Дети Великого Шторма. Трилогия - Осояну Наталия - Страница 87

«Заступница! Да у него есть глаза!..»

Красные глазки – штук семь, не меньше – злобно уставились на корабела и остолбеневшую от ужаса целительницу, но уже в следующий миг удар абордажной сабли разрубил тварь надвое. С этим ударом вернулись звуки – лязг оружия, крики, свист арбалетных болтов, – а Умберто с перекошенным от ярости и страха лицом заорал:

– В трюм! Прячьтесь, быстрее!

Но они не могли двинуться с места. Все происходило очень быстро, и мысли Эрдана не поспевали за событиями. «Я должен сказать Кристобалю, что оно меняет форму, что оно…» Но, разумеется, Крейн и сам это чувствовал: отмахиваясь саблей от тянущихся со всех сторон щупальцев, магус пару раз замирал и смотрел куда-то вниз, как будто видел сквозь палубу и корпус «Невесты», что происходит под днищем фрегата. Эсме прижалась к Эрдану. Нет смысла бежать и прятаться – если Крейн и матросы не отобьются, их ждет страшная смерть, и лучше уж встретить ее здесь, всем вместе.

А в том, что они не справятся, Эрдан уже был уверен… почти.

Им попался умный и хитрый враг, которому кракены и в подметки не годились. Крейн сражался за десятерых, но даже он не мог справиться со все усиливающимся натиском противника. Подкравшееся со спины щупальце схватило его за шею; магус рубанул саблей, рискуя задеть кого-нибудь из стоявших рядом. Он освободился, но в это время другое щупальце оплело его ногу и дернуло – если бы не Бэр, разорвавший гадость голыми руками, капитана бы утащило за борт. Кровь у чудовища была голубая; попадая на палубу, она собиралась в крупные лужи, но хотя бы не обжигала, как кровь меррских воинов. Взамен каждого отрубленного щупальца прибывало два-три новых. Твари обзавелись не только зубастыми пастями, но и голосовыми связками – теперь они визжали и вопили, заставляя даже самых смелых моряков дрожать от страха. «Невеста» выдвинула крючья, но это помогло ненадолго, и по корпусу корабля все чаще пробегали волны предательского зеленого света.

Где-то за бортом мелькала тень – Джа-Джинни взлетел и пытался отвлечь на себя тварей, чтобы дать друзьям хоть миг передышки. Сам он с легкостью увертывался от щупальцев и поднимался на недосягаемую для них высоту, если становилось совсем жарко.

Но бесконечно это продолжаться не могло.

Внезапно количество щупальцев уменьшилось чуть ли не вполовину. Матросы огляделись; чьи-то лица осветились недоверчивой радостью, самые опытные оставались начеку. Крейн, перемазанный голубой дрянью, замер на месте, а потом закричал:

– Держитесь!!!

«Невеста» стала заваливаться на правый борт. Эрдан чуть не ослеп от чужой боли – что-то вгрызалось в корпус фрегата, – но все-таки увидел, что те, кто не успел выполнить последний приказ капитана, заскользили по мокрой от крови палубе прямо туда, где извивались зубастые щупальца.

«Это конец», – только и успел подумать мастер-корабел. Со всех сторон несся визг и вой жутких тварей; казалось, даже небо потемнело и поднялся ветер.

Крейн с усилием выпрямился на покосившейся палубе, держась за мачту. Саблю он выронил, но одного взгляда на лицо капитана Эрдану хватило, чтобы понять: оружие магусу не понадобится. Его разноцветные глаза сияли алым, от запястий к плечам бежали маленькие молнии.

В воздухе отчетливо запахло грозой.

Правая рука феникса взметнулась, окутанная пламенем, и с кончиков пальцев сорвались пять огненных шаров, устремившихся в самую гущу сбившихся у борта тварей. Те оглушительно завопили. Поредевшие ряды тотчас заполнили новые щупальца, но Крейн ударил еще и еще раз. Вскоре поток огня полился с его пальцев, заливая все вокруг. Эрдан ощутил невыносимый жар; он зажмурился, лишь мельком успев заметить, как за спиной магуса появляется пылающая фигура – выше его на две головы, шире в плечах и с огромными огненными крыльями. Феникс был поистине великолепен, но смертным нельзя смотреть на такую красоту без риска утратить зрение или даже жизнь.

А потом стало тихо. Эрдан осторожно открыл глаза.

Чистый предгрозовой запах сменился отвратительной вонью горелой плоти. Палуба фрегата была усеяна обрубками щупалец, запятнана кровью и сажей. «Невеста» не смогла выровняться до конца: в борту зияла пробоина, и мастер-корабел чувствовал, как трюмы стремительно заполняются водой. Но это были сущие пустяки…

Он вдруг понял, что улыбается.

– Вот так приключение, да? – проговорил Крейн хрипло, еле дыша. Магус стоял на коленях, сжимая левой рукой правую, повисшую безжизненной плетью; его покрытое сажей лицо превратилось в черную маску, а глаза все еще полыхали. – Оно чуть было нас не сожрало…

Он попытался встать, но упал на спину.

После беседы с Эрданом магус попросил позвать Унаги и Велина. О чем он говорил с друзьями и как преподнес им свои новые способности, Эрдан не услышал, но они вышли из каюты весьма раздосадованными. Унаги посмотрел на мастера-корабела с нескрываемой угрозой, а Велин, нахмурившись, отправился рыбачить и потом едва ли перемолвился с ним парой слов. Они считали его виноватым в том, что произошло с Кристобалем, и были правы.

Сам навигатор после этого разговора сделался молчаливым и задумчивым. Он переместился на корму – сидел там, завернувшись в одеяло и закрыв глаза, неподвижный и как будто не принадлежащий этому миру. Велин и Унаги все больше мрачнели. Близилось окончание их вынужденного заточения в бухте: «Невеста» отрастила мачту, и со дня на день новые паруса должны были развернуться. Эрдан предполагал, что получились они даже лучше старых, но не стал об этом говорить Кристобалю и остальным – сами увидят, если захотят. Кристобаль уж точно почувствует, едва они выйдут в море.

Без него.

Он доберется до своей лачуги по суше, хотя это и займет немало дней, а дальше жизнь пойдет по-старому. «Ты хотел стать хорошим навигатором, Кристобаль, и ты им стал. Не просто хорошим – единственным в своем роде», – так он сказал магусу. Чем больше он размышлял над этими словами, тем больше понимал, насколько они правдивы. Не было в мире другого навигатора, который чувствовал бы корабль как собственное тело, – такого просто не могло быть.

О том, чем это чревато, корабел старался не думать. «Я выполнил свои обязательства – так он скажет Кристобалю, когда придет время выходить в море. – Тебе нет равных. Я больше ничему не могу тебя научить». Магус согласится, ведь обещание и в самом деле выполнено. Они расстанутся, и Эрдан попытается больше не задавать себе главный и самый страшный вопрос: а стоило ли вообще – учить?..

…Он шел вдоль кромки обрыва; внизу то бормотал, то рычал прибой. Здравый смысл уже не просто подсказывал, а требовал отойти подальше, но он ослушался – и больное колено подвело в самый неподходящий момент. Камни с шуршанием полетели в воду, а следом сверзился и он сам, не удержавшись на осыпающейся тропе.

Вода обожгла холодом.

Эрдан вынырнул, огляделся и понял, что попал в переделку.

Он забрел так далеко от «Невесты», что кричать было бессмысленно – все равно никто не услышит. А между тем помощь ему не помешала бы: берег усеивали острые камни, на которые он не упал лишь чудом; волны с силой бились о скалы, вспениваясь и рыча. Если он попробует подплыть ближе, то прибой его подхватит и…

Нет, придется искать другой способ выбраться.

Он развернулся и поплыл вдоль берега, но выдохся гораздо быстрее, чем рассчитывал, да к тому же холод, казалось, проник до самого сердца. Найти подходящее место все никак не получалось, и он понял: конец. Крабы на лужайках Великого Шторма принялись гостеприимно щелкать клешнями. Миг спустя в его голове осталась лишь одна мысль: «Заступница, до чего же глупая смерть…»

Унаги показался на берегу неожиданно, словно возник из-под земли. Присел на корточки, склонил голову набок.

И не двинулся с места.

«Мерещится? Нет… что ж, пусть так».

И вода накрыла его с головой…

– Держи.