Дорогое удовольствие (СИ) - Никандрова Татьяна Юрьевна - Страница 33

– Марат, – я вскидываю на него глаза, – я уже неоднократно продемонстрировала свою незаинтересованность в твоих предложениях. Может, пора становиться?

– Знаешь, когда женщина недоступна, я хочу ее еще больше.

Он вытягивает шею, тем самым сокращая и без того маленькую дистанцию между нашими лицами. Отклоняюсь назад, но его губы все равно успевают проскользнуть по моему носу, запечатлев на нем невнятный поцелуй.

– Эй, ты чего?! – возмущенно свожу брови.

– Ничего, – усмехается он. – Мы с тобой повоюем, красавица.

Гневно выдергиваю свой локоть из его пальцев и устремляюсь прочь. Однако не успеваю сделать и двух шагов, как что-то невидимое, но вполне осязаемое вынуждает меня остановиться. Озираюсь по сторонам и тут же понимаю причину своего замешательства.

В десятке метров от меня стоит Пеплов. Привалившись к стене, он вальяжно курит. Его лицо как обычно непроницаемо, а черные глаза устремлены прямиком ко мне. Несомненно, он видел мое общение с Маратом, которое со стороны, вероятно, казалось чересчур фривольным.

Чувствуя себя застигнутой врасплох, я немного виновато вздергиваю уголки губ в надежде, что Антон тоже улыбнется мне в ответ. И как ни странно, он улыбается. Однако его улыбка… От нее веет опасностью и холодом. Обычно в такие моменты внешний вид человека смягчается, делается более радушным и приветливым. Но в случае с Антоном все по-другому – его лицо становится жестче, а взгляд еще мрачнее.

Глава 29

– Антон, – делаю несколько торопливых шагов, приближаясь к Пеплову, и заглядываю ему в лицо. – Мы с Маратом… Он просто подошел и…

– Вкусное? – прерывая поток бессвязных объяснений, он кивает на бокал в моей руке.

– Что? – растерянно опускаю глаза вниз. – А, шампанское… Да, вкусное. Хочешь?

Антон забирает у меня бокал и, коротко его опустошив, откладывает в сторону. Движения парня расслаблены, и ничто не выдает в нем недовольство. Может, эта призрачная угроза во взгляде минуту назад мне просто показалась? Может, он и не придал особого значения нашему с Маратом общению? Подумаешь, стояли, разговаривали… Что в этом такого?

– Пошли посидим, – Антон обхватывает мою ладонь и тянет за собой.

Миновав короткий коридор, мы заходим в полутемную приватную комнату, выполненную в приглушенно-красных тонах. Здесь народу гораздо меньше, очевидно, собрались наиболее близкие друзья Пеплова. Кто-то увлечен беседой, кто-то курит кальян, кто-то весело смеется.

Антон располагается на небольшом бархатном диванчике рядом с полуразвалившимся Реем и легонько хлопает по своей ноге, как бы приглашая меня сесть к нему на колени.

– Будешь? – Денис протягивает Антону подожженную самокрутку из темно-серой бумаги.

– Давай, – Пеплов берет ее в руки и со смаком затягивается.

Мне нравится на него смотреть. Всегда, чем бы он ни занимался. А смотреть, как курит, люблю вдвойне. Наверное, потому что он делает это жутко брутально. Белесый дым скользит по его губам, слегка путаясь в густой щетине, скатывается по волевому подбородку и рассеивается в воздухе, будто утренний туман. В такие мгновения Антон особенно красив. Сдержанной суровой красотой, которой обладают единицы и которая сводит женщин с ума. Возможно, не всех, но меня абсолютно точно.

А еще курение является доказательством того, что Пеплов – просто человек и никакие человеческие слабости ему не чужды. Знаю, это вроде как само собой разумеющееся, но, если честно, порой он кажется мне какой-то супермашиной. С совершенным процессором и полным отсутствием чувств.

– Что это такое? – любопытствую я, потому что самокрутка в руках Антона совсем не похожа на обычную сигарету и пахнет как-то иначе.

– Анаша, – отзывается Рей, пьяно мне улыбаясь. – Затянешься?

– Не затянется, – отвечает Антон, не дав мне даже рта раскрыть.

– А че такого, Пепел? Пусть попробует, – удивляется блондин. – Хорошая же трава, качественная.

– Я сказал, нет, – повторяет он, кидая на друга короткий, но многозначительный взгляд.

– Пиздец ты папашка, – смеется Рей, а потом, обращаясь ко мне, добавляет. – Сорян, принцесса, биг босс не велит.

– Почему мне нельзя попробовать? – слегка обиженно интересуюсь я. – Ты ведь сам куришь…

Не то чтобы я сильно жаждала попробовать травку… Но все же возможность самостоятельного выбора хотелось бы оставить за собой.

– Маленькая еще потому что, – просто отвечает он, и я вижу, как на его щеке появляется обожаемая мной ямочка.

Когда Антон улыбается, я не могу на него обижаться. И злится тоже не могу. В конце концов, он ведь о моем здоровье печется.

– Маленькая? – оживляется Денис. – А сколько ей?

– Девятнадцать, – говорит Пеплов, медленно поглаживая меня по попе.

– Ништяк, – тянет блондин, откидываясь на спинку дивана. – Самый кайфовый возраст… Помнишь, наши девятнадцать, Пепел?

– Предпочел бы не вспоминать, – усмехается он, тонкой струйкой выпуская дым наружу.

– Почему? – вклиниваюсь я.

Прошлое Антона меня очень интересует.

– Много, о чем жалею, – коротко поясняет он.

Мне дико любопытно, о чем именно Пеплов жалеет. О поступках, о словах или, может быть, о несбывшейся любви? Но по нему видно, что развивать эту тему дальше он не намерен, поэтому мне приходится проглотить переполняющие меня вопросы.

– А я ни о чем не жалею, – философски заявляет Рей. – Ну, то есть жалею, конечно… Но, если бы не мои чудовищные ошибки, у меня не было бы дочери. Во всем нужно искать плюсы, верно?

– У тебя есть дочь?! – чуть не подпрыгнув на коленях у Пеплова, переспрашиваю я.

В моем понимании Рей и отцовство – это две параллельные вселенные. Они вообще не должны пересекаться, это противоестественно. Такие парни, как он, обычно только и делают, что тусуются ночами напролет, клеят девчонок и прожигают жизнь в клубах. Когда он умудрился завести ребенка?

– Есть, – не без гордости подтверждает Денис. – Миланкой зовут.

– А ее мать? Вы… Вы вместе? – не унимаюсь я, потому что Рей, в отличие от Пеплова, выглядит более расположенным к диалогу.

– Не, – на глазах мрачнеет он. – Не вместе, давно уже… Долгая история, короче.

Ну здорово, и этот закрылся. Что ж все какие таинственные?

– А пошлите танцевать? – Денис вскакивает на ноги, стряхивая меланхолию.

У этого парня слишком много энергии. И он явно не знает, куда ее выплеснуть.

– Ты пойдешь? – поворачиваюсь к Антону.

– Я не танцую, – мотает головой он.

– Тогда я тоже пас, – перевожу взгляд на Рея.

– Так, стопэ, – он упирает руки в бока. – Че какие кислые? Днюха у нас или поминки? Пепел, погнали у бара посидишь, вискаря тяпняшь, а мы с твоей принцессой танцпол растрясем! Че она с тобой по-пенсионерски сидеть должна, что ли?

– Погнали-погнали, я не против, – усмехается Антон, аккуратно приподнимая меня со своих колен и вставая на ноги.

Рей утягивает нас в основной зал, где гулкие биты переплетаются с мощными басами, взрываясь в ярком музыкальном коктейле. В воздухе мало кислорода, зато много феромонов. Тут царит атмосфера безудержного веселья и драйва. Толпа резвится, бушует и манит к себе.

– А, может, все же потанцуем? – приплясывая в такт музыке, припадаю к уху Антона.

– Танцуй, – кивает он, занимая высокий стул у бара. – А я посмотрю.

– Без тебя не хочется, – делаю грустное лицо и переплетаю наши пальцы.

– Типа скромная, но просто заведи ее в темную комнату, и ангелочек покажет темную сторону, – со смехом подпевая словам песни, Рей дергает меня за руку и отрывает от Пеплова. – Бесполезно, принцесса, он непробиваем. Зато я к твоим услугам.

Ловким движением парень выкручивает мою кисть, вынуждая покружиться вокруг своей оси. Подол платья игриво развевается, а я сама чувствую прилив озорной энергии. Игриво рисую восьмерку бедрами, демонстрируя, что я в теме. Да, я очень люблю танцевать. И трек этот люблю.

Отпустив мою руку, Рей тоже пускается в дикие пляски. Парень двигается так раскрепощенно и свободно, будто он один в комнате, будто никто не смотрит. Только совершенно уверенные в себе люди могу так танцевать: самозабвенно, размашисто, задорно. Растворившись в музыке, он налетает на какую-то проходящую мимо девушку, а еще через пару мгновений эти две сливаются в страстном поцелуе. Вот так у него все просто.