"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Валентеева Ольга - Страница 599

Недолго думая, отбиваю "сестре" в чате:

"Чт у вс тт прсхдт?".

— Можешь голосом, — Миру выражением лица и глазами даёт понять, что нашу переписку сейчас читают обе матери. — Мой отец согласился, взамен на кое-какие гарантии будущего, ответить на все наши вопросы. На твои в том числе. Мы их задали, тебя позвали сказать ответы.

Запоздало припоминаю, что иного выхода на исполнителей якудзы у меня не было, а человека этого я разыскать хотел.

Хадзимэ, не говоря ни слова, пишет на листке имя, фамилию, адрес, что-то ещё. Затем отодвигает бумагу в мою сторону.

— Спасибо. — Интересно, какие гарантии они ему дали.

Но спрашивать вслух не буду, по крайней мере, здесь и сейчас.

— Виктор, у меня для тебя очень тяжёлая новость. — Дальхис завершает какие-то пассы с дверью и присоединяется к Миру.

В том плане, что тоже подхватывает меня под руку, приобнимая с другой стороны.

Блин, ну нельзя же так. Не с её внешностью и, к-хм, плотностью и упругостью отдельных деталей при тактильном контакте.

— Только не нервничай. Я знаю, ты сильный и справишься. — Латиноамериканка зачем-то касается лбом моего виска.

В следующую секунду понимаю, у неё с самого начала работает то расширение на силу, которое стоит и у Айи.

Так вот как она двери без доводчика голыми руками ворочает.

— Не нервничай, — рефреном ей повторяет "сестра", прижимаясь ко мне с другой стороны.

Фотография Дальхис Эскобар — в дополнительных материалах

Глава 19 (ссылка на следующий том в конце, плюс от автора))

— Может, хватит прелюдий? — аккуратно высвобождаюсь из двух пар рук.

Самое интересное, что ничего конструктивного на тему того, что бы это могло быть, в голову не приходит.

— Наталья Седькова погибла. — Тика одним щелчком сворачивает и клавиатуру, и интерфейс, поднимаясь и цокая каблуками по бетонному полу в направлении меня. — И это исключительно моя вина.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Афанасьев Семён

Старшеклассник без клана. Апелляция кибер-аутсайдера 5

Глава 1

Миру зависла, несмотря на все работающие расширения.

Раньше Рыжий так себя никогда не вёл.

— Я сейчас искренне не понимаю, как относиться к твоим словам. — Дальхис, наверняка имевшая опыт и не таких разборов между своими, практически мгновенно поймала нужный поток. — У меня нет от тебя секретов, особенно в этой части — но мне крайне не нравится твой тон.

— Я бы предложил в этой ситуации сконцентрироваться не на форме коммуникации, а на её содержании.

— Иногда неловкая форма способна нивелировать любую гениальность этого твоего содержания. Ты же оперируешь понятием этикет?

— Вы сейчас лукавите, — всё так же спокойно ответил Виктор. — Неловко в этой ситуации больше всех моей опекунше, Тике Хамасаки, а не вам. При всём уважении, Дальхис — особенно с учётом того, что я и как женщину вас очень даже воспринимаю. Вы же из какой-то солидарности в данный момент просто принимаете весь удар на себя.

Латиноамериканка вскинулась, собираясь что-то возразить, но была остановлена коротким жестом японки:

— Не будем буксовать на одном месте. Виктор, да, ты прав. Мне сейчас крайне неловко из-за того, что произошло, — мама хотя и здорово переживала, но на удивление сохраняла конструктив. — Я действительно не знаю, как перед тобой оправдываться. Любые слова будут пустыми, аргументы... — она развела руками. — У меня нет от тебя секретов, тем более насчёт дальнейших планов или случившегося. Но сперва можно один вопрос?

— Да.

— Почему именно такая реакция?

— В смысле? Что показывает ваше расширение?

— Я сейчас не о нём. Как человек говорю: ты отреагировал крайне парадоксально. Перечислить все ментальные маркеры?

— Не надо, понял. Тика, я сейчас думаю только логикой, хотя Дальхис считает, что другим местом... Всё, что может быть истолковано как угроза, в угрожаемый период автоматически считается угрозой, — Рыжий грустно вздохнул. — До тех пор, когда не будет доказано обратное.

Интересно, откуда он эту фразу взял?

— Смерть Натальи Седьковой, как по мне, демонстрирует сразу два момента, — продолжил одноклассник. — Первое: вы не так хорошо контролируете ситуацию. Второе: старая поговорка права.

— Что за поговорка? — встрепенулась Миру.

— "Хорошую работу чужими руками не сделаешь". Вот расклад моего, — он выделил интонацией местоимение, наплевав на присутствие отца, — расширения. — Блин, спалился второй раз подряд, мелькнуло у неё. — Теоретически, даже будучи недееспособной, Наталья Седькова служила противовесом: она и на наследство после отца могла претендовать, и, опять же теоретически, могла завязать с бухлом.

— И что? — мимика Дальхис не выдавала никаких эмоций.

— Да что угодно, вплоть до представления моих законных интересов. Лично у меня оставалось больше пространства для манёвра. В том числе — по вопросам вступления в наследство...

— Да ты уже по факту собственник! — здесь Мартинес-старшая не сдержалась.

— ... в разделительных сегментах. — Чётко закончил одноклассник.

Присутствующие помолчали, обдумывая услышанное с разных сторон, каждый со своей.

— Какая-то странная смесь императивов у тебя сейчас, — задумчиво сказала "брату" Миру, пытаясь сформулировать поточнее. — С одной стороны, ты очень отстранённо анализируешь: не делаешь скидок самому себе ни на эмоции, ни на неизбежное падение вычислительного ресурса из-за такого стресса. Я бы на твоём месте сейчас вообще билась в истерике и мозгами ничего не соображала бы. А ты как-то очень стройно рассуждаешь. Знаешь, какое слово просится на язык? — её внезапно осенило.

— Ну? — хмуро повернулся в её сторону Седьков.

— Бездушие, — откровенно выдохнула она, вслед за Рыжим отбрасывая собственные национальные обычаи вежливости, ставшие сейчас резко ненужными. — Причём знаешь, что интересно? Это бездушие в целом ни на кого не направлено: в адрес Натальи Седьковой ты очень аналитичен, скажу деликатно... хотя её больше нет... В адрес же Тики Хамасаки ты весьма успешно контролируешь целые тайфуны эмоций. Без нейрокоррекции причём. В сумме получается бездушно.

Мама задумчиво перевела взгляд с Виктора на неё, но ничего не сказала.

Отец демонстративно продолжил изображать статую, подхватив со стола какой-то журнал явно эротического содержания и листая его с напускным энтузиазмом.

На заднем плане занозой мелькнула мысль: интересно, это Мартинесы хранят у себя в подвале замшелую порнуху на бумаге? Сейчас, когда уже давно трёхмерное видео щелчком пальцев качать можно? Или это родитель где-то разжился антиквариатом и не выпускает из рук? А что, тоже экспонат; какие-то деньги, между прочим.

— Ты девчонка, тебе простительно биться в истерике, когда тебе плохо. — Кажется, Виктор сейчас технично промолчал о том, мамашу свою любил не особо. Не из расширения увидела — почувствовала задницей. Ух ты. — Я же мужик; кто-то же должен себя контролировать... Что ещё хотела добавить, но промолчала?

— А с другой стороны — ты и правда какой-то слишком отстранённый сейчас, что ли, — она так и не смогла подобрать нужное слово самостоятельно, а пользоваться нейрокоррекцией почему-то не хотелось. — Если сравнивать с тобой обычным. Понимаешь, эту свою загадочную русскую душу ты сохранял в таких ситуациях, когда немыслимо было. А сейчас я её не наблюдаю. Первый раз за всё время. Чем объяснить?

— Ты прикольнее всего выглядишь, когда говоришь вот так, как доктор наук по философии, — фыркнул Рыжий, не заморачиваясь приличиями, затем спохватился и вздохнул сообразно моменту.

Ух ты, второй раз на те же грабли; неужели попала в точку? Или не может быть, родная мать всё-таки?

— Да где там отстранённо анализирую, очень даже переживаю. — А вот тут он шмыгнул носом абсолютно искренне. Блин, какой его ипостаси верить. — Кроме прочего, стало страшно. До сего момента так не боялся, как в эту секунду: обделаться хочется. А вместо этого надо собраться и здраво наступать по всем направлениям одновременно.