Неправильная любовница (СИ) - Попова Любовь - Страница 34

А я даже не знаю, смеяться мне находчивости Андрея или плакать от собственной беспомощности.

Глава 37

Андрей

Алинка конечно недовольна. Бурчит себе что — то под нос, стреляет в меня обиженными взглядами, но я особо не отвлекаюсь, глажу ее пальцы, просто наслаждаюсь прикосновениями. Как долго я не видел ее вот так рядом. Покорно плененную. А видеть ее связанный особый вид кайфа, ни с чем сравнимый. Сейчас даже стыдно, за всех тех женщин, которыми я пытался заменить Алину. Они суррогаты, она само совершенство.

Мы прилетаем в небольшой домик в горах. Это место я видел несколько раз в туристических пабликах и каждый раз думал, что было бы круто закрыться тут на недельку. С Алиной. Слышать, как она рвет глотку, когда я шлепаю ее по заду или толкаюсь против воли.

Здесь море снега, стены из толстого непробиваемого стекла, деревянная мебель и потрясающий вид на горы. В Алтай легко влюбиться. Причем в любое время года.

Нас высаживают на примыкающей к дому вертолетной площадке, сгружают небольшой контейнер с едой и всем необходимым для двух дневного проживания. Если потребуется помощь или мы захотим продлить наш отпуск, то нужно будет просто позвонить и в течении пятнадцати минут вертолет будет здесь.

Ну красота же… Но еще красивее покрасневшее от холода лицо Алины, рот которой все еще связан. Даже жаль, что использовать его я пока не смогу. Ну ничего, наверстаем.

Вношу свою ношу внутрь, радуюсь тому как округляются ее глаза.

Молчание золото, но и так понятно, что она приятно удивлена.

Усаживаю на диван и иду за коробкой. Пока раскладываю. Включаю приятную музыку. Кажется, эта группа была ее любимая.

Навзничь упавшие, насмерть пропавшие.

Нет стыда у любви, запретов не может быть!

Парим друг над другом мы, кружим самолётами —

Этим эфиром только и можно дышать, В этих движениях только и стоит жить! (ночные снайперы)

Оборачиваюсь и вижу, как она сощуривает глаза, прячет улыбку.

Да, малыш. Я все помню.

— Ты голодна? Нет? А вот я очень. Столько лет на постных блюдах сидеть, не разгуляешься знаешь ли, — усмехаюсь я, заканчивая раскладку блюд и возвращаясь к насупленной Алине.

— Обиделась, что я был с другими. Не обижайся, — сажусь на диван, а она отодвигается. — Я всегда думал только о тебе.

Она скептически задирает бровь.

— Я искал тебя, малыш. Знала бы ты, сколько людей занимались твоим поиском. Я даже нашел твоих биологических родителей.

Она раскрывает широко глаза, по щеке катится слеза и я стираю ее, целую мокрую дорожку.

— Отец наркодиллер уже умер давно. А вот мать жива. Работает все там же медсестрой в одной европейской деревушке. Хочешь съездим к ней? Ну не плачь, малыш. Я все для тебя сделаю, только чтобы ты со мной была.

Она хмурится, что — то сказать хочет, но я головой качаю.

— Дай мне хотя бы один день, а потом можешь материть меня сколько угодно. Один эротический день. И нет, я не отпущу тебя. Не сейчас, не потом. Я сделаю тебе ребенка, о котором ты так мечтала. И замуж возьму. В любой последовательности.

Мои руки уже тянутся к воротнику ее пальто, и я распахиваю его, охуевая от того в какой она сегодня виде. Платье по типу корсета, которое делает ее небольшую грудь крайне привлекательной. Я даже палец сую между упругими полушариями, чувствуя, как платно, мечтая только о том, как буду толкать туда член.

— Я не сделаю тебе больно, — дергаю ее за ноги и укладываю на кровать. Она шумно и часто дышит. Из-под скотча уже течет слюна и скорее всего скоро он отойдет, так что у меня припасена другая игрушка. Я разворачиваю Алину к себе попкой, оставляя пальто болтаться на связанных руках. Оголяю белые ягодицы, сходя с ума от того насколько они круглые и мягкие. Провожу по ним руками, чувствуя, как меня кроет, как хочется скорее начать трахаться. Но прежде я достаю из сумки, что привез с собой мягкий шарик кляп.

Поворачиваю ее лицо к себе, шепчу.

— Сейчас я поцелую тебя, только не кричи, когда буду скотч срывать. Только не кричи. Хотя можешь. Здесь ты можешь кричать, сколько твоей душеньке угодно.

Резким движением срываю скотч, тут же закрываю покрасневшие влажные губы поцелуем, бедрами имитируя половой акт, пытаясь хоть немного облегчить свои страдания. Как же в нее хочется. Очень сильно.

Она не отвечает на поцелуй, за язык пытается укусить, моя обиженная девочка.

— Андрей, меня там ждет… — кто же ее там ждет я так и не понял, потому что успел вставить плотный шарик и закрепить кляп на голове.

Она начала сильнее дергаться, мычать, но затихла, как только я провел по внутренней стороне бедра рукой. Все выше, к межножию, которое издавало такой запах, что меня колотить начало. Я сползаю вниз, только чтобы вдохнуть этот аромат еще больше, насытиться им. Трогаю влажную полоску трусиков, усмехаясь.

Недовольная и возбужденная. Особенный кайф был, когда она такая. Ее нужно расшевелить, дать забыть суть обиды, чтобы она полностью растворилась в страсти, полностью стала моей. Без остатка.

Раскрываю мягкие ягодицы. Еще неделю назад там были мягкие волоски, а сегодня все гладкое, нежное, такое, что член просто долбиться об ширинку и я рукой крепко его сжимаю, словно это ослабит давление. Расстегиваю брюки, звеня пряжкой.

Алина слышит, начинает дергаться сильнее, пытаться освободить руки, но я сильнее прижимаю ноги, теперь касаюсь членом мягкой кожи, продолжая поглаживать мокрую полоску, потом и во все ее отодвигая.

— Ох, Малыш, какая же ты сладкая на вид, на запах, а сейчас попробуем тебя на вкус.

Алинка еще делает несколько рывков в бесполезной попытке освободиться, но мои губы уже коснулись мягких розовых складочек, истекающих пряным соком. Втянули, словно сочный фрукт, впитывая в себя, закрывая глаза от наслаждения. Пробую кончиком языка тронуть клитор и Алинка тут же мычит, оттопыривает попку, и я просто ставлю ее раком, открывая для себя всю прелесть ее сладкой щели.

Глава 38

Андрей

Собираю пальцами обильную влагу, раскатываю ее по розовой плоти, наблюдая, как она вибрирует, пульсирует. Нахожу кнопочку клитора, нажимаю и слышу, как Алинка стонет. Дергается, но толком пошевелиться не может. А я продолжаю. Наглаживаю центр удовольствия, чувствуя, как меня самого рвет от эмоций. Ширинка дребезжит, словно стекло, готовое вот— вот взорваться.

Поясница прогибается. На диван капает слюна из-под кляпа, а сама она елозит бедрами, словно умоляя меня не останавливаться. Как будто я собираюсь. Пальцами немного раскрываю вход. Скольжу внутри, охреневая от того, что она такая же узенькая как прежде. Отвожу руку, смотря на влажные пальцы и подношу к лицу. Запах другой, но кажется еще более терпкий. Нежный. Садкий. Я расстегиваю ширинку, выпуская ноющего зверя, раскатываю по нему влагу, продолжая доводить Алинку до крайне точки. Она дрожит, пока я увеличиваю темп трения. Еще, еще, малышка, еще немного и ты будешь готовой.

Смотреть на то, как плоть выделяет соки, просто кайф. Я двигаю рукой по члену все чаще, увереный, что сам сейчас взорвусь. Не выдерживаю. Толкаюсь в лоно одним резким толчком. Она обнимает меня, как тесная перчатка. Сдавливает мышцами.

Толкаюсь все чаще. По нарастающей. Улавливаю, как сама Алина стонет сквозь кляп все громче. А мне так хочется слышать, как она орет в полный голос.

Громче. Сильнее.

Оргазм настигает внезапно, хотя я вроде как ждал его. Тормозит меня, вынуждает просто упасть на Алину и замереть, исторгая сперму. Она тоже воет, дергается подо мной, выдаивая последние капли в себя.

Отдышавшись, развязываю ей руки, снимаю кляп. Хорошо трахать связанную любимую, но хочется чувствовать на себе ее руки, хочется знать, что это все не зря, и она не пошлет меня куда подальше.

Снимаю кляп и остаюсь лежать прямо на ней, продолжая снимать влагу с ее лица, целовать влажное плечо. Она великолепна. Кожа нежная, тело идеальное. Хотя я еще неделю назад заметил, что ее грудь стала больше.