Выбирай (СИ) - Коваль Алекс - Страница 60

– Не трогай меня! – рычит, поджимая губы в упрямую линию. Забавно морщит свой аккуратный носик и сжимает ладошки в кулаки, словно готовится ударить при случае. – Какая же ты мерзость, Гаевский! Противно, отвратительно… – практически выплевывает мне в лицо брюнеточка, так искренне и четко, что, сука, задевает, заставляя вмиг закипеть. Поднимая с бездны души все то, что так яро заталкивал все это время. Обеляя ее в своих глазах и давя на корню все свои желания и потребности. И ни разу! Ни разу, мать его, я не сделал ничего, чтобы она могла считать меня таким.

– Противно тебе? – сжимаю челюсти до скрипа.

– Макс, что происходит? – слышу испуганный голос Таши позади. Сестричка подлетает и хватает за руку, но меня уже не остановить. Голодный и злой зверь, который выл все это время внутри, лезет наружу.

– Я мерзость? – рычу, наступая, все-таки ловя тонкие запястья Кати и уворачиваясь от пощечины, – я, да? – притягиваю брыкающуюся брюнеточку к себе, в стальном захвате сжимая тонкие кисти. – Хоть раз за все время я сделал тебе что-то плохое?! – вполне осознаю, что повышаю голос, но выдержка трещит по швам. Надоели эти игры до искр в глазах. До темных пятен в голове и дрожи во всем теле.

– Отпусти меня! – морщится девушка, пытаясь извернуться. – Ты всегда бабником был, таким и останешься, ясно? – кричит мне в ответ. – Ничего в тебе не изменилось и не изменится! Так и будешь брать предложенное и даже пальцем не пошевелишь, чтобы что-то изменить!

– А ты думала, я буду сидеть и ждать, пока ты со своим сопливым пацаном в любовь наиграешься?! Или ты ждешь, что я буду что-то делать? Опять один, за нас?! Ну же, детка, чего ты ждешь?

– Я уже давно ничего от тебя не жду, Гай! – дергает руками Кати, испепеляя своим карим взглядом. – Иди дальше трахай бесчисленное количество баб и продолжай свою никчемную, ничего не стоящую жизнь! – шипит в лицо, хмуря свои идеальные бровки. – Пусти, мне больно.

– Пошли! – дергаю эльфа за руку и тащу за собой вон из здания.

Слушаю, как торопливо семенят следом за моим размашистым шагом ее каблуки, и ощущаю, как прилетает в спину удар кулачком. А затем еще и еще, раздраконивая еще больше. Гуляющие мимо зеваки оглядываются и непонимающе смотрят на всю эту картину маслом, но мне всегда было плевать на других. И сейчас меня мало волнует их мнение.

– Пусти меня! – вопит Кати, осыпав уже сотней ударов мою спину.

– Макс, – обеспокоенно шепчет Таша и вцепляется в другую руку, тянет за пиджак в слабой попытке остановить, – ты что творишь, Макс?

– Отцепись, Таша! – вырываю руку из захвата сестренки и тащу Кати за собой на улицу, пресекая все ее протесты и не обращая внимания на слабые попытки брыкаться, веду к своей машине.

– Макс, пусти мне больно, Макс… – слышу позади и слегка ослабляю хватку, но не отпускаю, а наоборот, хватаю – и на плечо. Как пещерный человек, мать его, но все. Точка кипения достигла своего максимума. Увезу. Запру и покажу, сколько и как я переменял баб за последний гребаный месяц, когда все тело уже взрывается от, сука, недотраха.

– Ты что творишь?! – визжит Кати, ощутимо припечатывая кулаком по спине. – Поставь меня на место, животное!

– Никчемную, говоришь, и ничего не стоящую? – обхватываю болтающиеся на плече ноги брюнеточки и ставлю перед открытой дверью машины. – Садись.

– Пусти меня, – пытается проскочить мимо меня Кати, но я упираю руку и прижимаю ее к нагретому за день металлу джипа.

– Катя?! Что тут происходит? – слышу где-то за спиной голос ее мерзкого Ромки, сжимая ладони в кулаки и уже готовясь дать тому в рожу.

– Макс! – Таша все-таки выбежала за нами. – Прекрати сейчас же!

– Сядь в машину, Катерина, – рычу на присмиревшую девушку, нависая над ее миниатюрной фигуркой скалой и чувствую, как ее пальчики сжимаются, вцепляясь в мой пиджак, как в спасательный круг. – Мы уедем и поговорим, как два взрослых и адекватных человека. – Скулы сводит, а в висках долбят барабаны.

– Я никуда не поеду, – шепчет она и… жмурится. Только сейчас, болван, замечаю, как испуганно она трясется. Побледнела и жмется к машине, как котенок. Это отрезвляет. Баран Гаевский!

Я ее напугал.

– Кати, детка…

– Тебя ждут и меня ждут. Уйди с моего пути… – прикусывает губу. – Уйди, Макс, прошу…

– Ушел! – ору, отшатываясь от нее, ероша пятерней волосы. – Ушел, – рычу, сжимая зубы, и смотрю в увлажнившиеся от подступающих слез глаза любимой. – Ты сказала, что есть чувства к этому мудак, и я ушел. Сказала, что собралась замуж, выбрала его, хорошо, я отступил! – Качаю головой в попытке сбросить с себя наваждения и отвожу взгляд. – Так что ты не имеешь права обвинять меня в чем-либо, слышишь? – хватаю двумя пальцами за подбородок, заставляя посмотреть на меня. – Я всё это время горю. Ясно? Схожу с ума. Но не лезу. Я был для тебя никем, таким и останусь, но не смей обвинять меня в том, чего я не делал.

Я вижу слезу, скупую, катящуюся по ее раскрасневшейся щеке, и меня словно бьют и бьют. Боль адская, и она везде. Внутри, снаружи, но больше всего досталось сердцу, которое в один момент, похоже, просто остановится, прекратит свой бег.

– Макс… – то ли всхлип, то ли стон, но я отступаю.

– Таша – моя сестра, – морщусь и даю себе всего пару секунд, чтобы бросить последний взгляд на Кати, а затем со злостью захлопываю дверь и обхожу машину. Кидаю взгляд на бледную, как смерть, сестренку и уезжаю.

Подальше от нее. От всех них.

Глава 55 (Гай)

Сколько еду и куда, не помню. Дорогу едва вижу сквозь пелену тумана в глазах. В голове она. В сердце она и перед глазами тоже она! Сука-любовь – как то сказала мне Кати – жестоко, но правда. Она не выбирает, кого бить, и терзает хлеще, чем на ринге.

Когда выруливаю из города на загородную трассу, внутри все ревет и клокочет. Злость, обида, боль, отчаянье и страх. Я впервые в жизни понимаю, что чувствую себя одиноко. В многомиллионном, мать его, городе я один! Все потому что вместо сердца в груди теперь огромная дыра. Зачем я потащился на этот вечер? Какого черта повелся на уговоры Таши, не понимаю! Только лишний раз жизнь напомнила мне, в каком я живу дерьме без нее. А самое ужасное, что я не понимаю Кати. Искренне не понимаю ее чувств и эмоций. Она вроде со мной и ко мне, вижу же, что тянет со страшной силой, но чуть малейшее “дуновение”, и она улетает, как то гребаное перо на ее теле. Легкость… усмехаюсь и машу головой. А мне, похоже, надо было кандалы на ногах набить.

На чистом автомате приезжаю на знакомую загородную базу и понимаю, что оказался на своем любимом месте на берегу, только когда останавливаю машину почти у самой воды. Мобильный подсвечивается. СМС от Таши:

"Ты где?"

Первая мысль была проигнорировать, но все же, зная сестру – будет волноваться и поднимет на уши полстолицы – отвечаю:

"На своем месте"

Быстро набираю СМС и вырубаю телефон. Таша поймет. Она знает меня очень хорошо и всегда была чуть ли не единственным человеком в этой жизни, поддерживающим во всем.

Выхожу в вечернюю прохладу, вдыхая полной грудью и запуская пятерню в волосы. Вокруг никого. Тишина и только слабые волны накатывают на берег. Так тихо и безмятежно в противовес тому, что творится у меня внутри: желанию рвать и метать. Но я вымещаю эту злость, крепко сжимая челюсти и выпуская грудной рык. Сбрасываю пиджак и бреду вдоль берега озера. В голове бардак, и мысли табунами скачут туда-сюда. Кровь пульсирует в висках. Состояние донельзя паршивое, и в итоге усаживаюсь прямо на валун у самой кромки воды и прикрываю глаза, потирая переносицу. Тупик… это тупик моей жизни.

Не представляю, сколько я просидел вот так, потеряв счет времени, и очнулся только, когда услышал шелест шин по камням и рычание мотора. А затем хлопок дверью и легкие шаги.

– Не думал, что ты так быстро, – говорю, не оборачиваясь.

– Прошло уже почти два часа, Макс.