Катастрофа в две полоски (СИ) - Коваль Алекс - Страница 64

– Это каких это?! – взбеленился мужчина.

– Бабников, Кость.

– Да все мы не святые, вообще-то.

– Я не спорю. Но у Соньки опыт печальный. Сердце разбитое. И если у тебя нет к ней серьезных намерений, а чисто так, поразвлечься и позажигать – лучше не надо. Правда! Не хочу, чтобы ты был тем, кто снова разобьет Соньке сердце. Потому что она, может, и непрошибаемая, упрямая и уверенная в себе девушка, но если влюбляется, то это все. Пиши пропало. Полная концентрация ее вселенной на объекте обожания. А ты… ну… ветреный.

– Знаешь, Лера, Мир тоже не без греха, – надулся финансовый директор. – Но ему, однако, ничего не помешало поменяться. Ради тебя и с тобой.

– Знаю, – ответила я предельно честно. – И понимаю, на что иду. Ну и о сильных переменах пора рано говорить, мы вместе всего сутки. Но… очень хочется верить.

– Ой, да брось, ты же видишь, какими он глазами на тебя смотрит? – отмахнулся Костя. – Это все. Конченый случай. Ты, кстати, про беременность сказала?

Теперь пришла моя очередь стушеваться и отвести взгляд. Да так неудачно, что попала на Мира, улыбающегося собеседнику и смотрящего краем глазом за нами с Костей.

Вот как объяснить, что даже у меня в голове не до конца сложилась мысль, что мы с Троицким скоро станем мамой и папой?

– Лера! – поджал губы Костя, по-своему поняв мою заминку.

– Скажу. Обязательно. После вечера, выберу момент.

– Очень надеюсь, а то я лопну от нетерпения!

– Я смотрю, вы обожаете друг над другом издеваться! – закатила я глаза, улыбаясь.

– Исключительно по-дружески. А что касается твоей подруги. Ты сказала, что понимаешь, на что идешь с Миром. Так может, я тоже? Понимаю. На что иду. Может, я… не знаю, скажем, влюбился? – развел руками недоловелас, подхватывая с подноса пробегающего мимо официанта бокал. И вроде бы язвит, улыбается, а вот в глазах есть что-то такое, что уколом надежды пронзает сердце.

– Тогда мой тебе совет: действуй мягче, а не в лоб и нахрапом. Она такого не любит. Как-то более изящно, что ли. Кафе, кофе, цветы, свидания, милые приятности. Сонька из таких девушек, которые любят красивые ухаживания, а не поцелуи на заднем дворике ни с того ни с сего! – упрека в моих словах не услышал бы только глухой.

Ну, а Костя никогда глухим не был. Впрочем, и глупым тоже. Сразу распушил хвост и подобрался, заявив:

– Все было продумано, между прочим! Я собирался ее впечатлить!

– Кем? И чем? – усмехнулась я. – Собой? Ну, так вот и этого моя подруга тоже не любит. Терпеть просто не может самовлюбленных индюков!

– Лер-р-ра! – предупреждающе рыкнул друг Мирона.

– Ну, что, Лера-Лера?! – зашипела зло я в ответ. – Я помочь тебе пытаюсь, между прочим! А ты… непрошибаемый!

Мы замолчали, бодаясь взглядами и недовольно поджимая губы. Оба. Как два разъяренных, готовых отстаивать свое слово до победного барана.

Нет, вот что за упрямый мужчина?! Сразу в постель ему, видите, ли надо!

Один плюс: я совершенно забыла, где я. Окружающая меня действительность перестала пугать, от слова совсем. Мы бы, наверное, даже разругались в пух и прах с Костей, который уже собирался что-то сказать, но положение спас появившийся Мир.

– Сейчас мое выступление, приветствие, потом проходим в банкетный зал. Вы чего тут ругаетесь?

– Да так. Жизни друг друга учим, – отмахнулся Костя, залпом допивая остатки шампанского в бокале.

– Ты осторожнее с алкоголем, ты мне нужен в здравом уме и твердой памяти, – прицокнул Мир. – Сейчас пока так, вступление, а основные мероприятия начнутся в банкетном зале. Презентация ювелирной коллекции и показ. Благо, дизайнеры умудрились вписать импровизированный подиум между столиками для гостей.

– Не переживай, я так, чуть успокоить нервы. Ладно, пойду проверю, все ли у организаторов готово, – кивнул Костя, бросив на меня еще один нечитаемый взгляд, и оставил нас одних.

– Волнуешься? – спросила я, стряхивая невидимые пылинки с пиджака Мира, попадая в спасительное тепло его объятий.

– Скорее, переживаю. Чтобы все прошло без срывов и неприятностей.

– Все будет хорошо.

– Точно? – подмигивает Мир. – Обещаешь?

– Обещаю! – тянусь и, легонько чмокнув в губы мужчину, отстраняюсь. – А теперь иди, – киваю в сторону небольшого возвышения, видимо, сцены. – Музыка стихла, тебя ждут.

– Ох, два часа, – покачал головой Мир, – максимум, три! И я тебя отсюда увезу.

– Теперь ты обещаешь?

– Хуже. Клянусь! – заверил меня Мир. Улыбнулся и, развернувшись, направился в центр зала под одобрительные и приветственные кивки коллег и знакомых.

Я же провожала Троицкого взглядом и тихо млела от того, какой все-таки мне достался потрясающий мужчина! С губ не сходила улыбка, а мысли витали уже очень далеко от шикарной залы. Где-то там, где мы втроем: я, Мир и наш малыш, влюблены и безумно счастливы. Впервые допустив такие далеко идущие планы в свое сознание, сама не заметила, как перестала дергаться, нервничать и волноваться, спокойно выдохнув. В конец концов, никто меня не съест!

Так я думала, пока не услышала за спиной знакомый женский голос, сочащийся ядом:

– Вот кого-кого, а тебя тут точно не ожидала увидеть.

Внутри все сковали Арктические льды. Моментально! Ладони сжались в кулаки. Я, попытавшись совладать с участившимся сердцебиением под уверенную приветственную речь Мира, обернулась. Встретившись с завистливым, темным взглядом до глубины души неприятных мне глаз неприятного мне человека. Женщины, которую я бы предпочла вычеркнуть из своей жизни навсегда.

– Здравствуй, Валерия, – тронула губы женщины фальшивая, злая улыбка.

– Элла Робертовна, – вопреки внутреннему состоянию, голос мой не дрогнул. Наоборот, он звенел от злости и непонимания: а какого черта ОНА делает на этом мероприятии? Кто ее пустил?

Ведь доступ журналистам сюда, как и на весенний маскарад, “заказан”. Только аккредитованные, допущенные к съемке, проверенные издательства. В число которых желтая газетенка Эллочки-стервочки не входила. Насколько я помню. Или что-то за эти дни поменялось? Не зря же она притихла. Кто ее сообщник? Неужели Стас?

В голове роилось столько вопросов!

А еще зарождалась и клубилась злость.

Не-е-ет, даже ярость!

Так невыносимо хотелось расцарапать ее, вопреки годам, ухоженное и шикарное лицо, что я с трудом заставила себя отвернуться и уставить на Мирона. В надежде, что эта дамочка просто исчезнет. Как мираж. Видение. Ну, или приведение.

Однако:

– Я смотрю, карьера пошла вверх, да, Совина? – послышался змеиный шепот по правую руку от меня.

– Что вам нужно? Поболтать? Так я думаю, вы можете найти себе более словоохотливого собеседника, Элла Робертовна, – в открытую язвила я, поражаясь собственной смелости. Раньше в ответ на реплики и гадости этой дамочки я и пикнуть боялась, а теперь… откуда набралась решимости, не представляю.

– Зубки отрастила?

– Шипы. Длинные и ядовитые. Защищают от таки,х как вы.

– Это каких это?

– Готовых выставлять обычных рядовых журналистов, как пешки, на убой! – прорычала я. – Когда вам выгодно и где выгодно. Скажите, это ведь Стас, да? – все-таки не выдержала и повернулась. – Он предатель, который слил вам коллекцию Броневицкого? – сжала ладошки до боли от впившихся в кожу ноготков. – Зачем? Или, точнее, зачем вам нужна была я, если у вас на фирме уже был свой человек? – чем дальше говорю, тем больше распаляю огонь гнева, пылающий глубоко в душе. Обида за то, что эта беспринципная стерва “слила” меня даже глазом не моргнув.

Дыши, Совина.

Дыши!

Элла встретила мой взгляд задумчивой улыбкой, пробежала по моему платью стоимостью как вся ее жизнь презрительным и полыхнувшим завистью взглядом и фыркнула:

– Потрясающее платье! – моментально переводя разговор в другое русло. Мастерски свернув с темы и не ответив ни на один из моих вопросов. Хотя, а чего я ждала? Что она так просто своих “сообщников” выдаст?

– Не жалуюсь. Благодарю за вашу высокую оценку.