Задорная мандаринка (СИ) - Март Амалия - Страница 29

— Знаешь, рыжая, — откидываюсь в кресле. — Хочу довести тебя до той же грани безумия, до которой уже докатился я.

— А знаешь, чего хочу я? — прерывает меня дикая Мандаринка. — Чтобы ты, наконец, сложил два плюс два. Я столько подсказок тебе дала. Но пока ты не признаешь, что сам во всем виноват, я не сдамся тебе.

— Я этого и не жду, сладкая…Но разгадать твою головоломку дело не простое.

— Тогда старайся лучше! Вот тебе ещё одна подсказка, скот: "ты будешь отлично выглядеть на моих простынях"!

При этих словах она разворачивается на каблуках и гордо выходит из кабинета, оставляя меня в недоумении. И что это значит? Ну, да, говорил, помню. Что в этой фразе не так?

Рабочий день складывается из нескольких составляющих: решение профессиональных вопросов, которые даются с трудом и разгадка мандариновой головоломки, которая не поддается от слова совсем. Про какие подсказки она говорила? Какие два плюс два я никак не могу сложить?

Ближе к вечеру, гонимый дурацким желанием получить ещё одну подсказку от рыжей выдумщицы, иду к ее отделу. Когда подхожу к кабинету маркетинга, слышу приглушенные голоса за поворотом, в закутке возле серверной. Приближаюсь, чтобы убедиться — голоса знакомые, а обсуждаемая тема очень сокровенна.

— Только не проболтайся, Разумовская, я тебя прошу. Встретимся в восемь у меня на квартире. — Тихий шепот друга заставляет мое сердце забиться чаще, разгоняя адреналин напополам с адским гневом по венам. Когда заворачиваю за угол, Марк отскакивает от Мандаринки, словно и не шептался только что с ней в интимной близости. Инна краснеет, а мой взгляд падает на сползший чулок на правой ноге.

Смотрю в расслабленное лицо друга и не могу поверить, что он на такое способен! Хотя сцена его недавнего разговора с тогда ещё блондинкой-Мандаринкой в его кабинете не оставляет сомнений — у них что-то было и не так давно. Неужели у меня под носом ведётся другая игра?

Кровь сильно стучит в ушах, выгоняя остатки разума, и я одним точным ударом выбиваю предателю нос.

Глава 27. Чулки раздора

Инна.

То, что надеть чулки было плохой идеей, я остро осознаю после обеда, когда меня отправляют съездить к клиенту, служебная машина занята, а на улице резко ударили морозы. Очень вовремя декабрь решил взять своё!

Бегу на метро, от метро до клиента, а потом обратно и уже на подходе к зданию башни чувствую, что что-то не так. И чувствую я это не пятой точкой, как бывает обычно, а коленями! Опускаю взгляд и — о, май гад, — в районе коленок болтаются мои дорогие чулки, стремительно опускаясь все ниже и ниже, бесстыдно выглядывая уже из-под пуховика. Ускоряю шаг, стараясь ногами придержать капрон на коже, но когда добегаю до лифта, один из чулков уже пейзажно растекается на сапоге.

В лифте подтягиваю предательские изделия, но силиконовые ленты отказываются крепиться к коже! Черт, что за подстава? Из-за мороза что ли?

Следуя модельной походкой к дамской комнате, не красоты ради, а чтоб ляшки при трении удерживали непослушную ткань, оглядываюсь по сторонам. Не хватало мне ещё свидетелей этого позора! В туалете всерьез размышляю над тем, чтобы вообще их снять, к чертям собачьим, но понимаю, как глупо это будет смотреться с моей иссиня-белой кожей. В голову приходит прекрасная идея — вода! Мочу кожу в районе ляшек, а затем и сами силиконовые ленты и — вуаля — чулки плотно прикреплены к телу. Аллилуйя!

В отдел возвращаюсь уже победительницей жизни, потому что клиента уже передала в сервисный отдел для заключения договора, а чулки это так, мелкие неприятности на пути к великим целям. Да и они себя уже отработали сегодня. Чего только стоил момент на столе в кабинете скота…От воспоминаний в районе живота начинается какое-то странное движение…бабочки, не вы ли, наконец, вылезли из куколок?

Немного позже в дверном проеме появляется голова нового заместителя директора, в лице нашего бывшего начальника Летунова.

— Разумовская! Пошли. — Говорит громко и тут же исчезает за дверью. Быстро хватаю блокнот для записей и следую за начальством. Интересно, что за повод?

— На кой черт тебе блокнот? — удивляется он.

— Марк Андреевич, когда руководитель зовёт, надо быть готовой ко всему! — тут же выпаливаю я.

— Сегодня обойдемся без этого. Давай отойдем. — Кивает на злополучный закуток, в котором совсем недавно я зажималась с его другом.

— Оке-ей, — протягиваю в недоумении.

— Послушай, — понижает он голос, едва мы заворачиваем за угол. — У Оли скоро день рождения, хочу приготовить ей сюрприз, но без женской руки я в этих ваших штучках не разберусь.

— А! — доходит до меня смысл этого тет-а-тета. — А что хотите сделать?

Он подходит еще ближе и говорит ещё тише, опасаясь, что кто-нибудь станет свидетелем этого странного междусобойчика. Как назло, именно в этот момент я чувствую, что с правой ноги снова соскальзывает чулок. Но поправлять его при Летунове категорически не хочется, еще подумает, чего не следует! Поэтому я просто подчиняюсь обстоятельствам, игнорирую скольжение капрона и надеюсь, что Марк Андреевич не заметит моего позора.

— Хочу небольшую вечеринку для нее устроить, так, близкий круг, но чтоб сюрпризом. Банально, знаю, но для нее никто такого раньше не делал, думаю ей понравится. Поможешь?

— Ясен пень! В смысле, конечно, сделаю все, что нужно.

— Только не проболтайся, Разумовская, я тебя прошу. Встретимся в восемь у меня на квартире.

Но не успеваю я ответить, как в наши тайные переговоры врывается третье лицо. Разъяренное, бешенное третье лицо в виде Ильи — мать его — Хромова. И не успеваем мы ему что-либо сказать, как его кулак врезается в лицо собственного друга с громким хрустом.

Вот черт!

— Ты какого…творишь?! — сквозь пальцы, зажимающие нос, хлещет кровь, и слова Марка доносятся приглушенно.

— Это ты что творишь, сука! Уже успел соскучиться в браке, решил за старое взяться? Пошел на второй заход? — гневно выплёвывает Хромов, готовый в любую минуту вновь сорваться.

Я дотягиваюсь до его руки, пытаясь немного усмирить гнев, разгоревшийся на ровном месте, но тот откидывает мою руку.

— Ты тоже хороша! Сначала со мной в кабинете, потом с ним прямо в коридоре… — выразительно смотрит на мой сползший чулок. — Да ты самая настоящая шалава, Инна Александровна. — Безумно улыбается он. — А я — идиот!

Толкает Летунова в плечо и удаляется по коридору к своему кабинету. И правда, идиот!

— И правда, идиот! — зеркально отражает мои мысли истекающий кровью начальник. — Разумовская, от тебя сплошные неприятности! Совсем мужика довела, окончательно двинулся на почве недотраха… Переспали бы уже и все.

Молчу, не зная, что сказать.

— Ладно, иди, сам с ним разберусь. Но вы бы заканчивали эти свои офисные игрища, а то люди страдают. — С высоко запрокинутой головой Марк Андреевич скрывается в кабинете Оли, а я так и стою, пригвожденная к месту, не в силах пошевелиться. Что за сцену ревности скот тут устроил? Ударил друга, обозвал меня последними словами… Не похоже на вечно саркастичного Хромова. Видать и правда крышу снесло, но я то тут причем? Я вообще просто стояла, а он уже себе надумал не весть что! Поправляю злополучный чулок и в растерянности иду на рабочее место.

До конца дня Хромов больше не объявляется, с извинениями лужей не растекается, как я рассчитывала, произойдет после разговора с другом и на мою смс "отошёл уже?" тоже не отвечает. Ну и ладно, мне же и лучше, на одну бесконечную проблему меньше! Чтоб он вообще больше не появлялся на моем пути!

Вечер проходит в думах о несносном скоте-блондине, который, наверняка, смакует сейчас собственную фантазию о шалаве-Мандаринке. Обвиняет меня во всех смертных грехах и строит гипотезы, какая я на самом деле обманщица. А я ни такая! И не хочу, чтобы он так обо мне думал! Сама не понимаю, почему его мнение меня так волнует…

Тянусь к телефону и набираю Хромова, но абонент — не абонент, и от негодования я перехожу к беспокойству за блондина. Вот дурак эмоциональный, натворит ещё каких-нибудь глупостей!