Плюсик в карму 3 (СИ) - Штефан Елена - Страница 29

Брая Оусс, чтоб ее шельмы удочерили.

Неудивительно, что парни приняли ее за мальчишку. Нет, девица почти взрослая, но мелкая от природы и сухая, как сублимированная гролятина. Плюс одежда пацанья, плюс чумазая, плюс горячка погони. И хорошо, что такая, потому что на личико девица оказалась очень хороша. Была бы хороша, если бойцовую настороженность из глаз убрать, прикрыть пухлыми щечками острые скулы давно голодающего человека.

В пятнадцать лет полностью проявленный дар целителя, да такой, что самые лучшие целительские артефакты в негодность привел. Бывает же. Плюс к тому дар ходока. Не очень сильный, но достаточный, чтобы создать проблемы. Девица их и создала, как только немного силенок подкопила после истощения резерва в горах. Маги, приписанные к тюрьме, не нашли ничего лучше, чем подавить ее волю, – устали гоняться по всему тюремному комплексу. Конечно, Брая попыталась удрать, конечно, защитная магия тюрьмы ее не выпустила. Дурочка металась по периметру в поисках бреши в охранной сети. Дежурным боевикам пришлось ее банально оглушить. Не только для того, чтобы изловить, они-то ножками бегали, но для того, чтобы не покалечилась идиотка. А чтобы не дергалась, когда очнется, подавители воли нацепили.

Первый вопрос, который задал Эрик, был:

– Кто же тебя воспитывал, девочка?

Правильный по сути вопрос, емкий, включивший в себя бездну подвопросов: как попал ребенок на каторгу; как девочка оказалась среди мужчин; почему оставалась с ними, раз могла уйти; почему юный маг такой силы, тем более потенциальная мать, прозябает, а не обласкана короной. Ну и еще полмиллиона уточняющих моментов.

Раим было затеял с девочкой беседу, но каторжанка его узнала и так испугалась, что подавители воли не справились – сильна паршивка. О диалоге речи уже не шло, даже успокоительное воздействие не особо помогло. Эрику эти деликатности быстро надоели, и он просто влез к девчонке в голову, попутно применив магию обездвиживания. Не перед кем реверансы реверансить: каторжанка она, да еще беглая. Хоть и магесса.

Ошибочка вышла. Каторжанином был ее дед. Беглым.

Хотя нет. Не так.

Ее дед был беглым с Апрола.

С Апрола, чтоб все шельмы разом облысели!

В смысле, сам сбежал. И не один. В материнском мире все еще шла война кланов, и семья Оусс оказалась среди проигравших очередную битву. Да и как было не проиграть, когда профилирующая магия у этого рода была целительской. И частично пространственной. Собственно, их уничтожать-то никто не собирался, в планах триумфаторов было поглощение, только они забыли сказать об этом побежденным.

Дед Браи собрал вокруг себя кого смог, человек десять, и они сообща открыли проход сквозь пустоту. Куда дотянулись. Подробностей, как дед попал на каторгу, Брая не помнила, слишком напугана была. Помнила только, что в горах они от своих отбились. Потом запустили поисковик на людей, наткнулись на торную тропу и вышли к убогому поселению. Это оказался рудник, а при нем каторга. Кажется, оттуда кто-то сбежал, и стража просто скрутила случайного деда и мальчишку при нем. Какая разница, кто кандалами гремит, лишь бы недостачу арестантов прикрыть. Девчонке, впрочем, кандалов и не понадобилось – дед держал ее крепче любого железа, куда она без деда.

Рудник, куда они попали, оказался не простым – там добывали те самые кристаллы, из которых получались такие замечательные накопители. Доказать, что маг, дедушка не смог – разве маг позволил бы себя скрутить? Резерв старика был пуст, а словам оборванца веры нет. Пробиваться с боем? Для этого нужно было подкопить хороший резерв, а старый целитель, так сказать, «голодал»: на Нрекдоле энергетический фон куда жиже, чем на родине. Брая это тоже чувствовала, но страдала не слишком – дед категорически запретил магичить. Категорически. Если только нужно будет жизнь свою спасти. Голодали они и в буквальном смысле – одна арестантская пайка на двоих. Даже у стражников с заскорузлой совестью не хватило окаянства загнать в шурф почти ребенка, а старый Хайрем Оусс в первые дни хватил лиха, выковыривая из породы кристаллы нервными пальцами медикуса. Одно выручало: даже почти обнуленные магические способности позволяли ему чувствовать добычу нужного размера. Интеллектом тоже пользоваться никто не запрещал. Договориться с каторжанином-соседом работать в паре не составило особого труда – туповатый и явно не злой мужик легко подчинился уверенному голосу с чуточкой властности. Старик указывал напарнику, куда бить кайлом – сюда, сюда или сюда, а сам доставал камешки из породы. По норме на каждого за день брали уверенно, потому что практически не работали в отвал и камни все были нужных кондиций. Это прибавило деду симпатий учетчика, и тот окоротил особо ретивых стражников, которые традиционно взялись обламывать косноязычного новичка. Через несколько тягостных дней заточения попалась друза, наполненная сырой магией. От нее у Хайрема получилось слегка подпитаться. С этого момента накопление резерва пошло бодрее. Брая добросовестно изображала мальчишку и крутилась поблизости. Старалась быть полезной: ослушалась деда и немножко помагичила – воду нашла. Далековато от рудника, но все равно удача. Расковыряла обломком кайла крошечный родничок и таскала арестантам свежую воду в мятом жестяном котелке без ручки. Это немного подняло акции деда в иерархии арестантов – пить им давали три раза в день. Вода была привозная.

Дед и внучка потихоньку настраивались на побег. Хайрем скопил достаточно магии, чтобы освободиться от оков, и сорваться можно было хоть сейчас. Вопрос – куда? Нрекдольский они понимали пока с трудом. Ну и что ж, что в истоке это один и тот же язык? Из-за неблагоприятных стартовых условий и еще массы объективных причин новый мирок развивался куда медленнее материнского, а значит, и язык оставался более архаичным. Сравните русский начала века двадцатого и приснопамятных нулевых.

Язык был наименьшей проблемой. Главный вопрос – как пройти горы и не попасться. То, что на жизнь старейшина рода целителей заработать сможет, сомневаться глупо, но до пациентов нужно еще дойти.

Оказия подвернулась с неожиданной стороны. Так получилось, что Хайрем помог какому-то бедолаге-сидельцу – мужика крепко порвали плетьми. Лечил просто так, потому что целитель. Попользовал и молча отошел. А через три дня спасенный человек подошел и шепнул, что сбилась артель для побега, и если магиструс хочет… Магиструс хотел.

Сбежали удачно, но вырваться из банды оказалось не так-то просто. Получилась всего лишь иная форма несвободы. Горы держали людей вместе крепче кандалов. Все равно было лучше, чем на руднике. Свежий воздух вместо удушья подземных шурфов – уже благо. Семья Оусс для беглецов была находкой. Особенно после того, как банда добралась до тракта и принялась за охоту на путников. Старик чувствовал изменения в пространстве, это помогало издалека угадывать приближение людей. Мальчишка Брай был незаменим как разведчик – очень быстро выяснял, кто появился в зоне интересов банды: охотники за головами или цель для грабежа. Вскоре пришлые маги почувствовали очень плотную собственническую опеку со стороны каторжан, противостоять которой в открытую было невозможно – в горах вдвоем не выжить. А бандитствовать не хотелось. И маги начали свою игру. Интеллект старика Хайрема против звериного чутья главаря. Выигрывал интеллект. Главарь даже не понял, что старик маг очень осторожно, но весьма настойчиво вынуждает банду двигаться в сторону большого города. Целью был выбран Восточный, потому как в столицу явиться оборвышами было совсем неразумно.

Шельмы как будто компенсировали Оуссам попадание на каторгу – им невероятно везло. Хотя с доступом к шкале вероятностей…

Воспоминания о былом благополучии; эмоции; подростковые порывы юной девы; наставления деда; ненависть к пленителям; искренние сожаления об ограбленных; злоба к оставленному родному миру, который взял их и выбросил, как мелкий мусор из кармана…

Эрик распутывал и распутывал десятки ниточек – первопричин поступков этой неприятной юной особы. Он почти не удивился тому, насколько хладнокровно маленькая девочка повела банду на убой. О том, что налет на обоз будет провальным, Хайрем Оусс знал с вероятностью восемь из десяти, величество это ясно считывал с ментала Браи.