Его Уязвимость (СИ) - Гур Анна - Страница 37

Пока босс смотрит на меня, его зеленые глаза экранируют холодом. Он отходит к стулу и берет с него полотенце, промокает распаленную мощную грудную клетку, а я слежу за его действиями, замерев, как кролик перед удавом.

Глупый маленький зверек, которого сейчас сожрут.

– Подойти ко мне, Катрин.

Произносит отстраненно. Привычная ледяная изморозь заставляет подчиниться.

Я на негнущихся ногах иду к мужчине и почему-то сильнее сжимаю руки в кулаки. В какой-то момент опять ногой наступаю на коврик, путаюсь и лечу носом вперед.

Черт! Я просто капитан Очевидность напополам с несчастным случаем.

Готовлюсь шлепнуться, но падаю не на пол. Дежавю. Перед глазами мужская грудь и прежде, чем я сломаю нос о гранит этой грудной клетки, сильные пальцы впиваются в мои предплечья, отдаляют. 

Только поздно. Запах мужского пота ударяет в ноздри.

Едкий. Животный. Острый. И я неосознанно глубже втягиваю воздух.

Его аромат заставляет все внутри трепетать и желать всего, что может дать это сильное тренированное тело.

– У тебя явные проблемы с координацией.

Ровный голос. Никакой одышки.

– Простите.

Блин, Елецкая, ты только и делаешь, что извиняешься!

– Седрик не предупреждал тебя не гулять по хозяйскому этажу?

– Предупреждал, только я забыла уточнить, какой именно этаж ваш.

– Теперь знаешь.

– Да…

Разговор мог бы быть вполне светским, если бы меня не прижимали к пылающему телу, а пальцы не прожигали бы меня сквозь одежду.

Запрокидываю голову, чтобы смотреть магнату в глаза. Его запах опять забивается в ноздри, дезориентирует.

– Катрин, ты должна сейчас быть в кроватке и смотреть свои розовые сны про пони, а не шляться по особняку, подсматривая за полуголыми мужикам, как маленькая голодная сучка. 

Кровь приливает к щекам, и я начинаю сопротивляться с дикостью кошки.

– Мне не спалось. Не могу быть здесь! Я шла в гостевой домик!

Замолкаю под прицелом змеиных глаз.

– Входная дверь в другой стороне.

Он жалит каждым словом и заставляет смущаться, краснеть от своих же мыслей. Я ведь вообще пришла на странные звуки, думая…

Меня обдает жаром. В этом точно я не признаюсь.

– Отпустите. Меня. Мне неприятны ваши прикосновения!

Во мне говорят обида и стыд. За свои мысли, за желания, которые просыпаются. Хочется оттолкнуть и себе пару затрещин отвесить, чтобы перестала так остро реагировать.

Прищуривается. Что-то сейчас между нами происходит, я опять чувствую дикую мужскую энергетику Димитрия, словно поднимает голову та самая змея, решив все же поохотиться.

– Неприятны, значит?

Приподнимает бровь, а я еще больше смущаюсь. Этот мужчина, он как двуликий Янус, никогда не понять, как монетка повернется и что выпадет.

Он бьет словами, играет ими, как с острием ножа, и сейчас мне слышится легкая ирония под пеленой дикого холода.

Поднимаю взгляд, встречаюсь с яркими нереальными глазами и почему-то опять скребется мысль, что будь его воля, он бы сейчас мне шею свернул.

Почему мне кажется, что мое существование вызывает у него недовольство?!

Словно я кость поперек его мощной глотки. Злюсь и теряю контроль. Он действует на меня как спичка, поднесенная к фитилю.

– Неприятны!

Хватка на спине становится жестокой, завтра на коже появятся синяки, а я смотрю в стремительно темнеющие малахиты и кажется, что это последнее, что я увижу перед неминуемой смертью.

На миг прикрывает глаза, будто пытается взять верх над эмоциями.

– Беги. Отсюда. Быстро.

Цедит слова. Разжимает руки.

Я срываюсь с места и несусь прочь так быстро, что выпусти кто самих Церберов из ада, не догнали бы…

А мне все думается, что от Димитрия не убежать…

Не спастись…

Обратный отсчет запущен…

Глава 28

Я влетела в дом, захлопнула за собой дверь, поднялась в одну из спален на втором этаже, как отключилась, не помню.

Проснулась рано, разбитая, и уснуть уже не смогла.

Димитрий вымучил меня морально и душевно. Не сумев заснуть, я спустилась в кухню и, осмотревшись, просто решила заняться готовкой.

Кто как отключается, я вот предпочитаю приготовить что-нибудь вкусненькое. Открыв холодильник и прошерстив продукты, выбор пал на приготовление борща.

Немного Катька не от мира сего, но лучше занять руки, чем думать о боссе и том, как он на меня действует.

Отгоняю мысли, сильнее сжав нож, начинаю кромсать ни в чем не повинную капусту.

– Кать, у тебя все в порядке?

Голос брата бьет в спину, и я оглядываюсь на высокого парня в растянутой одежде, с порезанными на коленках джинсами и в объёмном худи.

Он откидывает длинную темную челку со лба и смотрит исподлобья.

Федор давно стал так смотреть на окружающий мир, готовый отбивать удар, и я теперь начинаю его понимать. Когда в душе боль и обида, ты защищаешься. А лучшая защита всегда нападение…

– Нормально все, Федь. Куда опять намылился с утра пораньше?

Окидывает меня внимательным серым взглядом.

– У меня дела, Кнопка.

– Не принимаю такой ответ. Куда идешь? Где будешь? Когда вернешься?

Добавляю в голос металл, пытаюсь достучаться.

– Да, Кнопка, у тебя точно все в порядке. У меня были некоторые сомнения по твоему шефу, да, кажись, мужик нормальный. Жестокий засранец с понятиями. Насильно к бабе не полезет. Шкуру живьем сдерет просто, если что не по его будет.

Ржет братец как конь, а у меня на мгновение челюсть отвисает. Федор груб в высказываниях, но мне в его словах скрытый смысл слышится, и я быстро спрашиваю:

– Откуда у тебя столько информации, откуда ты все это знаешь?

– Сервер взломал. Некоторые файлы прошерстил. Заглянул в систему наблюдения. Доступ к камерам. Многое просмотреть успел. Мы живем в Пентагоне, я тебе скажу, такие охранки… Охренеть.

Отвечает будничным тоном и, сбросив рюкзак под ноги, заваливается на стул, берет кусок нарезанного хлеба и цепляет сыр ножом, принимается жевать с аппетитом, поглядывает на меня и на лице хитрющее выражение.

– Федя, ты понимаешь, что это преступление? Понимаешь, что у магната охрана и ты не знаешь этих людей и что они могут сделать, если ты узнаешь то, чего знать не должен?!

– Ясен пень, у него все на уровне, мне пришлось конкретно повозиться, чтобы пробить защиту, там такое стояло…

– Федя! Услышь меня! Так нельзя, понимаешь?! – голос дрожит, и я проговариваю слова полушепотом, опасаясь, что нас услышат.

Гениальный мозг моего брата двигается в сторону преступлений. И я не могу остановить его свободное падение в бездну.

Не нравится моя отповедь. Красивые скулы натягиваются, желваки начинают ходуном ходить.

– Димитрий страшный человек, жестокий и решительный! Не провоцируй его!

– Он тебе нравится, Елецкая, скажи честно?!

Вдруг спрашивает брат, смотрит на меня исподлобья.

– Сдурел?! Он мой начальник!

– А что мешает перепихнуться? Ты слишком дерганая. Вижу же, что между вами искрит.

– Заткнись, Федор, вот сейчас молчи, иначе мы с тобой договоримся!

Брат резко поднимается, бросает на меня еще один нечитаемый взгляд.

– Будь с ним осторожнее, Елецкая, и держись подальше. Такие системы безопасности имеют люди, которым есть что скрывать.

– Куда ты и когда вернешься?!

Кричу в широкую спину.

– На занятия. Я теперь пай-мальчик. Потом, может, с ребятами зависну, короче, все пучком, систер, я просто хотел понять, к кому попал и что ждать. Проба боем. Не грузись так. На этом все.

Шлепаю нож на доску в отчаянии, что мне делать с Федькой?!

Телефон звонит. Отвечаю:

– Алло.

– Мисс Елецкая, вы пропустили завтрак. С вами все в порядке? Вы здоровы?

Прикрываю глаза.

– Все хорошо, Седрик. Я здорова, просто адаптируюсь сложно. Прошу меня простить.