Задорная мандаринка (СИ) - Март Амалия - Страница 22

— Да уж, я тебе в первый раз настолько навеселе видел…

— Так что было?

Он смотрит на меня с минуту, сначала изучающе, затем взгляд меняется и он выдает:

— Мне не хватало тебя на фоне этих обоев.

Боже, я и забыла, как хромает его сисадминская фантазия. Наверно, считает, что произнес нечто сверх романтичное, но я еле сдерживаю смех от нелепости произнесенных слов.

— Живило, давай сократим всю эту прелюдию, и ты просто откровенно скажешь мне, чем вчера все кончилось?

— Я извинился, ты меня простила. Я рад, что мы теперь можем двигаться дальше. Спешить не будем, да, все как ты сказала. Мне достаточно знать, что ты на меня больше не сердишься, Пышка. — Он протягивает руку через стол и сжимает мою ладонь. — И я согласен с тобой, мы подходим друг другу. Я фундаментальный, ты активная. Уравновешиваем.

Так. Стоп. Если до этого момента, я искренне считала, что Живило заливает, пользуясь моим беспамятством, то последние слова явно звучали из моих уст. Это практически единственное, что я помню из разговора с Олей, а значит, я реально заявилась к нему, простила, согласилась начать сначала…

Черт. Черт. Черт.

Чувствую, как краска сходит с лица. Сейчас придётся снова его бросать, опять объяснять почему и отнекиваться от вчерашних слов. Набираю грудь полную воздуха, чтобы растечься длинной тирадой, но замираю, смотря в его глаза. Андрей, он же не плохой. Ну, мягковат, ну, не крепкая спина, за которой не страшно, и поступил со мной, как последний ослина. Но в нем много плюсов. Надёжный, умный, фундаментальный опять же, будь проклята Оля с ее наставлениями! И заботился обо мне всегда. Мы же шесть лет были вместе, фактически жили уже как семья. Я его знаю, как облупленного, он меня тоже, а главное принимает такой какая есть, со всей тележкой странностей. Так может, не зря меня вчера сюда потянуло. Может…

— Я хочу знать, почему мы действительно расстались. Не твое "не готов", давай сделаем паузу… А самую настоящую, пусть не красивую и, может, болезненную, но правду. Может быть тогда, зная всю картину, я смогу тебя простить и двигаться дальше.

Андрей опускает взгляд и выпускает мою ладонь из своих рук. Постукивает пальцами по чашке, отводя глаза в сторону. Классическая поза принятия решения.

— Думал, что где-то есть лучше. Думал, что не нагулялся. Испугался, струсил, ну что ты хочешь ещё от меня услышать?

— А сейчас что, нагулялся?

— Да. — Говорит просто, без задней мысли и смотрит своими карими глазами, проникая в глубины моей души. — Инна, я теперь все-все понимаю. Больше никогда так с тобой не поступлю, обещаю. Понимаю, что придется начать с начала, но я готов. Я стану таким, как ты хочешь, Иннок. Ты вчера сказала, что любишь меня, помнишь? А значит, мы все исправим!

Стою оглушенная. Я сказала? Могла ли? Он не чужой мне человек, это правда. И по всем пунктам, озвученным моей подругой, безупречно подходит. Но чувствую ли я то, что озвучила? Голова кружится от обилия событий в моей жизни. Наверное, надо дать ему шанс. Наверное, стоит прислушаться к голосу разума и пьяному сознанию. Ведь я пришла именно сюда, а не к Хромову. Это что-то да значит, ведь так?

— Мне пора на работу. — Приглушенно говорю, поднимаясь из-за стола.

— Я тебя отвезу, Пышка! — тут же подскакивает он.

— Не зови меня так, бесит. — Тут же раздражаюсь я.

— Хорошо, как скажешь, П… милая. — Закатываю глаза, надевая пуховик.

Никогда он меня так не раздражал, как в эту минуту. Или меня бесит то, что мозг с сердцем никак не может договориться? Конечно, Андрей — это правильный выбор. Надежный, умный и бла-бла-бла в том же духе. И, уверена, скажи я ему прыгнуть с моста, — побежит и даже сделает сальто. И простить смогу…забыть, не забуду, но вполне можно жить дальше. Но тугая пружина гнева на саму себя сжимает все внутренности. Ну почему, почему я всегда иду на поводу своих эмоций! Не встреть я Хромова, вообще сейчас не думала бы, согласилась, поженились, и жили бы, может не долго и счастливо, но вполне вероятно, душа в душу.

По дороге до работы молчим. Каждый в своих думах, я решаю задачу по тригонометрии своих отношений и никак не могу найти неизвестную. Когда подъезжаем к башне на Набережной, Андрей провожает меня до входа и на прощание нежно сжимает ладонь, преданно смотря в глаза.

— Я рад, что ты вчера приехала.

"А я нет!" — хочу заорать ему в лицо, но вместо этого неопределенно киваю головой.

Плетусь с поникшей головой к лифту, борясь с подступившей тошнотой, когда ощущаю на себе чей-то взгляд. Поднимаю глаза и вижу его: гневного огнедышащего дракона, пышущего яростью Аполлона, жаждущего моей смерти блондина. Его взгляд прожигает до самых костей и заставляет мое сердце неистово биться о ребра.

На ум приходит лишь одно: он убьет меня, точно убьет. Придушит прямо сейчас на виду у всех. Это читается в его глазах так же четко, как и мое дикое возбуждение, разливающееся по венам от предвкушения.

Глупое, глупое, глупое сердце уже сделало свой выбор. Прощай, мозг, встретимся в следующей жизни!

— Теперь ясно, почему ты не удосужилась ответить на мой звонок! — яростно шипит он, заталкивая меня в лифт. — Накажу, Мандаринка, накажу!

Глава 22. Несколько капель безумия

Инна.

Одной рукой он толкает меня в лифт, а второй отталкивает парня, желающего зайти за нами.

— Извини, дружище, тебе в следующий. — Говорит добродушно, но меня не обманешь. Яростный взгляд, способный испепелить меня до мелкой крошки, пронзает насквозь. Он медленно надвигается на меня, заставляя отступить и сжаться в комок. Его огромные ладони ложатся по обе стороны от моего лица, запирая меня в ловушку сильного мужского тела.

— Не убежишь, Мандаринка. У нас впереди двадцать этажей, чтобы разобраться. Ты вчера говорила серьезно? Или снова затеяла игру, правил которой я не знаю? — он несильно ударяет кулаком о стену лифта прямо возле моей головы, но я все равно дергаюсь, опасаясь его гнева. — Что за сцена с задротом?

— Мы вчера ра-разговаривали? — заикаюсь от страха или адреналина, не разобрать.

— Ты издеваешься надо мной? — приближается вплотную, лишая меня, так необходимого сейчас, воздуха. — Разговаривали, Мандаринка, разговаривали. И ты обещала приехать. Обещала устроить мне взбучку, за то, что я, как ты выразилась, "такой скот". А ещё обещала что-то закрыть. Надеюсь, ты имела ввиду свой рот, потому что я рассчитывал использовать его для других целей.

Скотина. Какая же скотина! Давит на меня, загоняет в угол, провоцирует. Если бы не проклятый слой синтепоне между нами, лишила бы его, нахрен, потомства!

— Я ждал тебя. Но ты так и не появилась. — Говорит мне практически в губы: мягко, страстно, шепотом. И я плыву. От этого жара, от взгляда серых глаз, от низкого голоса. — Замаячил вариант получше? — жестко опускает меня с небес на землю.

Значит, я все таки звонила скоту. И даже собиралась поехать к нему "закрывать гештальт". Представляю, как бы я это делала в совершенно невменяемом состоянии! Но тогда какого фига я все-таки оказалась дома у Живило? Никогда, никогда больше не буду пить!!!

— Правильно, молчи, Мандаринка, молчи, иначе я тебя задушу. — Его холодные пальцы пробираются под воротник куртки и ложатся на мою шею. Я учащенно дышу, боясь его спровоцировать или жадно желая этого… — Все нервы мне истрепала. Ненавижу тебя. — Мягко сжимает пальцами мое горло. — Хочу тебя. — Касается теплым дыханием моей щеки, проводя носом по скуле. — Не могу больше ждать!

Его жесткие губы сминают мои. Овладевают, покоряют, заставляют сдаться. А я и не хотела борьбы. Отвечаю неистово, жадно, в порыве страсти больно прикусываю его нижнюю губу, вызывая низкий рык. Его руки тянутся к молнии моего пуховика, он нервно дёргает язычок, желая, наконец, пробраться к телу. Как только касается талии, придвигает меня плотнее к себе, издавая стон прямо в мой рот. Его ладони путешествую по самым чувствительным места, мои пальцы зарываются в волосы на его затылке, и я сильно оттягиваю их. В порыве бурной страсти Илья приподнимает меня за бедра, и в этот момент мы оба слышим громкий треск ткани. Оба понимаем, что произошло. Только один из нас — в недоумении, а другой, и это я, в ужасе.