Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 150

Тот, как за соломинку хватаясь:

- Хочу упомянуть как о заслуживающим внимания, об инициативе эксплуатационного отдела «номер 70» харьковского танкового завода.

- Что они там ещё придумали?

- Они прямо на заводе проводят подготовку командного состава воинских частей, училищ и «Академии ВММ» вашего имени, тов…

Нетерпеливо, но уже несколько заинтересовано, рявкаю:

- Конкретнее!

- В программу обучения экипажей входят практические занятия по регулировке машины и вождению, причем практические занятия начинались с изучения и вождения танка «БТ-7М», и только затем экипажи переходили на танк «Т-34». Часть занятий производится непосредственно на рабочих местах в сборочных цехах отдела «100» группами по 15 человек. Для проведения этих занятий привлекаются наиболее квалифицированные работники «Завода № 183» и военной приемки ГАБТУ КА.

Уже конкретно заинтересовавшись, аж на кресле задом заелозив:

- И много ли таким макаром танкистов подготовили?

- За прошлый год – 399 человек среднего и старшего начальствующего состава и в данный момент продолжают обучаться еще 126.

Вспоминаю рассказ того же ветерана из сборника Драбкина:

«Батальон готовил маршевые роты, поставляя единовременно три роты с промежутком в пятнадцать дней. Т-34 сами собирали на заводе под руководством классных мастеров. Выполняли любую черновую работу. Каждый командир танка, а их в роте десяток, получал корпус танка, расписывался за него и доводил до конца на конвейере. Все вместе его собирали, и кто его не успел изучить – изучал на месте. Считаю, это был высший класс подготовки! Знание самой машины, ее устройства, ее эксплуатации, управление огнем, вождение с боевой стрельбой днем и ночью… И на все это предписывалось всего два месяца подготовки. На заводе танкист познавал свой танк. Там же остальные члены экипажа набирались ума и тренировались. Мне просто повезло, что я попал в тот батальон…».

Ну, а что?

Это пожалуй выход!

Вот только «с нуля» готовить танкистов, затем танковые экипажи и, наконец танковые части – это очень долго. Кровь из носа, но где-то надо взять же готовых, из которых можно было бы за пару-тройку месяцев переобучив, сформировать перед Продолженной финской войной хотя бы с пяток (а лучше с десяток!) боеспособных танковых бригад. А перед Великой Отечественной, формирование танковых бригад надо поставить на поток…

Кровь из носа надо!

Память услужливо подсказывает:

В самом начале войны, с подготовленным кадрами на новейшие танки - было так критически плохо, что после битвы при Сенно, пришлось формировать батальоны тяжелых и средних танков - из курсантов и преподавателей военных училищ.

Из командиров, стало быть…

Нет, это тоже не выход – а кто будет будущих командиров учить?

…Погодь!

Училища трогать нельзя – согласен. Но у тебя приблизительно двадцать тысяч танков (точное количество, ещё никто из современных мне историков - достоверно не подчитал), объединённых в части и подразделения во главе с командирами…

Так неужели, из последних - не наберёшь экипажей на полторы тысячи новых танков?

Из командиров?

- Федоренко! А напомни-ка мне, сколько у нас в бронетанковых войсках народа?

Не задумываясь, тот отвечает:

- По списку должно быть шестьсот пятьдесят тысяч двенадцать бойцов и командиров, тов… По факту же - чуть меньше полумиллиона.

Кстати, отличная память – вовсе не признак большого ума. Часто совсем наоборот – об памяти аутистов (страдающих дебилизмом в лёгкой форме), например – ходят легенды.

- А сколько из них командиров?

- Требуется 81 280 человек, в наличии же – всего 65 012… Некомплект, тов…! 

От услышанной цифры, я малость обрадованно опешил:

«Шестьдесят пять тысяч с лихуем, уже готовых танкистов?! Ну нифигасе… Так это же тринадцать тысяч экипажей «КВ»! Или, шестнадцать тысяч – «Т-34». Да мне такого количества танкистов на всю войну хватит! Если с умом подойти, конечно…».

Довоенный кадровый командир-танкист изучал все виды танков, состоявших на вооружении РККА. Два года в училище его учили водить танк, стрелять из его огневых средств и, разумеется - давали знания по тактике танкового боя. Фактически из танкового училища выходил специалист широкого профиля – командир боевой машины, способный выполнять обязанности любого члена экипажа своего танка и обеспечить его техническое обслуживание.

Это же…

Профессионалы!

Нет, не так: это же…

ЗОЛОТО!!!

Тактика боя пехоты Красной армии осталась неизменной с Первой мировой войны - причем ее самого начала, когда даже французы ещё в красных штанах ходили. По противнику ведется огонь артиллерии (в лучшем случае), затем со штыками наперевес и с криком «Ура!» на его позиции бежит густыми цепями пехота…

А уцелевшие пулеметчики противника выкашивают эту пехоту как косарь траву!

Атака захлебывается, артиллерия снова ведет огонь, а затем опять с криками «Ура!» и так до тех пор - пока пехота не сточится «в ноль». Дивизии отводятся в тыл, пополняются и всё начинается сызнова…

И недостреленные Сталиным советские генералы такую тактику пехоты перенесли и на танковые войска. Только вместо «живой силы» - быстроходные керосинки, а вместо вражеских пулемётов – 37-ти миллиметровые «дверные колотушки».

Если даже набравшись за три года боевого опыта, в конце войны зачастую воевали вот так:

«Выскакивают на открытое место, а немцы их начинают избивать. Один сгорел, другой, третий. Они назад. Никому гореть не охота. Значит, один раз откатились обратно. Проходит некоторое время, опять собирает командир бригады: «Повторить атаку». Опять пошли вперед, опять потери, опять откатились. Третий раз: «Родина должна сегодня дать салют в честь нас! Мы должны взять Мемель! Наши соседи уже в Мемель ворвались, а мы все на месте топчемся! Зеленая ракета — в атаку!». Пьяный… любил комбриг это дело… Ребята говорят: «Опять гореть будем. Надо сначала артиллерией немцев обработать. А он безрассудно гонит в атаку». Пошли в атаку третий раз. В общем, некоторые танкисты люк на дне откручивали, экипаж высыпался, а танк шел и сгорал. За три атаки роту танков положили.

Вообще, как танкисты горели, это страшное дело… Черные, обгоревшая кожа свисает клочьями, а как они кричали… Ужас!

Когда этот командир попытался погнать бригаду в четвертую атаку, один комбат достал пистолет и сказал: «Еще раз в атаку пошлешь — расстреляю. А мне все равно — сейчас сгореть или в штрафную»77».

То, что тогда говорить про 41-й?

Из-за проблем с радиосвязью, в танковых войсках действует принцип управления в бою - доставшийся по наследству от троглодитов, охотившихся с каменной дубиной на пещерных медведей:

- Делай, как я!

Немецкие артиллеристы-противотанкисты это хорошо знали и на возглавляющую танковую атаку командирскую машину с «фанерной бронёй» обрушивается огонь всего - хоть мало-мальски бронебойного и, она в считанные секунды сгорает факелом вместе с экипажем.

Конечно, без жертв войны не бывает, я это прекрасно осознаю…

Но эти жертвы должны быть оправданы, как минимум - таким же ущербом, причинённым врагу!

А какой ущерб могли нанести «Т-26» и «БТ» - с их 45-ти миллиметровыми «пукалками» и скорострельными винтовками «ДТ», которые чисто по недоразумению прозвали «пулемётами»?

Только экономический, в результате расхода боеприпасов для своего уничтожения,

Так зачем этому золотому фонду РККА гореть в отстойно-картонных лёгких танках, в то время когда новейшие супер-танки гробятся вчерашними колхозными шоферюгами - впервые живьём, а не по фильму «Трактористы» увидели настоящий танк?

Согласен: новейшие советские танки – вовсе не самые лучшие, отнюдь не «непробиваемые»… Но надо отдать им должное: в отличии от лёгких танков, всё же Т-34 и КВ, даже неопытным экипажам из колхозных трактористов - дают неплохой шанс выжить под огнем 37-ми миллиметровых «колотушек», основных на тот момент противотанковых пушек вермахта. И возвращаться из боя, привозя подчас на броне по нескольку десятков снарядных отметин, восхищая друзей и удивляя врагов.