Дети Великого Шторма. Трилогия - Осояну Наталия - Страница 252

Сандер от ее прямолинейности приоткрыл рот и чуть не выронил сирринг. Кто-то засмеялся. Фейра небрежно проговорил:

– Она шутит.

Однако, когда Марис быстро спустилась на палубу «Невесты ветра», ее лицо было вполне серьезным, а морщины в уголках глаз выдавали напряжение.

– Мы любим музыку, – сказала она, окинув взглядом собравшихся. – Но не любую. То, что я сейчас услышала, мне не понравилось… и особенно мне не понравилось то, что я догадываюсь, где вы подцепили эту гадость. Не боишься, что твой фрегат тоже сойдет с ума, Фейра?

– Вы зря назвали ее «Чокнутой». Она вовсе не безумна, и ты это сама знаешь, раз до сих пор с ней возишься.

– А что еще мне поделать? – Марис развела руками. – Превратить ее в трупоход?

– Отпустить? – тихо предположил Сандер и удостоился сердитой усмешки.

– Я знаю, вам сказали, что мы нашли ее и силой присоединили к Талассе, – один пустоголовый крабнид пустил этот слух… На самом-то деле она нас нашла. Она тащилась за нами несколько дней, никого не подпуская к себе, но всякий раз возвращаясь, как только мы переставали ее ловить. Так ведет себя любой зверь, когда чувствует, что не выживет один. Если я ее отпущу, все начнется заново.

– Я к этому и веду, – сказал Фейра примирительным тоном. – Ты заботишься о ней, потому что надеешься вылечить и восстановить. Только вот, боюсь, это невозможно.

– Да? – Марис приподняла брови. – Это почему же?

Фейра ответил, но Сандер не услышал ни единого слова, потому что…

Все вокруг превратилось в сверкающий металл.

Люди и магусы застыли, обернувшись статуями, Джа-Джинни завис в воздухе, а снасти «Лентяйки» загудели точно струны. ~Песня~ «Чокнутой» заполнила разум Сандера, и под звуки этой песни над левым бортом «Невесты ветра» поднялась морда огромной твари.

– Иди ко мне.~

Пасть шарката была водокрутом из зубов. Он словно становился больше с каждой секундой – и мир погрузился в тишину, потому что звуки первыми канули в смертоносную бездну. Сандер лишь мельком успел заметить пылающие ненавистью красные глаза, шрамы на серебристой коже, вздыбленный спинной плавник – все его внимание заняли зубы, зубы, зубы. Он сделал шаг вперед, потом еще один. Ноги сами несли его к смерти, и казалось, что через секунду он полетит.

Он испугался, но не боли и смерти, а того, что умрет в тишине.

Он всегда боялся тишины.

– …Берегитесь!!!

Мощный удар отшвырнул Сандера в сторону, и он, провалившись в открытый люк, пересчитал спиной и затылком все ступеньки, даже не пытаясь защитить от ударов голову, – его пальцы по-прежнему сжимали сирринг. Несколько драгоценных секунд он потратил, чтобы вспомнить, чем верх отличается от низа, и встать, держась одной рукой за стену, а потом со всей возможной скоростью вскарабкался по трапу обратно.

На палубе бушевал вихрь. Хлопали и рвались незакрепленные паруса, мачты дрожали от напряжения, что-то кувырком понеслось к левому борту и там исчезло между разинутых челюстей громадного чудовища. Шаркат необъяснимым образом поднимался над краем борта – спустя всего лишь мгновение Сандер увидел его брюхо и понял, что сейчас на «Невесте ветра» повторится то, что случилось вчера с «Дочерью Солнца»: они потеряют мачту, а то и две, но, самое главное, они потеряют людей. Он вспомнил кровавые пятна на палубе, вспомнил горькие слова Карата: «Передай своему капитану, что он дурак».

Нет, это он дурак, Сандер.

А Фейра – просто безумец.

Прикусив кулак от бессилия (что он мог сделать? Лишь сыграть еще раз ~песню~ «Серебряной розы», чтобы тот, кто когда-то был ее навигатором и пришел на зов, быстрее сделал свое дело…), Сандер продолжил смотреть, как шаркат разоряет «Невесту ветра». Теперь в его ушах звучала ее собственная ~песня~, заглушая все прочие звуки, и поэтому он не услышал, что именно прокричал Фейра, шагая навстречу зубастой пасти.

Но зато он увидел, что сделала Ризель.

Принцесса, до сих пор цеплявшаяся за правый борт вместе с Амари, Марис Гансель и несколькими матросами, – Сандер вздрогнул, осознав, что Эсме нигде не видно, но тотчас же забыл обо всем, – принцесса встала и шагнула следом за Фейрой, вскинув правую руку. Ее губы шевельнулись, произнеся какое-то слово – всего одно слово, – и в ту же секунду шаркат начал подниматься так быстро, словно его плавники превратились в крылья. Он рванулся, пытаясь выбраться из невидимых сетей, которые неумолимо отдаляли его от воды, взмахнул огромным хвостом и задел мачту – она затрещала, но выдержала, зато парус превратился в лохмотья. Но странные сети держали крепко, и тварь продолжала подниматься; поравнявшись с верхушками мачт «Невесты ветра», она издала рев, который Сандер услышал не ушами, а всем телом.

А потом шаркат вспыхнул и исчез.

Это было совсем непохоже на предыдущие случаи, когда Фейра призывал свое необычное пламя; даже в тот день, когда они сразились с глубинным ужасом, он действовал иначе. Раньше Сандер видел искры и разгорающийся огонь, а теперь пришло время настоящего жара. Шаркат сначала стал солнцем, а через мгновение – пеплом, и этот пепел запорошил все вокруг, так что «Невеста ветра» ненадолго сделалась серой – такой же, как «Чокнутая».

В наступившей тишине голос Фейры прозвучал очень четко и громко.

– Отпусти ее, – сказал он, обращаясь к Марис Гансель, но глядя не на нее, а туда, где еще несколько секунд назад был шаркат. – Теперь все пойдет своим чередом: она сможет превратиться в кархадона. Больше никаких мучений.

Марис кивнула.

Сандер без сил сполз по трапу вниз и спрятался там же, где всегда.

В ~песне~.

В большой капитанской каюте, по-прежнему пустой, было слишком много места для двоих, и все-таки они держались так далеко друг от друга, как только могли: Фейра стоял у окна, а Джа-Джинни – у двери, почти что на пороге. Разговор, начавшийся некоторое время назад, увяз на той стадии, которая предполагала переход к взаимным обвинениям.

– Позволь еще раз уточнить: ты заранее знал, что произойдет? – с каменным лицом поинтересовался Джа-Джинни. Он даже бровью не повел, когда Фейра кивнул. – К твоему сведению, если бы я не схватил Эсме и не взлетел вместе с ней, она бы погибла.

– Я допускал, что кто-то может погибнуть, – спокойно ответил феникс.

Крылан сжал кулаки, шагнул к капитану, но сразу же опомнился.

– Что же с тобой случилось, Кристобаль? – спросил он с горечью. – В кого ты превратился?

Фейра обернулся к своему помощнику:

– По-твоему, я сейчас веду себя не так, как раньше?

– Да. Ты ведешь себя не так. Кристобаль, которого я знаю, никогда не придумал бы план, из-за которого значительная часть команды могла бы погибнуть. Он бы не стал умышленно калечить свой фрегат. Он бы не рискнул жизнью той, кого любит… – Тут крылан осекся и, скривившись от внезапного жуткого свиста, прижал ладони к ушам. – Хватит уже врать самому себе! Ты загнал всех нас в тупик, так пойми же наконец, что выход позади, а не впереди!

– Позади – это в Облачной цитадели? – с иронией спросил Фейра. – В Эверре? В Кааме? На острове Зеленого великана?

– В Тейравене! – рявкнул крылан, уже не пытаясь скрыть ярость и гнев. – Там, где все началось!

По лицу феникса пробежала тень.

– Ты можешь только догадываться, что и когда началось в Тейравене, – проговорил он тихим голосом, в котором явственно звучала угроза. – И ты слишком плохо меня знаешь, если думаешь, что я способен повернуть назад.

– Я помню, – сказал крылан после короткой паузы. – Позади только пепел. Но, видишь ли, Кристобаль, впереди теперь то же самое. И мне жаль, что ты сам этого не понимаешь.

Когда упали цепи, а стоявшие поблизости фрегаты начали расступаться, на всякий случай освобождая дорогу до самого открытого моря, «Серебряная роза» стала беспокойно танцевать на волнах, то раскрывая, то складывая паруса. Амари наблюдал за ней с борта «Болтуньи», краем уха слушая, как очарованные, собирая уже ненужные цепи, рассказывают друг другу, что еще утром рядом с этим фрегатом невозможно было находиться, потому что «в голову лезла всякая дрянь». Теперь «Роза» в этом смысле ничем не отличалась от других кораблей.