Сложности зельеварения (СИ) - Игнатьева Светлана Николаевна - Страница 38

Только вернувшись в свой маленький домик, я поняла, как по нему соскучилась. Чемодан не распаковывая задвинула в угол, у меня еще будет время им заняться, переоделась в удобное домашнее платье и села пить чай у открытого окна. Улица жила своей вечерней жизнью: где-то квохтали куры, прогрохотала по ухабам пустая телега, о чем-то громко переговаривались через забор соседки, ветер относил их разговор в сторону, донося до меня только отдельные слова. Под эти привычные звуки на душе, наконец-то, воцарился покой. Ничего плохого не случилось, просто мой мальчик повзрослел и вылетел из гнезда. Я буду следить за его жизнью, радоваться его успехам, но уже со стороны, такова участь всех матерей.

В этом же настроении пришла на другой день в лечебницу. Первым делом заглянула к Маркусу получить задание. Лекарь ничего не стал спрашивать, только пытливо заглянул мне в глаза, удовлетворенно кивнул и достал приготовленный список.

- Начни-ка ты со средства от насекомых, пожалуй, а то что-то мы не рассчитали. Запас свечей почти закончился, да и жидкость не помешает. Тут без тебя офицеры повадились к нам ходить, выпрашивать флакончик - другой перед выездом на заставу. Жалуются, что в этом году гнуса расплодилось особенно много, никакого житья нет.

Неделя пролетела в работе и хлопотах по хозяйству. Один день выделила для похода в лес за травами, вернулась с огромным букетом, который потом еще полночи перебирала и развешивала для просушки.

Пришло первое письмо от Нейса, наполненное такими восторженными описаниями жизни в поместье, что окончательно меня успокоило. Ребенок счастлив, я все сделала правильно.

Стук в дверь раздался, когда за окном уже стемнело. Еще весной я договорилась с одним аптекарем и стала сдавать свои зелья ему. Поток пациентов стал меньше, но не иссяк совсем, некоторые по привычке продолжали идти за лекарством ко мне домой. Но в этот раз стучали в дверь, ведущую во двор.

Прежде чем открывать, примерилась к старой метле, но это оружие показалось слишком ненадежным, поставила ее на место. Нетерпеливый стук раздался снова.

- Кто там?

- Госпожа травница, откройте, пожалуйста, нужна ваша помощь.

Приготовившись ударить, если понадобиться, просто силовой волной, отодвинула засов. Полоса света из открывшейся двери осветила низкое крыльцо и позднего гостя, которого я надеялась никогда больше не встречать.

38. Знакомый старый, неприятности новые

Скромно одетый мужчина с располагающим лицом недовольно прищурился:

- Позволите войти? Не хотелось бы обсуждать дела здесь, - он покосился на темные окна соседнего дома.

Тяжело вздохнув, распахнула дверь пошире, все равно ведь так просто не уйдет. Мужчина проскользнул мимо меня в сени и плотно прикрыл за собой дверь.

- Госпожа травница, я помню, что мы обещали вас больше не беспокоить, но прошу посмотреть еще одного больного.

- Что, опять? – я не скрывала своего недовольства.

- Нет, нет, в этот раз никаких ранений, - поспешил он меня «успокоить». – Больной даже не из наших, просто хороший знакомый. Лекарь сказал, что у него обычная простуда, но вы бы тоже взглянули, а то уже пятый день лежит, болеет, а лучше не становится. А у вас зелья уж очень хорошие. Я бы, кстати, прикупил кое-что про запас.

То, что мои зелья более эффективны, чем у обычных травников, неудивительно, на то я и маг. А вот есть ли мне смысл смотреть больного после лекаря? Но мужчина понял мои сомнения по-своему:

- Готов поклясться, что привезу вас обратно в целости и сохранности. Я оставил карету у выхода из переулка, обратно тоже привезу вас сам.

- Хорошо, - решилась я, - какие зелья вам нужны?

Оставив посетителя в сенях, быстро закинула в сумку еще несколько флаконов, переодевать домашнее платье не стала, для прогулок по злачным местам и это сгодится. Только набросила на плечи теплую шаль, все же ночью прохладно.

- Идемте.

Закрытый экипаж остановился на заднем дворе большого двухэтажного дома, некоторые окна на втором этаже светились. Глаза мне в этот раз завязывать не стали, то ли посчитали, что в темноте и так не пойму, куда приехала, то ли уже перевели в ранг доверенных лиц. Только у входа провожатый придержал меня и первым заглянул в тускло освещенный коридор, подал какой-то сигнал, и только выждав с минуту, повел дальше.

По узкой винтовой лестнице поднялись на второй этаж, если на первом этаже у них комнаты для «особых» гостей, то можно надеяться, что новый пациент не в розыске у стражи.

Больной оказался действительно больным. Мужчина лет сорока, с загорелым обветренным лицом, темными кругами под глазами и многодневной щетиной лежал на кровати, закутавшись в одеяло, несмотря на летнюю жару.

- Смотри, какую красотку я тебе привел, - весело приветствовал его мой спутник. - Сейчас мигом тебя на ноги поставит.

Больной натянуто улыбнулся и даже сделал вялую попытку сесть.

- Извини, крошка, сейчас я немного не в форме, так что как-нибудь в другой раз.

Не обращая внимания на их трёп, прошла в комнату, поставила сумку на шаткий стул и начала осмотр больного. Он слабо отбивался, натягивая на себя одеяло:

- Ты чего это? Ты что это делаешь?

Провожатый, вместо того, чтобы вразумить приятеля, только посмеивался. Наконец я не выдержала и сверкнула глазами:

- А ну, лежи смирно! А то заколдую, будешь лежать и только глазками хлопать!

Ошеломленный мужчина присмирел, покорно дал себя пощупать и ответил на вопросы.

Осмотр показал, что у больного жар, горло красное, кашель, дыхание затруднено, и он давно не мылся. Заболел восемь дней назад, еще в дороге.

- Так-то я возчиком работаю, с обозами хожу, значит, - рассказывал мужик, с некоторой опаской косясь на моего провожатого. - Ну, и частенько простужаюсь, особенно осенью. Обычно-то я на это даже внимания не обращаю, через пару – тройку дней само пройдет. Но в этот раз как-то совсем худо. Вот, даже задержаться пришлось, обоз-то мой дальше ушел, а я вот все болею.

Опрос тоже не добавил новой информации, банальная простуда, хотя и довольно сильная.

Немного подлечила его магией, выставила на стол флаконы и с сомнением перевела взгляд с больного на провожатого. Болезный не выглядел человеком, который будет внимательно слушать назначения лекаря и дотошно следовать им. Провожатый кивнул:

- Вы можете рассказать все мне. Я передам тому, кто за ним присматривает.

Уже через час я снова была дома. Сомневаюсь, что мои действия и диагноз отличались от вердикта лекаря, но, как и в прошлый раз, взяла двойную плату, раз клиент захотел потратиться, то это его право. Вряд ли их сильно обеднили несколько серебрушек, потраченных на мои услуги.

В последующие дни я слегка заскучала. Мне хватало полдня, чтобы переделать все дела в лечебнице. Больных по летнему времени было мало. Наш дамский клуб временно прекратил свои посиделки, господин Поман взял отпуск и увез семью навещать родных. Госпожа Маркус тоже уехала до конца лета, проконтролировать, как идут дела у детей, как пошутил господин Маркус.

Мне оставалось только заниматься и так идеально убранным домом. Со скуки я даже взялась избавлять грядку во дворе от вишневой поросли. Дело продвигалось медленно, поросль держалась намертво.

Вечерний стук в заднюю дверь я встретила с недоумением и некоторым любопытством, не думала, что они станут обращаться ко мне еще.

- Госпожа травница, ему стало хуже! – в этот раз мужчина выглядел по-настоящему обеспокоенным. – Я пытался вызвать лекаря, но он сказал, что сам приболел и отказался ехать.

Расспросы о новых симптомах ничего не дали, пришлось покидать в сумку половину моих запасов на все случаи жизни, точнее болезни.

В полутемное нутро дешевой таверны я входила уже привычно и уверенно, хотя мужчина успел зайти первым и шикнуть на кого-то, подозреваю, разгонял лишних свидетелей. Все правильно, я не видела их, они – меня.

Больному стало не просто хуже, он лежал, тяжело, с хрипами дыша, ни на что не реагируя, глаза глубоко запали, да и все лицо как-то заострилось. Осторожно потрогала лоб, кожа просто обжигала. Я собралась объяснять, что больного следует срочно показать настоящему лекарю, так как такой тяжелый случай вне моей компетенции. Но тут больной облизал сухие, обметанные лихорадкой губы. Я на мгновение замерла, а потом кинулась раскрывать ему рот. Осмотрев язык, бессильно уронила руки, уже уверенная в диагнозе: