон кивнул в сторону хлебной доски в углу. На ней лежал нож с черной рукояткой, будто дразня их.

– Он был здесь весь день? – поинтересовалась Вера.

– Да, я пользовался им во время обеда и делал себе днем сэндвич.

– Вы с матерью были здесь, пили чай, – констатировала Вера. – Как раз перед тем, как она нашла тело профессора Фердинанда.

– Откуда вы знаете? – Бартон посмотрел на нее так, словно она ведьма.

Вера загадочно улыбнулась:

– Я верю в традиционную детективную работу. Всегда окупается. Не так ли, сержант?

Но Джо не слушал. Он думал о том, что нож, с которым нашли Джоанну, скорее всего, был из кухни Дома писателей. Только профессора убили не им. Тот нож еще предстояло найти.

– Спасибо за помощь, мистер Бартон, – поблагодарила Вера. – Теперь мне хотелось бы поговорить с вашими гостями.

Она на мгновение замерла перед дверью в столовую. Наблюдая за начальницей, Джо решил, что она похожа на актрису, готовящуюся сыграть главную роль. Вера ненадолго закрыла глаза, затем вошла в комнату. Эшворт последовал за ней. Всегда в ее тени, подумал он. Но, может быть, мне это нравится.

Вера прошла вдоль стола – прямо как Миранда Бартон до этого. Джо закрыл дверь и встал за спиной у Веры. В таких случаях она предпочитала, чтобы он оставался незаметным. Ты мои глаза и уши, Джо. Я обычный человек и не могу одновременно и говорить, и наблюдать за всеми. Поэтому он следил за реакцией людей, сидящих за столом. Их было двенадцать человек плюс Миранда Бартон, меньше, чем он думал, когда увидел, как они входят в комнату после гонга. Неужели люди с раздутым самомнение занимают больше места? Простых людей здесь как будто не наблюдалось. Все разговаривали громко, и их жесты казались театральными. Даже Ленни, простой парень из рабочих, больше напоминал карикатуру на самого себя.

Десерт был съеден, стеклянные чаши отодвинуты в сторону, а салфетки скатаны в шарики на столе. Алекс вышел из кухни со вторым кофейником. Он поставил его на стол, чтобы все могли угоститься. Вера ждала во главе стола, пока всех не обслужат. Выжидала время. В конце концов разговоры стихли, и она полностью завладела вниманием собравшихся.

– Дамы и господа, простите за вторжение и за то, что нарушили вашу трапезу.

Никакой реакции. Сарказма публика явно не заметила. Возможно, ужин был для них так же важен, как и тот факт, что наверху находился человек с перерезанным горлом. Даже Миранда Бартон, которая устроила истерику, увидев тело, съела весь свой пудинг и теперь тянулась за шоколадкой, лежавшей на тарелке возле кофе.

Вера продолжила:

– Я уверена, вы понимаете, что наше расследование вызовет некоторые сбои в вашей программе. Нам нужно взять у вас показания, и мы хотели бы начать сегодня, пока воспоминания у вас еще свежие.

Она огляделась и одарила всех неподвижной, ледяной улыбкой, которая пугала ее команду больше, чем ее гнев.

– Есть ли вопросы на данный момент?

Эшворт увидел, что собравшиеся писатели недооценили Веру. Они отнеслись к ней со снисхождением, потому что одежда на ней сидела плохо, а волосы не были уложены. Видно это было по их позам, по тому, как они облокачивались на стол или откидывались в креслах. Они не видели в ней никакой опасности, и уж точно не в ее улыбке.

– А что случилось с Джоанной?

Это была женщина с очень короткими черными волосами и яркой красной помадой. Джо было трудно определить, сколько ей лет. Ее лицо было угловатым и не имело возраста. Возможно, около тридцати?

– Как вас зовут?

Улыбка Веры на мгновение пропала, затем снова вернулась. Эшворт почти ожидал, что она добавит к вопросу «дорогая». Это была ее тактика – строить из себя сердобольную родственницу. Озабоченная, простоватая, любительница поучить жизни.

– Нина Бэкворт. Я одна из преподавателей на курсе, специалист по женской прозе и малой форме.

– Значит, коллега профессора Фердинанда?

– О нет!

В голосе женщины прозвучал ужас.

– Он недолго был моим научным руководителем, когда я была аспиранткой. Но сейчас я работаю в Ньюкасле. Уверена, вы в курсе, что Тони организовал литературную программу в колледже Святой Урсулы в Лондоне. Его знают во всем мире. Любой студент, принятый туда, имеет преимущество в поиске издателя.

А как насчет вас? Нашли ли вы издателя после учебы у него?

Но Вера оставила этот вопрос при себе.

– Она была хороша, да? Джоанна Тобин? Как писательница в смысле?

– Я думаю, у нее большой потенциал, – сказала Нина, а затем сделала паузу. – Не верю, что она напала бы на Тони Фердинанда без веской причины. Надеюсь, вы отнесетесь к ней с деликатностью.

– Хотите сказать, профессор Фердинанд заслужил смерть, мисс Бэкворт?

В комнате повисло внезапное напряжение, пробежала искра возбуждения. Люди прислушались. Женщина настороженно посмотрела на Веру.

– Конечно нет. Никто не заслуживает такой смерти. Я хочу обратить ваше внимание на то, что в произошедшем мог быть элемент самообороны.

Вера посмотрела на нее:

– Но вы считаете, что профессора убила Джоанна Тобин?

– Конечно!

Когда Вера ничего не ответила, ее голос зазвучал уже не так уверенно.

– Нам так сказали. Вот я и решила…

Джо следил за происходящим, затаив дыхание. Иногда, рассердившись, Вера сначала говорила, а потом думала. И Джо знал: мысль о том, что Джоанна – убийца, разозлит ее не на шутку. Только не говори о ножах, взмолился он. Не надо выдавать больше, чем нужно.

Вера глянула на него, и лицо ее на мгновение исказилось – она подмигнула Эшворту, будто зная, о чем он подумал: «Ну, парень, согласись, разговор я веду как надо».

– Джоанна Тобин помогает полиции в нашем расследовании, – сказала она глумливо, не давая им возможности задать вопросы. – Ей не было предъявлено официальных обвинений, и наше расследование продолжается.

Она сделала глоток из стоящей перед ней чашки с кофе, хотя к этому времени напиток должен был остыть. Вера лучше всяких актеров чувствовала, когда надо говорить, а когда промолчать, выдержав паузу.

– Насколько я понимаю, ваш курс рассчитан еще на два дня. Не вижу причин вносить изменения. Мне и моим коллегам нужно будет поговорить с каждым из вас отдельно, и мы начнем сегодня. Наши сотрудники останутся здесь на ночь, чтобы обеспечить защиту и предотвратить любое вторжение прессы.

Она снова сделала паузу и обвела взглядом комнату.

– Ну и позаботятся, чтобы никто не сбежал.

Вера еще раз оглядела комнату.

– Я полагаю, все члены курса здесь.

– Утром к нам приезжала преподавательница, – вставила Миранда Бартон. – Крисси Керр, которая владеет и управляет «Норт Фарм», небольшим издательством у нас в графстве.

– Когда она уехала?

Вопрос был адресован ко всем, но снова ответила Миранда:

– После обеда. Я видела, как она уезжала. Но Тони тогда еще был очень даже жив. Так что вряд ли ее можно считать свидетелем.

– Прошу прощения! – снова заговорила Нина Бэкворт. Она поднялась со своего места и, кажется, с трудом себя сдерживала. Джо подумал, что из нее получился бы хороший адвокат. – Хотите сказать, пока вы проводите свое расследование, мы будем сидеть в этом доме как заложники?

– Конечно нет, мисс Бэкворт. – Вера усмехнулась. – Это я так шучу. Вы можете уйти, но, пожалуйста, предупредите моих коллег. Как-никак вы свидетели убийства.

Глава 8

В гостиной была ниша с огромным камином и вычурной кованой решеткой, за которой горели поленья. Вере казалось, что все тепло уходит в дымоход, а огонь развели просто для вида. Собственно, неудивительно. В этом доме все делалось напоказ, а сути никакой. И люди собрались соответствующие: делают вид, будто они такие тонкие и искушенные и совершенно не виновны в смерти Тони Фердинанда.

Они с Джо ходили между ними, записывали их контактные данные и составляли хронологию событий – начиная с кофе, который подали после обеда, и заканчивая временем, когда Фердинанда в последний раз видели в живых. Вряд ли Китинг назовет ей более точное время смерти, чем между моментами, когда Тони ушел с обеда и когда его обнаружили мертвым. Некоторых из обитателей Дома писателей можно сразу исключить из числа подозреваемых. Они находились в компании в течение интересующего их времени, за исключением пары минут. Интересно, что Джо думал об этих надутых интеллектуалах? Вере они напоминали экзотических птиц: у них яркое оперение, они мерзко пищат и сидят в роскошной клетке. Когда Эшворт только начинал с ней работать, среди явного среднего класса ему всегда становилось не по себе. Теперь он вел себя куда увереннее. И не без помощи Веры.