Скажи (СИ) - Фео Элеонора - Страница 26

Но эта злость спасала. Особенно в эту самую минуту, когда между ними осталось расстояния буквально с два шага. Когда девушка остановилась так же внезапно, как и сорвалась с места. Когда заметила эту его мерзкую ухмылку на лице.

Когда произошло то, что, наверное, не должно было произойти снова.

– Заткнись, ты, сволочь! – звонкий крик разорвал тишину, а в следующее мгновение – не менее звонкая затрещина.

И сознание вернулось к девушке на несколько мгновений позже, чем она приложилась ладонью, которая сейчас безумно горела, к его щеке. Артур опешил, хватаясь за покрасневшую скулу.

Какая-то часть Марины ликовала, потому что девушка в очередной раз убедилась, что её оплеуха может получиться очень даже ничего, но другая же с ужасом в глазах глядела на ошарашенного Артура в надежде, что разум вернётся к нему быстрее, нежели он успеет сделать что-то кошмарное.

Потому что он не оставит это так. Не позволит прикоснуться к себе вот так второй раз безнаказанно. И Марина с каждым последующим мгновением убеждалась в этом всё больше и больше.

Ноздри его начали расширяться от частого, прерывистого дыхания. Глаза потемнели и налились такой яростью, что, будь его взгляд хоть немного более материальным, Марина бы уже расплавилась от этой горячей, обжигающей серо-зелёной злости.

– Ах ты сука, – прошипел он. – Ты думаешь, я спущу тебе это во второй раз?

Стало страшно. Безумно страшно даже от одного взгляда на разъярённого молодого человека. Но она вскинула подбородок. Потому что знала: абсолютно любую реакцию от него она примет только так и никак иначе. Однако её всё равно продрала выдающая с головой дрожь.

Чего можно было от него ожидать? Да всего, чего угодно. И неизвестность пугала ещё больше, чем осознание, что её оплеуха не останется безнаказанной. Марина прекрасно знала, что в её глазах страх, написанный прописными буквами, был отлично читаем.

Она будто в замедленной съёмке наблюдала его замах и всего лишь успела понять, что сейчас ей будет очень больно. Если она вообще сможет чувствовать после этого.

И что её толкнуло развернуться и идти отстаивать свою честь? Ведь прекрасно же понимала, что он не стоил этого всего. Он вообще ничего не стоил. А сейчас стояла перед ним, полностью раскрытая, готовая схлопотать от него нехилую ответную реакцию. Чёрт возьми, отступить бы она всё равно не успела.

Инстинкт самосохранения заставил зажмуриться, и…

Удара не последовало.

В следующее мгновение до слуха девушки долетел хриплый, глухой стон и грохот – будто бы что-то тяжёлое свалилось на пол. Отсутствие ожидаемой боли просто вынудило распахнуть глаза и тут же наткнуться на крепкую мужскую спину прямо перед собой.

Чёрт возьми, что?..

– Не нужно быть особо умным и бесстрашным, чтобы в разговоре с девушкой использовать силу, да, Гордеев?

Марина задохнулась на этом самом месте. Казалось, что жуткая реальность перемешалась с воображением, рисующим самые неожиданные, но приятные исходы из случившейся ситуации, и теперь было непонятно, что где. Как различить?

Путаница в голове разрывалась громкими хлопками в такт бьющемуся где-то в глотке сердцу. Семьдесят ударов в минуту – норма, говорите? Да чушь. Сто пятьдесят – тоже неплохо.

Но этот голос просто парализовал, потому что был последним, что вообще надеялась услышать сейчас Марина. Как и увидеть его обладателя. Егор сжимал и разжимал ладонь правой руки в кулак, как будто… нет… не может быть.

Она-таки осмелилась аккуратно выглянуть из-за плеча возникшего из ниоткуда буквально юноши, и увиденное заставило неслышно ахнуть и коснуться кончиками пальцев губ, прикрывая рот ладонью.

Наверное, Марина потеряла способность ориентироваться и вообще удерживаться в пространстве, потому что поняла, что падает. Летит куда-то вниз с огромной скоростью – куда-то, где нет ни дна, ни пола, ни земли.

Только через несколько секунд ощутила пальцы, крепко сжимающие плечо, помогающие удержать равновесие.

Артур распластался по кафелю как маленькая густая лужица. Он глухо стонал, хмурясь. Из рассечённой губы алой змейкой по подбородку ползла струйка крови. Коснулся фалангами пальцев лица, которые тут же испачкала кровь, и взглянул на руку, чтобы, наверное, убедиться в своей догадке: Егор разбил ему губу.

Марина вздохнула. Вдох получился рваный – она до сих пор дрожала, хоть и не так сильно, как ещё полминуты назад. И, кажется, умение мыслить снова нашло её, потому что паззлы в голове начали складываться в единую, более-менее понятную и цельную картинку.

Егор… выручил её? То есть, он заступился за неё. Наверное, да… выручил. Или как это называется, когда едва знакомый парень спасает тебя от ярости бывшего молодого человека, оказавшегося полнейшим дерьмом?

И, кажется, он что-то говорил. В эту самую секунду. Приятный, тягучий голос коснулся её слуха, но слов она почему-то разобрать не могла. Только ощутила, как пальцы исчезают с плеча, а на талию ложится ладонь, тепло которой греет сквозь материю платья. Разворачивает её, и Марина поддаётся, оказываясь с Рембезом нос к носу. Его брови подняты, а глаза мечутся по её лицу, и в них было что-то, что вмиг заставило её прийти в себя…

Что-то, отдающее намёком на беспокойство.

Ничего себе, он умеет даже так? Вот же сколько сюрпризов за один день.

– Марина, – рука на талии немного напряглась, сжимая бок девушки. – Ты в порядке?

– Да, – она кивнула, всматриваясь в него, пытаясь зацепиться за это чувство нефальшивого волнения, как за ориентир. Или как за доказательство наличия в нём человечности.

Чувствуя, как ладонь перебралась с талии на спину, прижимая девушку к себе ещё ближе. Будто он до сих пор был уверен, что она всё-таки может не удержаться и упасть. И девушка вдруг ощутила опору. Кажется, если бы она действительно разучилась в один момент стоять на своих двух, он бы с лёгкостью удержал её, даже не прилагая к этому особых усилий.

Странное чувство защищённости хлестнуло по рёбрам, и Марина закусила губу, отводя взгляд от юноши, до сих пор всматривающегося в неё. Чувствуя, как щёки наливает румянец, выдающий её с головой, кажется.

– Хорошо. Пошли, – он смерил уничтожающим взглядом Гордеева, поднявшегося с трудом на ноги.

Марина развернулась и направилась вместе с ним к двери. Той самой, что отделила её от Артура буквально на несколько секунд, а потом перестала быть препятствием.

Марина уже свыклась с рукой Егора на своей спине, приобнимающей, служащей в какой-то мере страховкой – на случай, если она всё же внезапно потеряет равновесие. И она была ему благодарна за это, потому что помимо этого её окутало призрачное чувство покоя… в его руках.

И девушка даже не хотела думать о том, какой же это абсурд, просто позволяя ему прижимать её к себе напряжённой ладонью.

– Ты придурок, Рембез, – хрип – по-другому и не назвать.

Егор выдохнул, прикрывая глаза на мгновение, и обернулся. Немного резче, чем если бы ничего не произошло, отчего рука соскользнула с талии девушки, и ей даже на мгновение показалось, что он кинется добивать несчастного, облокотившегося о стену, бесстрашно кидающего грязные фразочки вслед.

Стоял, вытирая подбородок тыльной стороной ладони, бросая взгляды на следы крови, что оставались на коже. Поправил пиджак, усмехаясь. Так гадко, как только мог.

Марина вцепилась в руку Егора, призывая остановиться и не обращать внимания на этого идиота. Тот сжимал зубы, кривя рот, уничтожая Гордеева взглядом – таким пронзительным, режущим. И не реагировал.

Никак абсолютно, пока девушка не провела пальцами вниз по его руке, переплетаясь с его пальцами и цепляясь второй рукой за предплечье. Нащупывая пораненные костяшки на правой кисти. И это, чёрт возьми, вдруг отрезвило Рембеза. Потому что он посмотрел на неё с какой-то избитой, израненной нежностью. Потому что сжал своими пальцами её ладонь. Потому что просто развернулся и пошёл с ней к лестничным маршам.