Сломай меня - Брэнди Меган - Страница 16

Откидываюсь на спинку сиденья, всматриваясь в окна кафе, но мое собственное отражение не дает ничего разглядеть.

Проходит не больше минуты, Ройс вылетает из кафе, садится в машину и торопливо выезжает с парковки.

Лишь когда мы останавливаемся у моего дома, голова Ройса поворачивается в мою сторону.

– Твоя кузина – она начнет до тебя докапываться, да?

Киваю.

– Наверное, да.

– Она та еще стерва.

– Определенно, – я смеюсь. – У нее есть на то причины, так что мне все равно.

– Не извиняйся за отстойных самодовольных людей, которые относятся к тебе, как к дерьму.

Резко поворачиваюсь к нему, и меня берет оторопь от того, насколько серьезно выражение его лица.

Ребра обволакивает чувство безысходности.

– Ты ее не знаешь. У тебя нет права ее судить.

– А у тебя нет причин ее защищать, – бросает он. – Никто не должен вот так на тебя нападать и думать, что имеет на это право, и похрен, какие там причины.

– Представь, как бы ты себя чувствовал, если бы кто-то однажды бросил тебя на крыльце и твоя жизнь после этого в одночасье изменилась. В буквальном смысле.

Что-то вспыхивает у него в глазах, но он отводит взгляд, чтобы скрыть это от меня.

– Я в состоянии с ней справиться, – заверяю его, хотя и не уверена, что в этом есть необходимость.

– Нельзя справиться с завистью, – отрезает он.

– Ты думаешь, Сиара завидует мне? – Я смеюсь и собираюсь уже выйти из машины. – Нет, это точно нет.

– Это был не вопрос, Бриэль.

По горлу поднимается раздражение, но я не позволяю себе прокашляться.

Ройс и понятия не имеет, о чем говорит.

Сиара не может мне завидовать – у нее ноль причин на это.

Она великолепна, у нее есть друзья, которые о ней заботятся, есть дом, где ее любят, есть город, в котором она может построить будущее. Жизнь.

Цель.

Все то, чего нет у меня.

– Не притворяйся, будто не замечаешь, – обвиняет он. – Не притворяйся дурочкой, это совсем не привлекательно.

– А считать, будто мне есть дело до того, что ты считаешь привлекательным, – самонадеянно.

– Это не значит, что это неправда, – Ройс пожимает плечами, отказываясь извиняться. – Тот мудак с площадки…

– Его зовут Фрэнки.

Он изучает меня несколько долгих мгновений, прежде чем продолжить:

– Этот придурок тебя хочет, и ее это бесит. Это же, мать твою, очевидно.

– О да, она так сильно из-за этого переживает, – я вскидываю голову, как идиотка. – Так переживает, по правде сказать, что сует себе в рот член первого попавшегося чувака спустя пять минут после того, как проснулась, – испепеляю его взглядом. – Странно, правда?

У Ройса отвисает челюсть, потом он начинает громко смеяться.

– Ну, охренеть, маленькая Бишоп. Не ожидал, что ты способна произнести существительное на «ч».

– Не ожидала, что ты вообще знаешь слово «существительное», так что мы квиты.

Он широко улыбается.

– Скажи это снова: она сосала мой член.

Я открываю рот, но тут же захлопываю его с тихим смехом.

Если на то пошло, сестрица скорее пыталась пососать твой член, ну да пофиг.

Ройс снова смеется, и, клянусь, на этот раз у меня в груди поднимается тепло.

Он отпивает большой глоток шоколадного коктейля, прихваченного из кафе, потом снова пристально смотрит на меня.

– Я мог бы поклясться, что ты из тех девчонок, которые говорят «пенис».

– Ну, полагаю, я полна сюрпризов, – шучу я и замечаю, что взгляд его устремлен в сторону.

Легкий настрой исчезает, и тишина, затянувшаяся на несколько минут, начинает нервировать.

– Почему они не боятся твоего брата? – вдруг спрашивает он.

Я пытаюсь скрыть боль, пронзившую меня, но у меня не выходит, и от Ройса это не ускользает.

Его лицо меняется, и в животе у меня просыпается чувство тревоги. Пожимаю плечами, откинувшись на спинку сиденья.

– Чтобы бояться, они должны знать, что он вообще существует… – Я смотрю на теткин дом; из-под сломанных жалюзи проглядывает узкий луч света. – Мне не разрешают говорить о моей жизни вот до этого места – о том, почему и как я здесь оказалась. Я здесь уже почти четыре года, и у меня ни разу не было возможности с кем-нибудь поговорить о Басе. До сегодняшнего дня, я имею в виду… – Снова бросаю взгляд на Ройса, он смотрит мне в глаза. – Я не могу говорить о самой себе… Это же ненормально, да?

Тяжелая мысль, которой он не желает делиться, накрывает тенью его глаза, взгляд становится напряженным.

– Хочу, чтобы ты запомнила, что я скажу, Бриэль… Пусть эти мудаки думают, что хотят. Не борись с этим, не пытайся что-либо изменить или спрятаться от этого. Будь собой. Они все равно тебя осудят.

Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь найти признаки скрытого подтекста, но ничего такого нет.

Может, в голове у меня каша или разруха, но я почти желаю, чтобы скрывающийся внутри дьявол проявил себя. Я не уверена, что делать с этим честным, импульсивным флиртом с неясными намерениями.

А еще я не настолько глупа, чтобы решить, будто этими намерениями движет что-то, кроме разрушения. Поэтому я шепчу в ответ:

– Да пошли они, – кажется, что-то такое я слышала от него.

Уголок его губ дергается вверх, он отворачивается от меня, смотрит в лобовое стекло.

И почти сразу наше внимание привлекает грохот, за ним следует резкий крик «Твою мать!», и у меня опускаются плечи, но и в этой машине я не могу остаться.

Поворачиваюсь к Ройсу.

– Это твоя тетя? – спрашивает он.

– Да, – вздыхаю я.

Странно, что она еще не спит. Тетя либо уходит, либо напивается и отрубается. Думаю, поэтому она и хочет, чтобы я появлялась в доме уже после этого, потому что так ей не придется смотреть в те же глаза, что преследуют ее в кошмарах.

Прежде чем мой отец стал скверным отцом, он был скверным братом.

– А что ты делаешь, когда заходишь в дом? – хрипло спрашивает Ройс, и я чувствую, что он кипит.

– Готовлю, убираю, чиню то, что нужно починить, иногда отговариваю кузину от суицида – когда мне самой не хочется откуда-нибудь ее скинуть.

– Зачем ты вообще с ней возишься?

– Потому что это правильно, – я едва заметно улыбаюсь.

– Кто ты по знаку?

– По знаку?

– По знаку зодиака, – хмурится он.

Мои губы расплываются в улыбке, и я отвожу взгляд.

– Рыбы.

– А, ну тогда все понятно.

Он с любопытством изучает меня, потом медленным, почти неохотным движением тянется к двери с моей стороны и открывает ее.

Импульсивность мальчишки, манеры мужчины…

Выхожу, ожидая услышать, как зарычит двигатель, но двигатель молчит, пока я не оказываюсь на крыльце и не распахиваю дверь.

Когда моя рука оказывается на истертом косяке, а тело – наполовину в доме, не отказываю себе в удовольствии оглянуться. Стоп-сигналы маленькой белой машины загораются, когда она останавливается на том самом месте, где стояла до того, как мы столь эксцентричным образом познакомились.

Я замираю. Машина продолжает стоять, лишая мой разум всяких сомнений, что клевый парень, сидящий в ней, не сводит с меня глаз. Он ждет, когда я закрою за собой дверь, но я все равно стою так еще несколько минут.

Откуда-то я знаю, что, как только я войду в дом, он уедет, и не только на ночь, а вообще из этого города.

И я права.

Было не так уж неприятно с тобой познакомиться, Ройс Брейшо.

До встречи никогда.

Глава 7

Ройс

Дорога домой в одиночестве кажется настолько длинной, что я ни за что на свете не соглашусь ее повторить.

По правде говоря, эта моя поездка принесла мне нулевое удовлетворение. Больше того – она взорвала мой мозг тем, чего я вообще не ждал.

По идее, сейчас я должен весело насвистывать, но вместо этого отборно матерюсь, раздраженный херней, которая, возможно, не должна меня раздражать.

Мой разум играет со мной в затейливые игры, мысли – хаотичное месиво, и каждый раз, когда я думаю, что могу их утопить, они показывают мне средний палец и всплывают, мать твою, на чертову поверхность. Насмехаются надо мной. Велят мне делать то, что я считаю просто глупым, потому что это непременно будет ошибкой.