Его Уязвимость (СИ) - Гур Анна - Страница 41

Замолкает, словно погрузившись в свои мысли, будто выдал мне тайну, информацию не для моих ушей.

– Вы так говорите, словно мой босс с малых лет практиковался в искусстве войны. “Варкрафта” вроде во времена его детства не было, – смеюсь, сводя все к шутке, но мажордом не реагирует на иронию.

– Димитрий сын влиятельного и не самого простого человека. Перед ним всегда выставлялись запредельные планки. Он рос с пониманием, что любая высота должна быть взята, а бастион, оказывающий сопротивление – уничтожен…

Чувствую, как спина покрывается холодной испариной. Всего лишь слова, рассказ, но мне почему-то больно становится.

Шахматы с четырех лет…

А было ли детство у этого непростого мужчины?

Было ли право на ошибку?

– Власть – это всегда ответственность. Каждый шаг просчитывается и является лишь малой частью разыгрываемой комбинации. В этом и смысл шахмат, мисс Елецкая.

Улыбается скупо, но как-то тепло, и выводит ладью вперед.

– Вам шах и мат, дорогая.

– Ничего себе, вы меня за пару ходов заставили капитулировать, – улыбаюсь и мысленно прикидываю уровень Каца, раз его слуга, не напрягаясь, сломил сопротивление в рекордные сроки.

– Блиц-крик, мисс Елецкая. "A la guerre comme à la guerre".

– На войне как на войне…

Поднимается и кивает мне, прямо как в старину.

Рассматриваю подтянутого мужчину с аристократическим лицом и острым взглядом.

– Мистер Кац противоречив, характер у него тяжелый, Катрин, но он справедлив. Помните об этом, общаясь с ним, и тогда все будет проще… для вас.

Киваю. Слов не нахожу.

– Доброй ночи, мисс. Благодарю за партию.

– Спокойной ночи, Седрик.

Мажордом уходит, а я остаюсь один на один со своими мыслями…

На сердце тревога напополам с предчувствием…

Рассматриваю фигуры и на лице расцветает грустная улыбка.

И почему я не удивлена, что Димитрий виртуозно играет в шахматы?!

Глава 30

ДИМИТРИЙ КАЦ

Смотрю на малышку, одетую в несуразный бесформенный мешок, и внутри все клокочет от злости.

– Я вам не помешаю?

Вопрос звучит совсем тихо, на грани шепота.

Опять в домашнем. Уютная.

– Присаживайся, Катрин, если интересно.

На первый взгляд обычная, незаметная, но ее приятно открывать. Она полна сюрпризов.

Юная. Чистая. Умная.  Справляется с обязанностями и с каждым выполненным поручением я повышаю планку.

Девчонка выдерживает.

Смотрит на меня открыто, не понимает, куда попала, а попала она серьезно.

Империя стоит на кону.

С ней я не собирался быть кем-то другим, обозначил изначально, что пустых надежд в мою стону малышке питать не стоит, иначе ее розовые очки будут сломаны стеклом во внутрь.

Дерьмо, которое здесь вскрываю, мне не нравится. Я серьезно нацелен присоединить этот объект к своей корпорации. В принципе, здоровый прагматик видит всю прибыль, которою вскоре получит.

И все в моем мире понятно и ясно.

Было.

До того, как девчонка потянулась ко мне за поцелуем.

Катерина, Катрин…

Нервы давно закалились, как стальные жгуты.

Женщин никогда не воспринимал чем-то большим, чем тело, служащее удовлетворению естественных инстинктов.

Аппетит всегда был зверским, потому предпочитал тех, кто способен выдерживать меня.

Да, Катрин красивая девочка, статная, ладная, выражение лица цепляет своей открытостью, в серых глазах доверчивость и пугливость зверька, который попал на зуб к удаву.

Но красивым телом меня не удивить, всегда пользовал лучшие экземпляры, эстет, мать его…

Но она… все знаю о дочери Беспалова.

Рост пять футов два дюйма, малышка совсем, глаза серые, волосы темно-русые.

Только все параметры меркнут под моим диким желанием растерзать это тонкое тело к чертям.

Ее белая, не знающая загара кожа манит, а линии голубых вен с внутренней стороны запястий выглядят уязвимо.

Она вся одна сплошная уязвимость, надави чуть сильнее и переломаешь хрупкие косточки.

Хочется терзать ее, но понимание, что после взгляд светло-серых чистейших кристаллов потухнет, заставляет замереть, чтобы не спугнуть.

Осознание. Моя собственность. Сразу, как увидел.

С первого взгляда. Приговор. И его исполнение я затягиваю.

Катрин застенчива, страх в ее огромных глазах вызывает мое садистское желание поиграть, смутить, довести до румянца на щеках и влажного блеска в глазах.

Девочка имеет редкое качество. Она, как чистый холст, транслирует все эмоции.

Не привык, чтобы женщины врастали спиной в кресло, пытаясь отдалиться, обычно назойливость заставляет меня отгонять ненужных девиц, как мух, а тут…

Меня заводит робость Катрин.

Я от нее зверею. Хочется довести ее до исступления, посмотреть, какой она может быть. Чувствую, что под белизной девственного тела скрывается маленький непокорный вулкан, который на грани извержения, а я, как вампир, черпаю ее эмоции чистые и хрустальные, прозрачные, как и вся она…

И ее рот… порочные пухлые губы, которые так не идут этому невинному лицу. Эти губы хочется терзать, хочется найти им применение в самых развязных и провокационных позах, но прежде всего видеть ее на коленях.

Пальцы жжет от желания сдавить эти губы так, чтобы кровь прилила, запульсировала, чтобы я почувствовал их упругую мягкость под пальцами.

На ее коже синяки будут заметны.

Никогда и никого Димитрий Кац не целовал.

Секс без прелюдии. Никаких оральных ласк с моей стороны, никаких поцелуев. Жесткий и дикий драйв, где мне начхать на партнершу.

За свой кайф я нехило плачу.

У меня нет психических отклонений или травм, фобий. Ну, во всяком случае сексуальная мозгоправша из Колумбийского не нашла ничего.

Ее лекции в моей группе вообще закончились тем, что я продемонстрировал, какой именно секс люблю во всех позах.

Ей явно понравилось.

Кричала она так, что уши закладывало, а потом пыталась повторить. Не получилось.

Все мои связи разовые. Всегда.

Но… 

Продлеваю партию с Седриком, почему-то не ухожу, вывожу не ту фигуру, которую должен и удлиняю игру, а сам смотрю на Катрин. На ее чертов рот. И опять жажда. Хочется почувствовать эти пухлые губы на ощупь.

И ее, маленькую дрянь, я хочу искусать до кровавых ран.

Больной ублюдок. Знаю, что могу с ней сделать и не делаю. Не трогаю.

Дышит глубоко и грудь, что прячет под широкой кофтой… просвечивает под этим светом.

Сука. Без. Лифчика.

Красивая форма мелькает, когда она начинает в страхе часто-часто дышать.

Чувствует. Интуитивно ощущает, что заводит. Откликается. Манит.

Даже то, как сидит, чуть раздвинув ноги – чистая провокация.

Руки чешутся разодрать тряпки и сжать такое ароматное тело с привкусом ванили, пряным и немного горчащим послевкусием.

Фак, я запомнил, какая она на вкус.

Заканчиваю партию.

Поднимаюсь.

Но прежде, чем уйти, бросаю еще один взгляд на малышку.

В ней все раздражает.

Прядь упала на лицо.

Пальцы колет, и я касаюсь шелковой прядки, отвожу в сторону.

Отнимаю руку прежде, чем срабатывает инстинкт схватить, потянуть и вбить податливое тело в себя.

Странные чувства. Желать разорвать и не трогать.

Танец на лезвии ножа. Только заточенный клинок всегда вспарывает плоть. Исключений не бывает…

Глава 31

Катерина Елецкая

Работа помощницы входит в накатанную колею. Можно сказать, что биг босс дает мне нешуточный мастер-класс, подготавливая к тонкостям сотрудничества с мировым топ-менеджментом.

Бегаю как белка в колесе, но вместо усталости меня переполняет эйфория. Чувство нужности, незаменимости и взгляды коллег, которые не ожидали от незаметной сотрудницы знаний.

Кац собирает в переговорной глав отделов, я работаю его переводчиком и помощницей. После первого же такого вот собрания замечаю, что отношение у некоторых руководителей меняется.