"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Валентеева Ольга - Страница 460

— Как-то слишком сложно для меня, — выморозился Рыжий. — Поясни?

— Забота. В первую очередь женское сердце завоёвывает мужская забота, — Айя сжала губы дудочкой и тихонько свистнула. — Когда ты мужику реально нужна, он горы сворачивает, чтобы эта фигня тебя максимально избавляла от хлопот и негатива. Шаришь? Вся та фигня, которую ты перечислил — бабки, сексапил, здоровье — это инструменты завоевания. Цель — забота. Коряво объясняю, но ты же понял?

— Да, — серьёзно кивнул парень. — Слушай, а ведь ты гораздо глубже, чем обычно демонстрируешь. Подозревал, но так — впервые понял.

Место для подобных откровений было крайне неподходящим.

— А ты сейчас на что намекаешь? — Мартинес подозрительно подняла правую бровь. — Как-то двусмысленно звучит, Рыжий. Гхм-кхм.

Разумеется, она шутила, но сыграла настолько убедительно, что он повёлся. Даже Эрнандес на мгновение замерла, хе-хе.

— Как личность! — товарищ поспешно срезал все острые углы.

— Даже дураки не всегда веселы, — она ответила ему переводом поговорки с родного языка, затем пояснила. — Я тоже бываю серьёзной в серьёзных вопросах. Но Ана права: продолжим не здесь. И не сейчас.

— Я тебя должен персонально ожидать?! Или на руках нести?! — Трофимов с порога увеличивает громкость на следующей перемене.

Если честно, он у меня просто вылетел из головы.

— Должен был зайти урок назад. Извините, неправ. — Ну а чё, нечем крыть.

Как бы я к нему ни относился, о встрече его просил сам.

— Сядь, — он неприязненно указывает взглядом на стул возле стены. — Что ты говорил перед первым уроком?

Набираю воздух, чтобы повторно изложить суть вопроса, но он резко вскакивает со своего трона и машет рукой, искривляя лицо:

— А вообще чёрт с ним!

Зачем направляется к окну. Закладывает руки за спину и качается с пятки на носок.

— Седьков. — Завуч разворачивается и начинает ходить вдоль стола, туда-обратно. — Даже не знаю, с чего и начать… Ладно, тогда сначала. Ты же понимаешь, что абсолютно все в курсе твоего ультиматума Рашиду Али?

— Которого ультиматума? — вопрос вылетает из меня на автомате до того, как я принимаю решение не валять дурака. — Да, предполагал нечто подобное, — тут же поправляюсь. — Ну и какая проблема?

А вот здесь он неожиданно зависает. Сверлит меня взглядом (абсолютно напрасно, потому что зрение), качается с пятки на носок и нагнетает напряжёнку мимикой (тоже зря).

— Сенсей, а вы позволите, я отвечу на ваш второй вопрос до того, как вы его зададите?

— Сделай милость, — хмурится он. — Если такой умный.

— Во-первых, конфликт между мной и Рашидом — это всегда был конфликт только между нами двоими. Вы никогда не вмешивались. Из этого я делаю вывод: его семейство, уж не знаю с каких покрышек, каким-то образом потрепало вам нервы на эту тему. Ухитрились успеть это сделать за вот эти три урока.

— Ты поразительно догадлив для дебила… которого всю жизнь из себя очень убедительно изображал…

— Во-вторых, на данном этапе вы ничего не можете мне сделать.

Он ещё более пронзительно сверлит меня взглядом. Чувствую несмотря на близорукость.

— Я помню ваш разговор с Тикой Хамасаки, — продолжаю. — И примерно представляю, о чём он был, хотя не понимаю по-японски.

— Из моего окна чудесный вид на школьный парк, — цедит он в ответ. — Если ты лапал её за задницу после первого урока перед моим носом только затем, чтобы намекнуть — можешь радоваться. У тебя получилось!

Ну и как тут не зависнуть?

— И в мыслях не имел, — заявляю абсолютно честно.

Это на самом деле правда. Надеюсь, у него сейчас работает расширение, чтобы это увидеть.

Доказывать, что за это самое место я её не хватал, в данный момент будет только хуже.

А ведь он слышал наш разговор! — доходит до меня в следующую секунду.

Ух ты. Получается, надзорные возможности местного искусственного интеллекта распространяются даже на парк. Надо запомнить на всякий случай.

— Ты ставишь меня между молотом и наковальней, — завуч словно забивает гвозди-десятки. — С одной стороны, я не потерплю…

— Потерпите, — вежливо перебиваю. — В нашей школе, в отличие от всего города, это не преступление. Даже файл есть в локалке: так и называется, "Дань". Лысый свою страничку ведёт персонально и аккуратно. Там, где я раньше жил, одного этого файла бы хватило самому ленивому оперу из полиции, чтоб Рашид уехал на пару-тройку лет учиться совсем в другом заведении. Более специальном. А у нас — норма, точнее, у вас.

— Этот файл — первая причина из пяти, по которым мы сейчас разговариваем, — бросает завуч с неприязнью.

Нихрена себе. Из пяти?!

— Из пяти?! Не будете ли любезны огласить список?!

— В силу ряда причин, у нас это действительно не отклонение от нормы. Раз. Два: Хамасаки-сан. Я бы очень не хотел попасть ей под руку, если нарушу своё слово тебя не трогать. Но когда я давал это обещание, речь не шла о твоём наезде на Али!

— Это был чистый экспромт. К тому же, давайте честно: я в своём праве? Или это беспредел? Не как завуч с учеником, по-человечески если?

— Третье, — он отворачивается и не отвечает прямо. — Чтобы ты не считал Трофимова необъективным.

У меня неожиданно загорается входящее от администрации:

РЕЙТИНГ ПОВЫШЕН НА…

— За что?! — моему удивлению в этом кабинете сегодня нет предела. — Спасибо, конечно, но… Вы не поясните?

— Ты действительно делаешь успехи в социализации. Учебный рейтинг состоит из нескольких блоков. Часть из них формируется на основании межличностного взаимодействия и отслеживается искином. Он рандомно вносит предложения, администрация рассматривает.

— Занятно… Спасибо.

Он морщится и продолжает:

— Ты готовишься к следующему туру чемпионата?

— Да.

— Четыре. Мне не хотелось бы, чтоб на турнире участник от моей школы щеголял рейтингом уголовника, выпущенного по амнистии.

Кажется, теперь мозаика сложилась. Почти.

— Пятое и последнее. Чтобы ты ни думал обо мне, я всегда стараюсь быть объективным. Раньше Виктор Седьков был кучей навоза, которую все старались обойти. Соответственно, он сам себя лишал почти всех возможностей роста.

— Страшно представить, как вы сейчас финишируете.

— Мне сделали предложение, — Трофимов неопределённо тычет пальцем-сарделькой в потолок. — Для тебя. Его суть: если ты добираешься хотя бы до пяти сотен рейтинга в обозримом будущем и продолжаешь выигрывать в кибер, то можешь претендовать на грант в первом лицее при Университете. Успешно претендовать, — подчёркивает он.

А вот тут у меня даже давление повышается: это очень серьёзный шанс, больше восьмидесяти процентов, усесться на грант уже в самом универе после школы. Вторым этапом.

Память предшественника услужливо сообщает: тот лицей — для реально одарённых. О нравах там предыдущее тело ничего не знает, но сама возможность является привлекательной даже для кого-то с фамилией Хамасаки, не то что Седьков.

Типа, ещё более высокая кузня молодой элиты. По факту, неполноценные студенты первого курса Императорского Университета Токио (филиала) — если ориентироваться на их учебную программу.

Завуч неверно истолковывает мою мимику (видимо, отключил расширения):

— Даже если ты не пролезешь оттуда на грант в сам Императорский, в тот же Технологический войдёшь как сыр в масло, без экзаменов! — Он вдруг начинает нервничать ни с того, ни с сего. — Седьков, ты что, не понимаешь?! Это очень хорошее предложение в твоей ситуации! Тебе гарантируют проведение туда! Очень серьёзные люди! Даже я не могу устроить туда своего ребёнка!

У него и дети есть? День откровений.

— Простите, сейчас вас не до конца понимаю. Почему вы так нервничаете?

— Да потому что тебе реально пох*й! — взрывается он окончательно.

Так и говорит, дословно.

— Потому что ты реально готов уехать на луну или в третью категорию! — брызги слюны уже привычно летят изо рта светила педагогики, отлично видимые на фоне света из открытого окна. — Потому что у меня нет на тебя рычагов влияния! Потому что ты объявил вендетту Али на весь город! А сделать с тобой ничего нельзя! Законно…