Наставник для Веры (СИ) - Ланская Алина - Страница 69

— Шрамы глубокие останутся, на меня больше никто не посмотрит. Шарахаться будут. Но хоть живая. — Агата вернулась к койке. — Мне будут нужны «бабки», а их нет. Вряд ли Марк мне поможет, верно?

Я не знала, что ей ответить.

— Ты знаешь, почему… ну… это с тобой? — Я подошла ближе и села на краешек койки. Агата никак не отреагировала.

— Знаю, но тебе-то что с этого?! — Она повернула ко мне голову. — Если бы твой муж не влез в долги, ничего бы не было!

— Значит, из-за Вадима? Что у вас произошло?

Агата нехотя начала говорить:

— Сегодня деньги должны были прийти за продажу квартир — моей и его. Вадик решил, что сможет обмануть и свалить с «бабками». И меня подбил…

Она замолчала, но больше и не нужно было подробностей. Такое, разумеется, эти люди не прощают.

— Мне очень жаль…

— Мне тоже. Иди уже. Тебя же ждут.

Я медленно поднялась с кровати. В голове вертелось много мыслей. Странно, но только сегодня, после всего того ужаса, что пришлось пережить, я впервые более или менее откровенно поговорила с Агатой. Но осталось еще кое-что. Самое главное.

— Я хочу со всем этим покончить, Агата. Навсегда поставить точку. Я уеду вместе с Марком. — Сестра вздрогнула, но продолжала смотреть прямо перед собой. — Но перед тем, как я уеду… Послушай, я не хочу, чтобы у нас всю жизнь было так, как у наших мам. На нас все должно закончиться.

— Предлагаешь устроить обнимашки? — Агата издевательски рассмеялась.

— Я просто хочу, чтобы ты знала: я прощаю тебе все, что ты мне сделала. Я понимаю, почему все так случилось. И… полиция задержала твоих приятелей из Алехино за нападение на меня и Вадима. Я рассказала все как было. Но если нужно будет… смягчить показания — я это сделаю. Для тебя.

— Уходи, — бесцветным голосом произнесла Агата.

— Дай сама себе шанс. Не будь как твоя мама.

Она ничего не ответила. Я медленно вышла из палаты и закрыла за собой дверь.

Глава 75

«Дорогая Вера! Мы с тобой незнакомы, вряд ли тебе про меня рассказывали, но когда-то, задолго до твоего рождения, я дружил с твоим папой. Я только недавно узнал, что он умер. Это моя вина, что я не выяснил раньше, что с ним произошло. Ты еще очень молодая, но со временем, может, и поймешь меня — начиная новую жизнь, стараешься не тащить в нее старые воспоминания...»

Здесь текст обрывался, дальше следовали разрозненные слова, будто автор пытался выразить какую-то мысль, но она ему не давалась. А вот дальше Майклу писалось явно легче.

«С твоим папой мы дружили еще со школы, он был очень хорошим человеком — добрым, честным, в чем-то наивным — и безгранично мне доверял. Андрей хорошо учился, он был математиком от Бога, как говорится. Мы вместе с ним поступили в институт, но ему пришлось уйти с дневного обучения: нужно было зарабатывать деньги. Потом была армия, знакомство с твоей тетей Зиной. Вместе с ними и еще с одним знакомым Зинаиды мы создали фирму…»

Все, что писал Майкл дальше, я уже так или иначе знала. Не знала лишь, почему он не выполнил своего обещания и не помог всей компании перебраться в США.

«Все оказалось не так, как я планировал. Деньги, которые мне дали твой папа, Зинаида, да и свои собственные, я вложил в бизнес одного нашего бывшего соотечественника. Он обанкротился, я остался ни с чем. Было очень тяжело».

«Когда пришли первые деньги, я ничего не оставлял себе, все шло в дело, и я все реже вспоминал родину и тех, с кем прошла моя юность…»

Снова обрыв. Майкл не дописал этого письма, я читаю сейчас лишь наброски, отдельные фразы того, что он хотел мне рассказать. Но и это для меня бесценно.

«Когда совесть совсем заела, я попытался найти твоего папу, Зину и Виктора. Где они живут, я не знал. Пытался связаться с мамой Андрея, но не мог дозвониться до нее. Через одного бывшего своего преподавателя чудом нашел Зинаиду, но ни она, ни Андрей, ни Витя мне не ответили… Я не виню их — столько лет прошло…»

А я виню. Тетю Зину.

Марк с ней разговаривал пару дней назад. Вот кого жизнь ничему не учит, так это ее. Агата по-прежнему не желает видеть мать, а та Марку звонила, пыталась на жалость надавить. Ну и напомнить про деньги, которые почти тридцать лет назад она одолжила Майклу.

Великан ей тоже кое-что напомнил…

— Я думаю, как бы все сложилось, если бы тогда тетя Зина все рассказала моему папе?

Смотрю на Марка, который сидит рядом на диване и читает какую-то книжку на английском.

— Снова перечитываешь письмо Майкла?

— Ага. Это так ужасно, когда за тебя решают твою судьбу!

— Мы не знаем, как бы все сложилось, если бы твоя тетя переступила через свои обиды и сказала твоему папе, что Майкл готов помочь ему с переездом в США. — Марк отложил в сторону книгу и ласково улыбнулся. — Ты вообще могла не родиться, ведь по времени твои родители только-только начинали переписываться. А может, твой папа и не согласился бы переезжать. Он был очень обижен на Майкла, но это если верить Зине.

— Я бы тоже была на него зла. Он плохо поступил со своими друзьями. Хорошо хоть, что признал это.

Великан не стал со мной спорить. Ему тоже было нелегко узнать такое о близком человеке. Марк вернул тете Зине ее деньги — с учетом инфляции, девальвации и деноминации… Получилась очень приличная сумма. Но вряд ли Зинаида Михайловна станет счастливее. Зато никаких долгов у Майкла не осталось перед его бывшими друзьями.

Агата выписалась из больницы, она, в отличие от Вадима, хотя бы ходить может. А вот моему мужу, уже почти бывшему, придется очень долго восстанавливаться. Врачи не уверены, что он сможет ходить. Но зато, наконец, согласился на развод. В обмен на мировую. Так что теперь у меня официально нет к нему никаких претензий. Кучерова была возмущена, когда узнала, два дня отказывалась со мной разговаривать. Но когда я зашла к Вадиму, увидела его еле живого на больничной койке… Никому такого не пожелаю, даже ему.

— Не грусти. — Марк снова отложил книгу в сторону. — Все, что могли исправить, мы исправили. Дальше уже каждый сам выбирает свою дорогу. Кстати, о дороге… Поехали?

Есть одна вещь, о которой Майкл не писал — видимо, не успел. Но Марк не забыл…

Могила папы очень ухоженна, все чисто и аккуратно. За ней прилежно ухаживают, нужно заплатить, чтобы и дальше здесь было так же красиво, как сейчас. Ведь я уже не смогу часто сюда приезжать. А тетя Зина, при всей ее безмерной любви к папе, точно ездить сюда не станет… Вот ее я, наверное, никогда не смогу понять.

Марк вынимает из кармана письмо, которое когда-то Майкл написал моему отцу и которое мой великан привез с собой в Россию. Я и забыла о нем совсем, а вот Марк вспомнил. А сейчас отодвигает тяжелую мраморную вазу и под нее кладет письмо...

— Я думаю, оно должно остаться здесь. Пусть хотя бы так…

— Мы даже не знаем, что он в нем написал.

— Не знаем. — Марк обнял меня и поцеловал в макушку. — Но есть другое письмо, которое Майкл начал писать мне, но не закончил. Оно о тебе, и я хочу, чтобы ты его прочитала.

Глава 76

Три недели спустя

— Вы — парочка мазохистов! — авторитетно заявляет Кучерова. Алка заняла гамак, который совсем недавно Марк повесил на веранде, и теперь кайфует, пока я тарелки на столе расставляю.

— Почему это мазохисты? Ты не хочешь мне помочь? — В руках вилки и ложки вот-вот выскользнут на пол.

— Да потому, что нормальные люди все закупают в кулинарии, ну а кто побогаче, типа вас с Марком, — заказывают в ресторане, и им все привозят горяченьким. А вы вместо этого….

— А мы вместо этого готовим сами, да! Потому что хотим порадовать наших друзей. И Марк прекрасно готовит, кстати. Давай слезай с гамака, и пойдем салатики резать.

— Так уже почти все готово! Надо было позднее приехать, как остальные... — Подруга неуклюже вылезает из гамака. — Последние теплые денечки. Вы увозите из Москвы тепло, Вер. Ты уже смотрела погоду в Нью-Йорке?