Дети Великого Шторма. Трилогия - Осояну Наталия - Страница 272

– А в чем? – спросил Фейра, когда пауза затянулась.

– В его размерах, огневой мощи и расположении орудий. Видишь ли, его перестроили после того, как Земля тысячи огней стала нашей фабрикой запретного огня – мы ведь не дураки, – и он рассчитан на отражение серьезного нападения практически с любой стороны. То есть, я хочу сказать, защитники форта развернут к суше пушки, которых там достаточно, и расстреляют тебя вместе с отрядом еще на подходе.

– Да, если двигаться достаточно медленно, чтобы это позволить, – сказал Фейра скучающим тоном, который свидетельствовал о том, что перспектива быть разорванным на части его совершенно не беспокоит.

– Значит, ты все равно хочешь попытаться?

– Сейчас, – тем же небрежным тоном проговорил Фейра, глядя в окно, – ты проявишь великодушие – его воронью разновидность – и предложишь мне, подобравшись на расстояние пушечного выстрела, сделать с фортом то же самое, что я, как все думают, сделал в Лэйфире.

Выражение лица Рейнена не изменилось, но руки сжались в кулаки. Старейшина воронов помолчал несколько секунд, а потом произнес:

– Так будет лучше, Кристобаль. И… намного быстрее.

– Я не палач, – ответил Фейра тихо, но твердо.

– Это ребячество, мой друг. Ты ведь ценишь своих людей и не станешь подвергать их опасности, если есть возможность ее избежать. Только подумай, как просто все решится. И никто из твоих матросов не пострадает.

– У меня осталось всего четыре матроса, – напомнил Фейра. – Для штурма понадобятся твои люди – столько, сколько поместится на борту ~Невесты ветра~. Это во-первых. Во-вторых, я ценю жизнь каждого, кто сражается на моей стороне, но предпочитаю играть честно. У противника должен быть шанс.

– У Кармора не просто шанс. У него существенное преимущество.

– Ну и пусть.

– Кристобаль, это безумие!

В следующую секунду Фейра спрыгнул с подоконника и переместился к столу так быстро, что Рейнен не успел даже моргнуть. Дыхнуло жаром, а рука, которую Фейра протянул к карте, превратилась в подобие лапы с длинными когтистыми пальцами. Ворон перевел взгляд с руки на лицо – и увидел маску с полыхающими глазами.

– Безумие? – свистящим шепотом переспросил феникс. – Ты не знаешь, Рейнен, о чем говоришь. Безумие – это когда за три секунды почти пять сотен живых существ превращаются в пепел. Они ничего не успевают понять или ощутить, им даже не больно. Больно одному тебе, потому что их уже нет, а ты – остался.

Рейнен не шелохнулся, хотя горячий воздух слегка опалил ему брови, – он выдержал взгляд Феникса, который длился, казалось, целую вечность. Наконец Фейра пришел в себя и отвернулся.

Ворон перевел дух.

– Ладно, – сказал он. – Раз ты так уверен в своей правоте, придется мне спасать положение.

Когда Рейнен вышел из комнаты, Айлантри мгновенно понял: сейчас будут неприятности. Старейшина скользнул взглядом по своему помощнику – и на изуродованном шрамом лице отразилось некое подобие сомнений. Потом он закрыл глаза, вздохнул и сказал:

– Идем с нами.

«Куда?» – хотел было спросить молодой ворон, но Рейнен уже уходил по коридору в сторону лестницы… не той, что вела к входной двери, но другой – расположенной в задней части дома. Помимо черного хода, там имелось еще кое-что, и чутье подсказало Айлантри, куда именно они направляются.

Втроем. Вместе с Кристобалем Фейрой, который явно не понимал, куда его ведут.

«О Заступница…»

Особняк Рейнена Корвисса располагался в некотором отдалении от Вороньей цитадели, что многих удивляло: ведь логично предположить, что старейшина клана должен всегда находиться рядом со средоточием силы и мудрости семейства. Однако ни сто лет назад, ни теперь Рейнен не собирался переезжать в крепость, в покои своих предшественников, и явно не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести.

Причина была проста: его дом и Воронье Гнездо соединял подземный ход.

Айлантри точно не знал, когда его построили, но предполагал, что намного раньше самого дома. Эта часть истории клана и Росмера в целом, скорее всего, относилась к эпохе Сожженных Летописей, о которой вороны не любили вспоминать даже среди своих. Так или иначе, достаточно узкий коридор длиной в милю шел, чуть поднимаясь и время от времени изгибаясь, до второго подземного этажа Вороньей цитадели, – и в конце пути, пройдя через обычную дверь с простым замком, они оказались в просторном и полупустом зале, заставленном стеллажами с какими-то ящиками на полках. Айлантри знал, что это один из залов архива, но содержимым именно этих ящиков никогда не интересовался.

Фейра, за весь путь не проронивший ни слова, огляделся по сторонам.

– Логично, – сказал он негромко, словно опасаясь разбудить эхо. – Вороны всегда были самым предусмотрительным кланом.

– Ах, если бы… – столь же тихо ответил Рейнен, не глядя на него. – Кристобаль, я собираюсь провести тебя в одно место, которое… которого не должно существовать. Если бы я поступил по правилам, его следовало уничтожить и сделать так, чтобы сама память о нем исчезла. Но наступили странные времена. Я надеюсь, ты поймешь меня правильно.

Феникс кивнул, молча и с очень серьезным видом.

Рейнен махнул рукой и двинулся вперед, не оглядываясь. Они вышли из зала со стеллажами в коридор – почти такой же темный и пустынный, как тот, что привел их в Воронье Гнездо, и, несколько раз повернув, оказались у двери, которую охраняли два блюстителя с невозмутимыми, почти каменными лицами.

Рейнен, не обращая на них внимания, толкнул дверь.

Этот зал был меньше по размеру, чем архив, но казался огромным и просторным, как храм, потому что из него вынесли все стеллажи, – о том, что они когда-то тут были, красноречиво свидетельствовали царапины на каменном полу, – и поместили в центре несколько больших стеклянных резервуаров, наполненных водой. Айлантри знал, что это морская вода. Чуть поодаль от резервуаров стояли три стола: два лабораторных и один письменный, заваленные всевозможными приспособлениями и журналами, в которых кто-то постоянно заносил результаты исследований и наблюдений. В свете ламп местечко выглядело достаточно уютным пристанищем какого-то ученого.

Здесь ничто не говорило, что в Вороньем Гнезде больше не хозяйничает Кармор Корвисс.

На лесенке возле одного из резервуаров стояла высокая женщина в зеленом платье, бледная и темноглазая, с очень длинными черными волосами, заплетенными в косу. В одной руке она держала потрепанный журнал для записей, в другой – сачок, которым так увлеченно пыталась что-то выловить, что не сразу заметила вошедших.

– Вира! – позвал Рейнен. – Только не ругайся, но я привел гостей.

Женщина чуть вздрогнула, но не прервала своего занятия.

– С какой стати мне ругаться? – сказала она ровным, лишенным даже проблеска эмоций голосом, по-прежнему глядя на что-то в воде. – Как будто это могло бы что-то изменить.

Рейнен вздохнул и повернулся к Фейре:

– Кристобаль, пусть в это и нелегко поверить, но здесь – в этой самой лаборатории – был создан Черный флот капитана-императора. Кармор Корвисс, Рейго Лар и еще кое-кто приложили все усилия к тому, чтобы знания и умения нашего клана помогли произвести на свет одну из величайших мерзостей, какие мне доводилось видеть за всю свою достаточно долгую жизнь.

Феникс, которого Айлантри видел со спины, тихо проговорил:

– И ты решил эту мерзость сохранить?

– Дар и проклятие нашего семейства, – ответила вместо Рейнена женщина. Верховный Ворон не представил ее Кристобалю, но Айлантри-то знал, что эту даму зовут Вира Корвисс. – Мы не уничтожаем знания, даже если они способны причинить боль, причинить вред. Даже если в них таится зерно распада, который способен охватить весь мир. – Она отложила сачок, повернулась к вошедшим и окинула феникса пытливым взглядом. – Кристобаль Фейра. Хоть меня и держат в Подвале безвылазно, это не значит, что я не в курсе того, что происходит наверху. Надо же, какой, без преувеличения, исторический момент… Первый феникс в Вороньем Гнезде за сотню лет – и он же последний феникс в роду. Люблю такие совпадения.