Задорная мандаринка (СИ) - Март Амалия - Страница 44

Единственным пятном негатива в коллективе по-прежнему остаётся Кононова. Она на удивление молчалива, в общих обсуждениях не участвует и только корчит презрительные мины. Я вижу, что остальные не обращают на это внимание и успокаиваюсь — Настена лишилась статуса неформального лидера. Однако, стоит той выйти за порог, как новая волна горячих сплетен охватывает девчонок.

Поскольку я сразу призналась, что вечер корпоратива помню сильно урывками, каждый спешит просвятить меня в наиболее ярких красках о том, что приключилось с Кононовой. Оказывается, те образы голой девушки, убегающей по лестнице, вовсе не плод моего пьяного воображения, а самая настоящая катастрофа Настены. В разгар веселья, как делятся со мной очевидцы, блондинку задел один из официантов, зацепив подносом за одну из ниток ярких бусинок, что покрывали весь наряд красотки. Яркий стеклярус начал свое падение, подтягивая за собой ряд за рядом, и, спустя всего несколько мгновений, разноцветные бусины разлетелись ярким фейерверком по деревянному полу лофта. Оставив Кононову одетой в пару ниток, на которых вся эта красота когда-то держалась.

Эпичный побег девушки лицезрели все от руководства до обслуживающего персонала.

— И как она сегодня решилась на работу прийти, — сокрушается Серебрякова, подружайка Настены. — Я бы после такого точно уволилась!

— Ну и правильно, что пришла, — говорю я, защищая Кононову. Даже такая стерва, как она, не заслужила такого позора. — Меньше мусолить будут. И мы тоже! — многозначительно смотрю на девчонок, ставя точку в этой некрасивой истории.

Спустя полчаса кабинет посещает кадровичка — молоденькая Наташка — и сует мне под нос приказ о переводе.

— Разумовская, могла и сама ко мне зайти, все подписать, — напускает она на себя недовольство. Действительно, могла, если бы она мне сказала, что приказ готов и нужно зайти, но нет, сама пришла. К чему бы это?

— А вы слышали, — начинает она, оборачиваясь к отделу, — Что нашли в лофте после нашего корпоратива? — Ах вот, зачем она пришла!

Все мотаю головой, жадно внимая каждому слову Наташи.

— В одной из комнат наверху была шотландка и огро-о-омный лифак! Видимо, кто-то из админом не по-детски зажёг!

Черт, черт, черт. Я краснею, понимая, чей именно это был лифак. Но что же там делала эта дурацкая шотландская юбка?

— Там были комнаты? — спрашивает кто-то.

— Это точно был Макс, я видела, как он ходил наверх переодеваться! — кричит еще одна.

— Но он же женат! — возмущается чей-то голос.

А я что? Я сижу и оплакиваю один из любимых инкантовских бюстгальтеров — белый, гладкий, идеальный. Эх!

После обеда меня вызывает Оля. Я беру блокнот, ручку и иду к подруге-руководителю в одном из прекраснейших своих настроений. Но когда захожу к ней, сразу вижу, что что-то не так. На Летуновой лица нет. Сидит бледная, испуганная и напряженная.

— Зачем тебе блокнот? — удивляется, вызывая у меня дежавю.

— Повторю то, что уже говорила твоему мужу: когда вызывает начальник, нужно быть готовой ко всему! Но, я так понимаю, мы не работу будем обсуждать?

Оля кивает. Наклоняется ко мне и тихо шепчет:

— Мне кажется, я… беременна.

— Поздравляю… — неуверенно тяну я. Что-то мне подсказывает, что эти огромные глаза сейчас прольются потоком слез.

— Боже, я в панике! — заламывая руки, говорит она.

— Почему? — не понимаю я. Правда, не понимаю, дети, это ж так круто!

— Не знаю, просто так быстро…Я думала, сразу не выйдет. Не готова просто. Не знаю. — Она тяжело выдыхает.

— А какой срок? — улыбаюсь я.

— Я пока даже не уверена, что беременна. Просто появились признаки, которые я уже не могу игнорировать…

— Оля, детка, пора пописать на палочку!

Мы обе смеемся. Я — заливисто и радостно, а подруга приглушенно и нервно.

— Сходить в аптеку?

— Что, сейчас? — ее глаза-бриллианты расширяются.

— Конечно, чем быстрее, тем лучше! А то знаю я тебя, накрутишь себя, зарефлексируешься тут до нервного напряжения. А тебе, может, и нельзя уже нервничать!

— Ладно. — Соглашается она.

— Я мигом! — Подмигиваю ей.

Вылетаю из кабинета и несусь вниз бизнес-центра, хорошо, что там есть аптека, никуда бежать не придется. Продавщице сразу выдаю:

— Два теста на беременность, пожалуйста.

— Возьмите вот этот, там сразу два, второй для подтверждения.

— Давайте! — радостно выдаю, и не смотря по сторонам, радостно залетаю в лифт.

Не проходит и пятнадцати минут уговоров, стенаний, нервных смешков и напряженного ожидания, как обе палочки высвечиваются яркими красными полосками. Я скачу как ненормальная, крепко сжимая в объятиях Летунову, и выкрикиваю поздравления. Она плачет и смеется от облегчения. Теперь это точно. Официально. У них будет ребенок.

Неожиданно краска с ее лица сходит, и она нагибается над унитазом, возле которого мы застряли, ожидая результаты.

— Так вот, о каких признаках ты говорила. — Отворачиваюсь. — Я подожду снаружи.

Немногим позже мы записываем ее на прием к врачу на завтрашний вечер. Заказываем китайскую лапшу на обед, но Летунова так к ней и не притрагивается, сражаясь с бесконечной тошнотой. И до конца дня с наших языков не сходит ничего, кроме детской темы, клянусь, ни одной рабочей мысли!

Я вся изнываю от невозможности поделиться с Хромовым этой новостью. Оля просила сохранить это в тайне, пока она сама не расскажет Марку. Она хочет сделать ему сюрприз в новогоднюю ночь. А я что? Не потерплю неделю что ли? Ради подруги?

Вечером мы с Ильёй собираем огромный чемодан моих вещей и перевозим их к нему. В торжественной обстановке он вручает мне ключи от квартиры и требует за это награду. Но получает только один развязный поцелуй и гениальный план на вечер.

Мы едем на ёлочный базар, покупаем самую пушистую ёлку, набираем пакет разноцветных игрушек и мишуры и весь вечер проводим под Френка Синатра, безжалостно меняя строгий интерьер холостяцкой берлоги. Празднуем переезд соком, потому что с алкоголем оба завязали и долго целуемся под разноцветными огоньками гирлянды. Идеальность момента зашкаливает. Совершенство моей жизни тоже. Я счастлива, счастлива, счастлива.

Ровно до того момента, как у меня не поднимается температура, и я не встречаюсь лицом к лицу с белым другом. Чертова лапша! Не зря она мне сразу не понравилась. Хорошо, что Летунова не стала ее есть, ее итак полоскает не по-детски. Половину ночи я провожу в ванной, а с утра, сильно позеленевшая и истощенная, все же направляюсь на работу. По пути Хромов, идеальный мужчина, покупает в той же аптеке, что и я вчера тесты для Оли, Энтеросгель. Прямо в лифте я присасываюсь к нему, жадно выдавливая сразу в рот. Морщусь от противной структуры, но чувствую, что мне сразу же становится лучше.

Илья странно смотрит на меня, задумчиво прощается в коридоре офиса, даже не пожелав хорошего дня, и удаляется в сторону своего кабинета. Вроде нормально все было с утра, чего так загрузился?

В рабочей суете забываю о собственном недомогании, странностях Хромова и даже об Оле с ее интересным положением. Когда она заглядывает в отдел, я улыбаюсь ей, искренне радуясь за подругу. Совсем скоро она станет мамой…боже, от одной лишь мысли об этом по мне толпой пробегают радостные мурашки. Я точно знаю, что загадать в новогоднюю ночь!

Мы уходим с работы на час раньше, чтобы успеть на прием к врачу. Оля нервничает и все время благодарит меня за то, что я поехала с ней, потому что одна, она бы точно грохнулась где-нибудь в обморок от острого невроза. Я смеюсь над ней, стараюсь поднять ей настроение и отвлечь от нервирующей процедуры. Шучу, что она будет похожа на маленький арбузик с ее тоненькой фигуркой. И что Марку придется носить ее на руках в последние месяцы, сама она с грузом не справится!

Когда ее вызывают, я остаюсь ждать в коридоре, в очереди с другими девушками разной степени беременности. Они разговаривают о токсикозе, бессоннице и зажатых нервах. Все это звучит нисколько не отталкивающе, а, напротив, настолько мило, что я начинаю непроизвольно поглаживать свой живот, посылая позитивную энергию прямо в детородные органы. "Скоро, скоро" — говорю я сама себе. И от мыслей о детях от Хромова улыбаюсь как блаженная.