Люби в тишине (СИ) - Морейно Аля - Страница 31

Я не заготовила речь и не знаю, о чём могу его просить. Судя по тону, он зол и не настроен мне помогать.

- Моя помощь? – голос в трубке звучит раздражённо.

- Пожалуйста! Мне больше не к кому обратиться!

Повисает тишина. Я даже начинаю бояться, что он отключился.

- Что случилось? Где ты?

Вкратце пересказываю, что произошло со мной. Майор грубо поторапливает:

- Эй, красотка, закругляйся! Время вышло.

Не успеваю договорить, мужчина выхватывает у меня трубку и сбрасывает.

- Ну что, наболталась? Я твоё желание исполнил. Теперь твоя очередь исполнить наше.

Он противно скалится, обнажая десну, протягивает руку и снимает с моих волос резинку. От него отвратительно пахнет потом. Напарник наблюдает со стороны и мерзко смеётся.

- Что… что вы имеете в виду? – заикаюсь.

Я уже догадываюсь! Складывается пазл: женщина, бормочущая молитву, сальные взгляды, неуместные пошлые фразы. Но я же в полиции! Разве они имеют право так себя вести?

Нет, я отказываюсь в это верить! Это всё просто страшный сон. Сейчас проснусь – и всего этого не будет… Я хочу обратно в камеру!

- Не строй из себя дуру! Раздевайся! – майор дёргает мою кофту, и несколько пуговиц падают на пол.

Боже, сделай, пожалуйста, так, чтобы я провалилась под землю! Или чтобы в здание полиции прилетел метеорит. Что угодно, только не это. Я этого не переживу…

Мне страшно. Кажется, сердце сейчас разорвётся от ужаса…

Какая же я дура… Я сама, сама во всём виновата!

Стою как вкопанная, не в силах пошевелиться. Сколько времени проходит? По ощущениям – целая вечность.

Заглядывает молоденький полицейский, приносит какие-то бумаги. Присутствующие отвлекаются на них. Может, попросить помощи у вошедшего? Не могут же все быть такими подонками? Или могут?

- Ну же! Поторапливайся! – рявкает майор, когда парень уходит. – Мы и так слишком добрые сегодня, а ты заставляешь нас ждать непозволительно долго.

Господи, Господи, Господи… От страха я забываю все известные мне молитвы.

На столе звонит телефон, и потный майор с недовольной гримасой отходит от меня, чтобы взять трубку.

- Козырев! – рявкает.

Видимо, на том конце провода ему дают какие-то указания. Я не слышу и не вижу, пытаясь отключиться от внешних раздражителей. Получив короткую отсрочку, лихорадочно обдумываю, как выпутываться из западни, в которой оказалась. Нет никакой гарантии, что Валера приедет. Но даже если это и случится, то пройдёт не меньше пяти часов. Страшно представить, что за это время может произойти…

- Да, товарищ полковник, – продолжает телефонный разговор майор. – Слушаюсь. Есть…

Он кидает трубку на аппарат так, что та подпрыгивает.

- Предупреждать надо! – бросает мне и выглядывает в коридор.

- Гаврилов! Забери её.

Он ему что-то ещё тихо добавляет, но я не могу разобрать. Мысли мечутся хаотично. Что это значит? Мне дают отсрочку? Майор изменил свои намерения? Начальство дало ему какое-то поручение? Куда меня поведут? Паника нарастает, когда оказываюсь в коридоре. К счастью, меня отправляют обратно в камеру.

- Что-то ты быстро, – замечает пожилая женщина. – Неужто так шустро управилась?

Не отвечаю... Меня колотит крупной дрожью.

Приедет или нет?

У него есть все основания злиться на меня…

Он может приехать и забрать только Алису, оставив меня на съедение этим шакалам…

Конечно! Он так и сделает. Чудесный способ избавиться от меня – запереть в колонии на несколько лет, лишить родительских прав… И больше я не увижу свою дочь…

Зачем я ему позвонила?

Нет, я всё правильно сделала… Он заберёт Алису у этих жутких тёток из социальной службы. Пусть без меня, но доченька будет жить в семье. Всё-таки он – её родной отец.

А я… Что будет со мной?

Эта ночь оказывается самой длинной и страшной в жизни. Время будто замерло и движется, как назло, черепашьим шагом… Прислушиваюсь к каждому звуку в коридоре. Они могут вернуться за мной в любой момент, как только закончат с делами…

Глаз не смыкаю. Мысленно готовлюсь к чему-то ужасному. На фоне происходящего то, что предлагал мне отец Валеры, вовсе не кажется столь отвратительным. Конечно, мне стоило согласиться…

Снова лязгает замок и гремят двери.

- Павленко, на выход!

Куда? Зачем? Предположения одно страшнее другого…

Глава 18

Валерий

- Сколько дней уже прошло? – интересуется Марк.

- Сегодня последний, четырнадцатый. С завтрашнего дня я совершенно свободен, – отвечаю как можно беззаботнее, хотя внутри всё кипит, причиняя невыносимую боль.

Никогда не думал, что придётся так увольняться из фирмы отца. Был уверен, что проработаю с ним много лет, а потом займу его кресло. Даже мысли не допускал, что мы можем разругаться с папой не на жизнь, а на смерть… Не был готов к такому исходу событий.

- Подписал заявление?

- Нет, конечно. Думаю, он и отпуск мне не подписал. Не удивлюсь, если табелирует прогулы, а потом уволит по статье или выкатит штраф. Кто знает, на что он способен, чтобы нагнуть меня?

- Та ну… Может, он надеется, что ты одумаешься и вернёшься? Не делай из него совсем уж монстра. Думаю, он сам расстроен не меньше тебя…

- Знаешь, я тоже думал раньше, что папа – порядочный человек, не способный на подлость, что он уважает меня. А оказалось, что он – типичный мерзавец и сноб, которому плевать на моё мнение и мои чувства. И на людей, которые стоят ниже него на социальной лестнице. Мне стыдно, что он – мой отец… – делюсь искренне тем, что нестерпимо болит.

Марк – единственный человек, который в курсе нашего семейного конфликта. Знает, что я жду, когда отец подпишет заявление на увольнение. А он всё тянет и не подписывает, хотя предусмотренный законом срок вышел. Я ищу другую работу. Не представляю расклад, при котором могу согласиться вернуться. Тем более что ни малейшего намёка на папино раскаяние за прошедшие две недели я не заметил. Он готов пожертвовать отношениями со мной, готов вычеркнуть меня из своей жизни ради каких-то мифических амбиций и социальных условностей. А мама… Она ему позволяет так себя вести. И это – ещё одно разочарование и удар ниже пояса…

Моего привычного мира больше нет. Идеальная семья оказалась таковой только на картинке, нарисованной для окружающих. Сплошные понты…

Приятели думают, что я просто в отпуске. Мне так больно от происходящего, что даже говорить об этом вслух лишний раз невозможно… Может, когда-нибудь потом я буду готов поделиться и с ними. Впрочем, со временем они наверняка и так обо всём узнают.

Мне стыдно. Обжигающе стыдно за отца. Перед Олей и Алисой, очень дорогими мне девочками, жизнью которых папа решил распорядиться, не спросив моего мнения. И теперь я уже месяц мечусь в их поисках. Задыхаюсь без них… Сам не ожидал, что мне будет так невыносимо.

- А что сыщик? Есть от него какие-то принципиальные новости? – возвращает меня в реальность Марк.

- Этот горе-Пуаро слишком медленный! – выдаю с возмущением. – Всё время отстаёт минимум на один шаг. Он наконец-то нашёл деревню и хозяйку, у которой они поначалу кантовались. Но затем Оля переехала в другое село или город, а этот неумёха всё топчется на месте. За что только такие деньги берёт?

- Надеюсь, в итоге догонит…

- Это какое-то безумие… Не могу успокоиться. Какого чёрта она мне не рассказала о разговоре с отцом? – по сотому кругу выражаю недоумение. – Я бы ещё тогда всё разрулил!

Просто в голове не укладывается! Я же ради них в лепёшку готов был разбиться.

- Не доверяет, – рассудительно отвечает Марк. – Думает, что вы с отцом заодно, что весьма логично.

- Или не хочет принимать от меня помощь? Не хочет от меня зависеть? Не хочет быть со мной? Я иногда думаю, что ей безразлично, с кем. Хоть с чёртом лысым, лишь бы не со мной. Скажи мне, почему? Чем я так плох?

- Ты преувеличиваешь. Она жила у тебя в квартире, принимала от тебя деньги и помощь с Алисой. Скорее, всё-таки твой отец её сильно напугал… Ты же не знаешь, как он с ней разговаривал. Одно и то же можно сказать разным тоном, с разными интонациями, приправить какими-то угрозами и страшилками. И ещё… Всё-таки что-то мне подсказывает, что многие ответы на твои вопросы – в прошлом. Откуда у неё к тебе такое недоверие? Я бы сказал аномальное… Сомневаюсь, что ты мог её обидеть теперь. И на дуру она не похожа. Так что снова говорю: ищи какой-то серьёзный косяк в вашем прошлом. Мы были теми ещё идиотами… Сам с трудом разгребаю последствия. Может, она намекнула тебе, что беременная, а ты предложил ей аборт?