"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Валентеева Ольга - Страница 442

Реально чувства забытой собаки. Хотя, если разобраться, никто никому ничего не должен.

Наверное.

В автобусе, тренируя отмороженность (все пялятся, как на ожившую статую), прикидываю баланс.

Минус рейтинг за пропуск (уже пришло уведомление). Ладно, перекашляю.

Минус бабло на такси (хорошо, были в кармане резервные полторы сотни из неприкосновенного запаса, ещё от родителей). Тоже перекашляю. Не дёргать же было одноклассницу ради — по их меркам — копеек в такой ситуации.

Хотя, наверное, не для всех это копейки.

Три с лишним килограмма сыра. Усилием воли давлю в себе неуместную сквалыжность.

Интересно, как сейчас в школу на урок идти в таком виде.

Тика обогнала нужный автобус на машине и припарковалась в запрещённом месте впереди, возле следующей остановки.

Вообще-то, правила движения лишний раз лучше не нарушать; но бывают ситуации, когда те правила побоку. Как сейчас, например.

Мелькнула мысль: а вот если бы взяла водителя — можно было бы…

Ай, да чёрт с ним, остановила она сама себя. Неважно.

Набрав нужный номер и активировав голограмму, она в течение половины секунды определилась по пейзажу за окном: автобус был тот самый.

Когда он докатил до неё и она вошла в салон, у одноклассника дочери лицо вытянулось до смешного:

— А вы тут как? Вы же только что звонили?

Прямо насладиться, какая искренность.

Женский взгляд машинально отметил: рубашка разорвана просто караул, по лицу тоже били.

Ладно. Главное теперь — добраться до машины. Там разберёмся.

Прерывая тирады Виктора, она мягко коснулась его запястья пальцами:

— Давай выйдем на следующей остановке? А то я запарковалась в таком месте, что лучше бы штрафов не нагребать.

— Я думал, людям с вашими возможностями деньги на те штрафы — копейки, — шмыгнул носом подросток.

— Рейтинг же ещё. И не только тот, который в цифрах — ещё общественное мнение. — Пояснила она. Затем откровенно добавила. — Ты не японец; возможно, не до конца чувствуешь. Признайся, у тебя же была заноза на тему того, что муж с тобой поступил как минимум некрасиво?

— Вы умная, не только с идеальной внешностью, — Виктор опустил взгляд и нахмурился.

— Вот и ты сейчас точно так же, как мой муж, не понимаешь простых вещей.

— Каких это?

— Чуть других, чем он, слава богу. Если конкретно: что значит взрослой японской женщине походя нарушить закон, пусть и по мелочи, оставив машину в запрещённом месте.

Она не стала добавлять: ради разговора с натуралом-гайдзином, который к тому же годится в сыновья.

Смешно, но на автобусе я успел проехать ровно пару остановок. Потом в салон, откуда не возьмись, зашла собственной персоной Тика Хамасаки.

Вероятно, вид у меня был идиотский, потому что улыбнулась она не раз и не два.

А на следующей остановке она меня форменным образом выперла из автобуса, чтоб вернуться за её машиной.

Назад топали пешком: она предложила пройтись.

До машины маршировали минут пятнадцать. За это время она раза четыре извинилась за супруга, пару раз взяла меня под руку (каблуки), один раз насмешила и как-то незаметно компенсировала весь моральный ущерб.

Видимо, потому, что приятная и позитивная: в машине я поймал себя на том, что настроение в плюсе, а не в минусе.

— … Итак, что ты знаешь о наших спецслужбах?

— Ровным счётом ничего, как и всякий другой школьник. А вы к чему? Звучит, как намёк.

— У тебя не было подозрения, что на тебя последнее время как-то слишком много свалилось? Годовая норма осадков выпала за час.

Такое впечатление, что от психотерапии (меня в её исполнении) мы плавно перешли к какому-то серьёзному разговору.

— В жизни так бывает, — пожимаю плечами.

— Да, — соглашается она. — Бывает. Но меня в этом всём смущают ровно три совпадения.

— Какие?

— Первое: ты натурал. Второе: обстоятельства убийства твоего отца, вернее, "потрясающее" качество расследования. Его отсутствие, если ты не понял.

— Что в этом необычного? Полиция просто забила на второсортных эмигрантов.

— Для столичного департамента полиции это — вопиющее нарушение, из-за которого обычно летят погоны и головы. Чего морщишься?

— Я думал, у полицейских своя иерархия приоритетов. Нищий натурал без гражданства в неё просто не вписывается, чтобы ради него кто-то напрягался.

— Там всё сложнее. Есть оцифрованные показатели эффективности их работы. Если дело последнего уровня сложности, самого низкого, как тут — и подвисает таким образом — то у налогоплательщиков поднимается обоснованная волна, а нафига нужна такая полиция. Вместе с мэром города, который терпит такого начальника департамента. — Она со значением косится на меня с водительского сиденья.

— Не знал.

— Да. Именно поэтому такие эпизоды как правило раскрываются по горячим следам и сразу, каким бы лично ты ни был ничтожным. Или убитый.

— А что третье? Вы сказали, вас ровно три момента смутили.

— Третье. По отдельности ничего особенного. Ну, бывают у людей проблемы и с оплатой медицины, и с просроченной страховкой, и с арендодателем, у которого снимают квартиру.

— Ух ты. Вы за мной каким-то образом наблюдаете?! — я же ей ничего не рассказывал.

— Да. — Коротко кивает мать одноклассницы и больше этот момент никак не комментирует. — Сюда ещё можно добавить очень вовремя проснувшуюся службу опеки, которая так же оперативно взаимодействует в твоём вопросе со службой эмиграции и натурализации. А-а, ещё — с миграционной полицией.

— Ничего себе расклад. — А ведь озадачила. — Тика-сан, вы меня сейчас пугаете.

— Чем?

— Я это всё рассматривал как обычные жизненные неприятности: случается и не такое.

— Боюсь, не в твоём случае… — скептически качает головой она.

— … но на фоне того, что об этом первой говорите вы, а я вам ничего не сообщал — тут уже и правда впору параноить.

— Сразу определимся. Напротив меня в своём списке контактов можешь ставить жирный и однозначный плюс: я на твоей стороне. Будь оно иначе, я бы просто не говорила с тобой на эту тему. — Она снова косится в мою сторону, видимо, считывая реакцию через какое-нибудь расширение.

— Вы так стройно, скупыми мазками, обозначили систему в происходящем, что логичен вопрос: а что дальше? И к чему вы ведёте?

Какое-то время она молчит, потом отвечает:

— Просто говорю откровенно и без обиняков. Буду разбираться параллельно, по своим каналам. Не привлекая ресурсов семьи. Умеешь держать язык за зубами? Даже дочери — ни слова.

— Принял. Кстати, могу спросить? Тика-сан, а что вы тогда сказали Трофимову?

— Когда?!

— Когда я вам позвонил из его кабинета, а он собирался меня исключать.

— Мы же при тебе говорили!

— По-японски.

— Ух ты. — Она резко зависает на ровном месте. — А ведь этот нюанс я вообще упустила. У тебя же не работают переводчики из-за отсутствия импланта, правильно? И ты до половины общение на других языках вокруг себя тупо не понимаешь, так? Ух ты ж…

— Больше, чем до половины. По мне, не самая большая печаль.

— Как сказать, как сказать, — вздыхает японка. — Из таких вот мелочей фона и формируется либо победа, либо остракизм… Чего так смотришь?!

— У меня с вами очень странные ощущения. Затрудняюсь сформулировать.

— Пха-ха-ха, Виктор, открою маленький секрет. Даже ну о-о-очень умному парню шестнадцати лет, когда он разговаривает с женщиной под полтос, нет смысла что-либо формулировать, — она неуловимо быстрым движением щёлкает меня по носу.

Удивляя по самой верхней планке: даже не знаю, как реагировать.

— Загадка, — только и говорю вслух.

— Пф-ф-ф… Тебе Миру не рассказывала? Нам, пользователям японской версии медсканера, — японка касается ожерелья на шее, под которое замаскирован концентратор, — твой гормональный профиль виден лучше, чем тебе самому.