(не) Измена. Ребенок от бывшего мужа (СИ) - Гур Анна - Страница 50

Чтобы просто свои хотелки удовлетворить и уложить Яну в свою постель и лицезреть поломанную куклу каждый день, а я ею восхищаюсь.

С каждой толикой информации, которую получаю, когда осознаю, что Яна засияла после того, как мы расстались и меня внутри гложет чувство, что возможно рядом со мной она была недостаточно счастлива, ведь добилась она всего лишь после того, как ушла, неся под сердцем мою дочь…

- Ты стал философом, Михаил Дмитриевич, а я тебе скажу следующее – если суждено чему-то случится, то это произойдет, смирись с прошлым, прими его таким, какое оно есть, но вот будущее в твоих руках.

Президент отключается не прощаясь. По своей привычке, а я пытаюсь осознать сказанное Золотовым. Умный он мужик и часто говорит намеками, которые еще осознать приходится.

Быстро встаю, ощущая, как затекла спина, наливаю себе еще порцию выпивки и направляюсь в зал, остаюсь незамеченным, наблюдаю за своей женой, за тем, как работает на своем компьютере. В грудной клетке, прямо под ребрами у меня болит, когда вижу ее такой горящей, светящейся, в глазах азарт… строчит что-то и губку свою прикусывает.

Делаю еще глоток, горло обжигает, но горечь не проходит. Все та же Яна и уже совершенно другая.

Обозначаю наконец свое присутствие, и моя любимая девочка вздрагивает, смотрит на меня, моргает, про дочку сразу же спрашивает.

Четко вижу в Яне страх того, что я отниму у нее Машу. И ведь я сам все подогнал к этому, запугал, но тогда… тогда во мне кричала боль, а сейчас…

Я говорю Яне все, что думаю, что чувствую… и понимаю, что не удержу, не привяжу. Не сломаю. Не смогу этого сделать, но без нее… без этой девочки у меня осталась только тьма…

Я не самый хороший человек, я жестокий, резкий, разрушающий по определению, иначе в том мире, в котором я верчусь не выживают и это характер, но Яна всегда была доброй половиной меня, неким стабилизатором.

Когда ее увидел впервые, мир красками зажегся, а потом… потом я потерял ее и мне осталась тьма.

Наша беседа. Ее вздернутый носик и поджатые губы, сжатые кулачки, а мне хочется, чтобы блеск в ее глазах не угасал.

И пусть для меня это очередной круг ада – отпустить и наблюдать, не имея шанса на прикосновение, но мне не привыкать терпеть боль.

- Я … знаю… что отпущу тебя, Яна. Ты будешь жить той жизнью, которую выберешь. Ты свободна, родная. Ты заслужила быть свободной, как никто другой…

Говорю слова и понимаю, что все правда. Каждая буква. Но Яна молчит. Смотрит на меня, а я… я вдруг замираю, когда подходит ко мне, когда обнимает.

Каменею весь. Леденею. А потом… Потом Яна меня целует. Сама. Без принуждения. Без угроз и шантажа. Накрывает меня. Сильно. Мощно. Я буквально тону в своих ощущениях. Подхватываю ее на руки и утаскиваю к себе в спальню.

И чувствую, как она сама срывает с меня одежду, как приникает ко мне, как допускает до себя.

А дальше… меня накрывает дичайшим кайфом, который простреливает позвоночник, ударяет в крестец, потому что мы становимся одним целым, срывает тормоза и я слышу только ее стоны, ощущаю, как царапает мою спину, как подается вперед в какой-то момент переворачиваюсь на спину, хочу посмотреть на Яну и шалею, когда ее над собой вижу, рассматриваю офигенное тело, высокую грудь, тонкие ключицы, приподнятый подбородок и маленькую родинку у левой груди…

Я знаю каждую черточку, каждый изгиб наизусть, но это не мешает рассматривать мою жену и кайфовать от видов, открывающихся в тот миг, когда Яна доводит себя до кульминации, взвивается, пытаясь отстранится, а я ловлю ее за бедра и опять подминаю под себя, целую распахнутые губы и шепчу.

- Нет, маленькая моя, не так быстро, мы только начали, я тебя буду мучать еще долго, сладкая моя…

- Миша… - шепотом полным томных ноток предвкушения, от которых у меня все тело напрягается.

- Люблю тебя, Яна… Как же я тебя люблю… если бы ты только знала…

Обнимает меня за шею, заглядывает в мои глаза и говорит шепотом.

- Я знаю. Миша. Когда любят отпускают… и твоя вторая половинка всегда придет к тебе… если это судьба…

Улыбаюсь. Вглядываюсь в глаза своей жены. О стольком надо еще поговорить, рассказать, обсудить, договориться, но… это все потом, а сейчас лишь удается выговорить прежде, чем накрыть ее губы поцелуем:

- Судьба, Яна… ты - моя судьба…

73

Яна

Эйфория все длиться и длиться. Мы с Мишей словно два изголодавшихся зверя наконец-то добравшиеся друг до друга. Он ненасытен и в какой-то момент, я просто понимаю, что больше не могу…

- Миша…- мой хриплый сорванный голос едва различим и подобен на шелест, - воды…

Выдыхаю и прикрываю веки, ощущаю мягкий поцелуй в плечо и Воронов поднимается с кровати, спустя мгновение, меня бережно приподнимают и поят из бокала холодной водой, которая приятно разливается по пищеводу, даруя наслаждение.

Засыпать в объятиях любимого мужчины, сбросив камень, который прибивал меня к земле…

Всю оставшуюся ночь я чувствую, как меня прижимают к сильной груди, руки обвиты на подобии железных скоб вокруг моего тела так, что не отодрать.

Кажется, что даже во сне Миша боится отпустить, боится потерять и я… я нежусь в его руках. Конечно же я понимаю, что нам о многом надо будет говорить, мы оба изменились, произошедшее с нами оставило след в наших судьбах, но… у нас есть связующее звено – наша Маша, а еще… наши чувства, которые не угасли… да они деформировались, в какой-то момент превратившись в жгучую ненависть, но сейчас… та броня в которую я обула свое сердце осыпается подобно трухе, потому что не от кого защищать…

Мы оба были виноваты и невиновны одновременно. Осознание ошибок прошлого приходит со временем. Слишком горячо отреагировали оба, потому что были уязвимы, потому что любили…

Я разворачиваюсь в руках Миши и рассматриваю его спящего. Резкие черты, длинные ресницы, которые хочется поцеловать, широкие брови, линия скул.

Мой муж изменился и вместе с тем остался прежним, как и я…

Где-то глубоко в нас оказались прежние чувства, которые и не исчезали… И вот сейчас я лежу в объятиях своего мужчины, заласканная им и от подушки пахнет… нами… И я понимаю, что все эти годы тосковала именно по этому запаху, своего рода афродизиаку, вдыхая который по крови разносится эйфория и умиротворения.

То, что произошло, между нами, так естественно и в то же время так непривычно. Мы должны были долго обсуждать произошедшее, найти общие знаменатели… но это все оказалось пустым, потому что за нас начали договариваться наши тела, истосковавшиеся друг по другу…

Наконец усталость накрывает и мысли вылетают из головы, прикрываю веки и сон мой становится глубоким, успокаивающим и развеивающим все сомнения, все мысли.

Утро приходит неожиданно, я резко просыпаюсь, ощущая, как мне в живот ударили. Распахиваю глаза и распахиваю губы в попытке сделать вдох, но боль не дает.

Еще один болезненный вдох и мой желудок сжимается от болезненных судорог, я не успеваю вскочить с постели и побежать в туалет, хватаю пустой графин от воды и меня начинает тошнить.

Резкий хлопок и я ощущаю сильные руки, которые поддерживают меня, убирают волосы с влажного лба.

- Яна… что… что… любимая?!

Его голос доходит до сознания, как сквозь вату, а меня уже пустотой тошнит, которая не отпускает. Желудок болит так, что мне кажется я его выблюю просто.

Слезы катятся из глаз, а я хочу сказать Мише, чтобы уходил, чтобы не смотрел на меня такую, но сил в руках нет чтобы оттолкнуть его, забирает графин из моих рук, откладывает в стороны, а меня все тошнит, я сжимаюсь в его руках, тело прошибает пот и конечности начинает сводить.

Спазм настолько сильный что мне кажется кто-то нож засунул мне в бок и проворачивает.

Наконец спустя мгновения мучений меня отпускает, и Михаил отводит мои волосы назад, смотрит на меня не мигая, а я в туалет хочу, зубы помыть хотя бы.

- У тебя такое раньше бывало?! – спрашивает и в глазах плещется тревога.