"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Валентеева Ольга - Страница 526

— Ага. Ещё ты очень внимательный. Я сказала, ты адаптируешься с их скоростью, а не бегаешь.

— Динозавры вымерли потому, что не успели с эволюцией. — В своей обычной манере серьёзно пояснила Миру. — Она намекает, что ты здорово рискуешь с такой соображалкой.

Женская часть компании взорвалась хохотом.

— А чё, я никогда и не претендовал на искромётность! — сконфужено потупился Седьков. — Тем более, меня только что Трофимов удивлял. Я до сих пор в шоке.

— В приятном? — уточнила Мартинес.

— Местами. Слушайте... — Рыжий быстро передал содержание той четверти часа, которую его не было.

— Ну, особых поводов для радости нет, но слава помидоркам, что он хотя бы в нейтралитет перешёл, — резюмировала Айя. — И то хлеб. Раньше хуже было. Так, народ, чё, идём в класс?

— Вы идите. Мне же с ним поговорить надо, — тихо напомнила Миру.

— А, точно. Пошли. — Латиноамериканка подцепила свой школьный рюкзак с земли и водрузила его на Эрнандес. — Ты большая, два уже всё равно тащишь, — пояснила она, не дожидаясь вопросов.

Баскетболистка очень красноречиво раскрыла глаза, пристально глядя на подругу с очень близкого расстояния.

— Где два, там и три! Эй, ну чё ты такая зануда?! — Мартинес резко рванула с места в сторону учебного корпуса. — Догоняй! — бросила она, не оборачиваясь.

— Вот сука! — удивлённо ответила Ана ей в спину, не думая бежать и шагая не спеша.

— ДА! Но я прикольная! Не догонишь, не догонишь.

— Вот дура.

***

Когда я выхожу от Трофимова, оказывается: меня на улице ждут девочки (что интересно, вместе с Хамасаки).

Латиноамериканки почти сразу, многозначительно переглянувшись, тактично уходят на урок, забрав и мой рюкзак с учебниками, а Миру с немигающими глазами подступает вплотную и буквально требует:

— Нам нужно поговорить!

— Да без проблем, — даже слегка подаюсь назад.

Становится в высшей степени любопытно: чего она хочет?

— Вон туда иди, на скамейку.

Абсолютно рефлекторно протягиваю руку, чтобы взять её вещи, но одноклассница не позволяет:

— Мне не тяжело нести, не сбивай с настроя. — Усевшись, японка с серьёзным выражением лица выдаёт. — Как между собой делиться будем и какие твои планы? На ближайшее будущее и вообще?

— Ты сейчас о наших с тобой "семейных" отношениях? Или о чём-то другом?

— О них. — Какое-то время Хамасаки молчит, глядя вперёд. — Я планировала этот разговор иначе. Мартинес только что слегка поменяла моё мнение о самой себе — теперь не знаю, с чего начать.

— А какая у нас с тобой цель и этой беседы, и вообще? Она общая или это разные вещи? У каждого своя?

— Вначале скажи, что ты знаешь. — Миру здорово напряжена и почему-то говорит загадками.

— Знаю, что ты ребёнок нового поколения и проживешь полтысячи лет. У твоих родителей есть пикантные нюансы во взаимоотношениях, с которыми был косвенно связан и мой отец. Хватит или продолжать?

— Да ты в принципе всё сказал. Получается, мама от тебя ничего не скрывает... А с другой стороны предсказуемо: нафига брать тебя под опеку, будь ты ей чужой...

— Я и сам был удивлён степенью её откровенности. Можешь сформулировать, чего ты ждёшь от нашего с тобой разговора?

— Спокойствия, — ворчит она, откидываясь на спинку скамейки. — Которого и так было немного, а теперь ещё ты появился!

— Тебе не кажется, что ты выбрала не лучший тон для налаживания отношений? Или ты пришла тупо поругаться? Так скажи сразу — я буду понимать, что делать.

— Не ругаться. Мартинес считает, что я в тебя втрескалась и что этот разговор был нужен мне, чтобы понять себя получше. — Одноклассница сообщает это со своим обычным сосредоточенным выражением лица. — Я, когда говорила с ней, под её влиянием подумала так же. А сейчас сижу рядом с тобой — и в твой адрес почему-то ничего не ёкает. Хм.

— Заня-ятно. — Теперь на спинку скамейки откидываюсь и я. — Давай, жги дальше. Какие ещё новости?

— Ты меня любишь?

***

Сегодня не всё ✋

Глава 4

В последний момент чудом успеваю сдержаться и не ответить "А какая разница?".

— Не в том смысле, который ты сейчас в это вкладываешь. — К беседе я не готовился, но говорю правду.

По-хорошему, сейчас следовало бы сказать больше. Но если я хоть немного понимаю в школьницах, то ей этот разговор нужен скорее для того, чтоб выговориться, а не чтобы что-то там мифическое в себе раскопать в моём присутствии.

— Хренасе заявления. Слушай, а какие тут могут быть ДРУГИЕ варианты? — на лице Миру отражается её типичная работа мысли, когда она заинтересована в обсуждаемой теме.

Не эмоции, скорее интерес исследователя.

И слава богу. Когда работает её аналитика, психика не напрягается, насколько я успел заметить. По-моему, это именно то, что ей сейчас больше всего нужно.

— Ты под "любишь" имеешь ввиду романтическую часть отношений? — уточняю.

— Ага. Ты же сам подкатывал яйца! Считаешь, это было так таинственно и неясно?

— Не считаю. Ты тогда очень чётко дала понять... дала обратную связь по теме, короче. Крайне недвусмысленно расставила точки над i.

— Обычно пацаны не слушают голосов разума, — вздыхает моя вроде как ситуативная сестра. — У меня, конечно, тоже есть личный опыт — но со стороны настолько немало видела, что твоим здравомыслием просто изумляюсь.

— А что там было? Когда со стороны наблюдала?

— Кринж там был. Очень мало кто из вашего брата сдаёт назад, если в яйцах запищал спермотоксикоз.

— Я ж вроде тебе не сильно докучал собачьими глазами и серенадами под окнами?

— С твоей целеустремленностью по-любому было впору пугаться.

— Чего?!

— Ты же маньяк, — она спокойно пожимает плечами. — Пока не реализуешь свои, г-хм, поползновения — явно не успокоишься, взять хоть и все твои дуэли! А на каком-то этапе тебе взбрело в голову, что мы с тобой — пара. Как было не переживать? Вдруг ты в твоего отца пошёл?

— Я не в курсе, как мой отец ухаживал за твоей матерью, — надеюсь, я верно истолковал её намёк. — Наверное, четверть часа тому был первый раз в жизни на моей памяти, когда ошиблась в анализе Мартинес, — бормочу себе под нос через секунду. — Когда говорила с тобой. И это странно.

— Ты о чём вообще?!

— Обычно она только притворяется не пойми кем, а на самом деле людей видит глубже. Она ж, по твоим словам, тебе же и сказала, что ты от меня без ума? Я по тебе этого сейчас в упор не вижу.

— Да, у неё всегда точные диагнозы, — со вздохом соглашается Хамасаки. — Только говорит она их далеко не всегда и не всем. А даже когда и сообщает, то через раз непонятно — валяет дурака? Или за маской по*уизма просто остаётся в тени, для собственного спокойствия?

— Миру, мы будем с тобой гораздо конструктивнее оба, если определим цели нашего общения и задачи этого разговора.

— Фигасе ты запел. То буквально последнюю копейку доставал, чтобы меня выручить. — Она снова констатирует без эмоций, не рисуется и не кокетничает. — А сейчас натуральным образом указываешь на дистанцию? Интересно. Раньше такого не встречала. Хм, а ещё я почему-то заговорила словами твоей подруги! Бл...

— Раньше у меня рулили эмоции, а мозги отдыхали — по крайней мере, в отношениях с тобой.

— У пацанов оно всегда так, ты не исключение. Слушай, а что с твоей стороны поменялось? Я не набиваюсь и не переживаю! — торопится добавить одноклассница. — Голое любопытство, клянусь! Ты как-то резко стал другим настолько, что у меня даже нет предыдущего к тебе отвращения. Вот, пытаюсь в себе разобраться.

— С моей стороны в первую очередь изменилось понимание ситуации. Ты спрашивала про любовь? Я бы поделил этот вопрос на части.

— Продолжай.

— Романтичная составляющая: мужчина и женщина, сексуальный подтекст, всё такое. В твой адрес почти ничего подобного нет. Уже.

— Совсем-совсем?

— Разок перепихнуться согласился бы — из соображений физиологии. Но серьёзно сейчас отношусь к Эрнандес и Мартинес. Объяснять, почему?