Дети Великого Шторма. Трилогия - Осояну Наталия - Страница 281

– Это я должен был вас найти, крабья башка, – раздался новый голос. – И нашел.

Сандер открыл глаза.

Возле угла разрушенного дома стоял тот самый одинокий посетитель таверны, что сидел в дальнем углу, – пожилой лысоватый крепыш с длинными усами и трубкой, которая по-прежнему была у него в зубах. Он глядел из-под седых бровей так хмуро, словно обнаружил незваных гостей не просто у себя дома, а где-нибудь в святая святых – чулане с провизией или винном погребе.

– Н-ну? – продолжил он. – Говорите, Ристо вас прислал?

– Кристобаль Фейра, он же Кристобаль Крейн, – сказал Сандер, вставая. Теперь он смотрел на Тако сверху вниз, но рыбак ничуть не смутился и не спасовал. – Капитан «Невесты ветра».

– Знаю-знаю! – Тако вытащил трубку, переложил ее из правой руки в левую, затем снова сунул в рот. Она, как теперь заметил Сандер, уже совсем остыла. – Знаю все имена этого засранца с разными глазами! Чего ему надо от меня?

Моряки переглянулись.

– Ему нужна помощь, – мягко проговорил Сандер. – Это связано с историей вашего знакомства. Он не рассказал мне подробностей, но… завтра в полдень росмерский Дух Закона будет судить его за убийство Лейста Крейна. И только один человек может выступить свидетелем с нашей стороны.

Тако моргнул, потом прищурил глаза. Прищур был нехороший.

– А-а, ну да. Человек. Магусу понадобилась помощь человека-человечка-человечишки, ты смотри-ка. – Рыбак перевел дух и оскалился – трубка выпала и разбилась о камни, но он этого даже не заметил. – Где был твой капитан последние десять лет? Десять, таран ему в зад, лет?! Я ждал вестей, я думал, он погиб! Неужто этому медузьему сыну так трудно было навестить хоть разок старого друга? – Сандер набрал воздуха, сам не зная, что собирается ответить, но Тако еще не закончил. – Чтоб ему Великий Шторм руки вырвал, клешни вставил! Чтоб его жемчужница сожрала! Чтоб он…

– Так, хватит! – воскликнул Ролан, удивив Сандера. – Ты поедешь с нами в Росмер или нет? Если нет – так и скажи, но не оскорбляй моего друга, иначе мне придется начистить тебе рыло. Я до сих пор этого не сделал только потому, что ты старый.

– Ишь ты, какой конек морской прискакал, – с ухмылкой ответил Тако. – Да я тебя восьмеркой завяжу, если пасть не захлопнешь. Хочешь проверить? Валяй, проверяй.

– Ну держись… – Ролан ринулся вперед, но Сандер успел его схватить.

От резкого движения с головы матроса-музыканта слетел капюшон. Ролан краем глаза увидел это, и его пыл мгновенно угас. Сандер с содроганием понял, что выглядит, должно быть, еще хуже, чем представлял себе все это время. В груди у него заныло, и опять повеяло соленой гнилью. Он не слышал знакомых звуков, которые грозили окончательно лишить его присутствия духа, но это лишь вопрос времени…

Тако шумно выдохнул и принялся хлопать себя по карманам в поисках трубки. Сандер лишь теперь заметил, что рыбак босиком, а его рубаха и брюки словно бессчетное множество раз намокли и пропитались солью, а потом высохли на солнце. Это была одежда утопленника.

Увидев наконец-то свою трубку – разбитую, валяющуюся на камнях, Тако пробормотал ругательство и, подойдя к скамье, где перед этим успел посидеть Сандер, тяжело на нее плюхнулся. Матрос-музыкант, помедлив, сел рядом. Поднял руку, чтобы надеть капюшон, потом перевел дух и снова ее опустил. Поздно.

Ролан покачал головой и отошел, не желая садиться рядом. «Кажется, – подумал Сандер с мрачным удовлетворением, наперекор ноющей боли в сердце и неумолимому ощущению краха, что поднималось со дна колодца, – он начинает понимать».

– Ну что… – проговорил Тако совсем другим тоном. – Будешь уговаривать.

– Буду, – подтвердил Сандер. Боль не утихала. – Кристобаль – мой друг.

– Пустые слова. У магусов не бывает друзей.

– Он – другое дело. И еще он спас мне жизнь.

– О, это и впрямь другое дело. – Рыбак тихонько рассмеялся, но совсем не веселым смехом. – Между спасенным и спасителем все устроено особым образом, и дружба тут совершенно ни при чем. Ты ему обязан и хочешь вернуть долг – только и всего.

Сандер вспомнил пролив Сирен и Талассу.

– Я уже вернул. Теперь я просто хочу ему помочь.

– Да? Значит, ты сам вызвался сюда приехать? Или он тебе приказал?

– Он… – начал Сандер и осекся. «Он послал меня, потому что больше не мог послать никого другого. Он послал меня, потому что знал – так больше шансов на успех». Знать бы еще, в чем именно Фейра разглядел эти шансы. – Послушай, я могу лишь повторить то, что уже сказал Ролан. Если не хочешь отправиться с нами в Росмер – скажи «нет», и всё.

– Вы не успеете вернуться в Росмер к завтрашнему полудню, – злорадно сообщил Тако. – Дух Закона казнит приговоренных сразу же, так что зачем вам возвращаться? Ты, малый, – он повернулся к Ролану, – сам себе хозяин и вовсе не обязан плясать под дудку пройдохи Ристо. Ну а ты, братец…

Сандера передернуло.

– Я тебе не брат, – глухо сказал он.

– А ты, братец, – продолжил Тако, словно не услышав, – прекращай маяться дурью и ступай туда, где тебя уже заждались. Ты ведь держишься за сушу даже не одним пальцем – одним ногтем. Я это вижу, меня не обманешь! Ну неужели тебе охота терпеть такие мучения? Ради чего?

И действительно, ради чего?

Сандер застыл, перебирая в памяти все, что случилось с ним за последние шесть лет – ведь только эти годы своей жизни он по-настоящему помнил, – и в особенности за последние десять месяцев. Он вспомнил Эсме и Амари, пролив Сирен и Эрдана на далеком острове Зеленого великана, черную тварь на акведуке и черные фрегаты в гавани Каамы, лживую Эверру и жуткую Облачную цитадель. Сколько событий… И, казалось бы, он не был бесполезен и кое-кому даже помог, но если сейчас он исчезнет, навсегда уйдет в море – кто это заметит? Нет, не так: что это изменит? Ведь Тако прав: им с Роланом теперь ни за что не успеть в Росмер к завтрашнему полудню, даже если ветер будет попутным, даже если свидетеля не вызовут в самом начале заседания, даже если… Они не успеют – и всё тут. Вернуться, чтобы увидеть рыдающую Эсме? От этой мысли стало больно, и Сандер отчетливо понял, что предпочитает оказаться где-нибудь в ином месте, потому что умрет от невозможности ее утешить.

А умирать не хотелось.

И тут внезапно он услышал звук…

~

…Тихую щемящую ноту, которая прозвучала издалека. Он даже не знал, что на таком расстоянии связь по-прежнему действует; он два дня ее не ощущал и лишь теперь понял: соскучился.

Безумно, немыслимо, до нелепости сильно соскучился.

– Ради корабля, – сказал он вслух и удивился уверенности, с которой это прозвучало. – Ради «Невесты ветра».

Все замерло.

Сандеру показалось, что он больше не слышит ни шума прибоя, ни шороха ветра в листве дерева, проросшего сквозь крышу, и ежевики, оплетающей развалины. Осталась только отлично знакомая ~песня~, которую он знал с первой ноты до последней и мог сыграть на сирринге, если бы только попросили. Он закрыл глаза и окунулся в эту песню как в море, но она не была такой соленой и горькой, как морская вода. Она была сладкой и чистой, не знающей лжи и предательства, не умеющей ненавидеть. Только любить. Как и он сам.

Рядом что-то зашуршало.

– Идем, – проговорил Тако. – Чего расселся? Времени мало.

– Времени мало, – повторил Сандер. – Ты же сам сказал: мы не успеем. Так оно и есть. Какой смысл торопиться…

Что случится с «Невестой», когда Кристобаля не станет? Она оборвет канаты и уйдет в море, а росмерцы посмелее бросятся ее ловить. Совершенно бессмысленное занятие – ведь взрослый фрегат, в отличие от малька, не засунешь в загон, чтобы демонстрировать всем, кто подозревает, что способен быть навигатором, – но в таких случаях мало кто мог устоять перед искушением. Он должен, он обязан оказаться рядом, потому что иначе она останется там в полном одиночестве.

– Идем! – сварливо проворчал Тако. – Мальчишка, дурак, разбаловал матросов. – Сандер открыл глаза и увидел, как старый рыбак смотрит в сторону моря с очень странным выражением лица. – Думаете, ваша лодочка быстроходная? Да вы понятия не имеете, что такое настоящая скорость, салаги.