100 грамм смерти (СИ) - Слуницкая Мария - Страница 14

Как ответить? Что сказать?

— Не хочу об этом говорить… — решаю быть честной. — Но одно могу сказать точно — я выжила благодаря тебе…

— Правда? — его серые глаза глядят с удивлением.

— Самая настоящая… А сейчас давай-ка я оденусь и мы позавтракаем?

— Ох, Крэм уже завтракал, потому что дежурит на Кухне… Ви-Ви меня отпустила только на пять минут. Так и сказала: Крэм, не подводи меня, поздоровайся и возвращайся назад. Но я тебя провожу! — обещает он. — Одевайся, я подожду в коридоре.

Наскоро привожу себя в порядок и покидаю комнату.

Маленький друг тянет меня за руку, совсем как в то памятное утро, когда Магнус устроил моё знакомство со свободными. То же липкое чувство охватывает — страх перед встречей с жителями острова. В тот раз меня поддержал Дин, сегодня мне предстоит справиться самой.

С высоко поднятой головой выхожу на террасу. Ловлю удивлённые взгляды свободных. За всё тем же центральным столиком восседают Дин, Илва и… Тина. Она взирает на меня со злорадством, явно наслаждаясь своим превосходством. В груди снова вспыхивает боль. Дин серьёзен и коротко кивает в знак приветствия. Янтарные глаза Илвы глядят оценивающе — наверняка подружка Магнуса прикидывает, чем грозит ей моё внезапное возвращение.

Наконец, первое оцепенение проходит, и со всех сторон меня начинают поздравлять с возвращением домой.

Домой.

Слово должно вызвать приятные воспоминания, но вызывает только грусть и тоску.

— Навоз мне в нос! Вот это да… — Бубба хлопает меня по полечу. — Что с тобой стряслось?..

— Кульпа… — произношу на выдохе.

— Как это?.. — он хлопает глазами, не веря. — Как ты туда попала?..

Интересно, если я ему расскажу про Тину, он тоже начнёт за неё заступаться? Наверняка. Если дело касается Тины, Бублик превращается в слепого котёнка.

Из-за крайнего столика, вскочив, ко мне спешит Аниса. В её огромных печальных глазах отражается радость.

— О, Кара! Какое счастье! — объятия Анисы такие радушные и искренние. — Я так плакала, когда ты пропала… И не хотела верить, что ты погибла. Пойдём скорее за наш столик! Расскажешь, что с тобой приключилось!

Мы садимся, и Тьер приветливо улыбается.

— С возвращением! Рад твоему спасению.

Я ещё раз благодарю его за помощь и рассказываю Анисе, какую роль её возлюбленный сыграл в этом всем.

— Серьёзно?! Но почему ты мне ничего не сказал?.. — Аниса поворачивается к Тьеру. — Ведь Кара моя подруга…

— Хотел устроить сюрприз. Тем более, что всё могло закончиться плачевно… Прости, Кара, но это правда! — добавляет он, явно смутившись.

— Конечно, ты всё правильно сделал! Да я до сих пор не могу поверить, что это не сон… — смахиваю непрошенные слёзы. — Боюсь закрыть глаза и проснуться в Кульпе…

— О, дорогая… Какой ужас тебе пришлось пережить, настоящий кошмар… — в глазах Анисы снова поселяется печаль. — Ты так изменилась… Похудела. И твои волосы…

— О, это мелочи. Вес можно набрать, а волосы отрастут…

«А вот что делать с покалеченной душой, получится ли её залатать?» — думаю я про себя.

— Давайте больше не будем о грустном? — предлагает Тьер. — И вообще, Кара, давай-ка берись за еду… Я обещал Фолку тебя накормить.

Он пододвигает ко мне тарелку с желудёвой кашей.

Волна стыда накрывает меня: я совершенно забыла о Фолке. Оглядываюсь вокруг в поисках парня, но в упор его не вижу.

— Фолка здесь нет, — заметив мои поиски, поясняет Тьер, — но он просил проследить, чтобы ты не осталась без завтрака. Правда, он был уверен, что ты сядешь за тот столик…

Тьер кивком указывает на стол Магнуса.

Стоит мне взглянуть в ту сторону, и настроение сразу портится. Отвожу взгляд и принимаюсь за еду.

Кладу первую ложку в рот и переношусь в прошлое. Словно я никуда не исчезала с острова, словно не было чудовищного предательства Тины, не было Кульпы, не было боли.

Ничего не могу с собой поделать и сметаю кашу за три секунды. Аниса глядит на меня с жалостью, отчего мне хочется исчезнуть.

— Отнесу посуду на Кухню, — сообщаю я, поспешно поднимаясь, — увидимся позже.

Покидаю террасу в смешанных чувствах. Я так мечтала оказаться среди людей, окунуться в толпу, услышать чьи-то голоса, кроме моих палачей, а теперь сбегаю, потому что чересчур людно, чересчур громко, чересчур больно.

Чересчур абсолютно всё.

Но просто так сбежать не удаётся — на мостике, которым так хвалился в прошлом году Магнус, меня поджидают Дин и Илва.

На пальце Илвы блестит перстень Магнуса — наследие Эйрика Халле. Она демонстративно проводит ладонью по перилам, чтобы я наверняка заметила изумрудный камень и скрещённые буквой «Х» шпаги, а потом скрывается за яблонями.

— А почему это перстень у Илвы? — пытаюсь скрыть удивление.

— Ну, тут знаешь… — Дин как будто смущается. — Он мне большой, постоянно слетает, вот мы и договорились, что пока его поносит Илва, тем более, что она мне очень сильно помогала всё это время. Понимаешь?

— Понимаю…

На самом деле ничего не понимаю. Как Дин мог так просто передать Илве символ своего наследия? Это неправильно — как будто над самим Магнусом поглумились и оставили с носом.

«Это больше тебя не касается, — одёргиваю я себя. — Да и никогда не касалось, на самом деле…»

— Давай, я тебя провожу? — робко предлагает Дин.

— Не стоит. Я помню, где Кухня, Дин.

Покидаю мостик и направляюсь на Кухню.

***

— Птенчик мой! Вернулась! — ко мне торопится сама королева Кухни, непревзойдённая повариха острова, наша Ви-Ви. — Дай же я на тебя посмотрю… — она крутится вокруг меня и так и эдак, а потом выносит вердикт: — Совсем отощала, но мы это поправим! Я обещаю.

— Спасибо тебе… — я так тронута её заботой, что на глаза снова наворачиваются слезы.

— Ну что ты, не плачь! Всё уже хорошо! Главное, что ты дома.

— Да, дома… — я улыбаюсь в ответ. — Прости, мне нужно навестить Шпанса, я не видела его за завтраком.

— Ох, птенчик… — отвечает Ви-Ви с грустью. — Обязательно к нему сходи, обязательно!

Глава 9. Шпанс и почти что драка

Здесь пахнет затхлостью, старостью и обречённостью. Пыльные шторы наглухо задёрнуты. В углу стоит стол, заваленный горой микросхем и клубком проводов, а в углу на потёртом старом диване кутается в плед Шпанс.

Сердце сжимается от боли, глядя на него. На посеревшем лице — впалые щеки, а глаза… глаза тусклые, будто подёрнутые серой дымкой, жизнь в них едва теплится.

— Здравствуй, девочка… — голос Шпанса хриплый и слабый. Год назад всё было иначе.

— Я так рада тебя видеть… — подхожу к дивану, сажусь на самый краешек и беру Шпанса за руку. На ощупь она сухая и гладкая. — Хотела поблагодарить за спасение…

— Так это не я тебя спас, а Фолк. Прилип как банный лист — помоги… Пришлось помочь, чтобы отвязался.

Громко закашлявшись, Шпанс тянется к стоящему на тумбочке стакану с водой. Я помогаю ему приподняться и придерживаю стакан, пока он пьёт.

— Так-то лучше, — хрипит он. — Ладно я, расскажи, как ты? Я не был уверен, что ты жива. Сама знаешь, Кульпа место страшное…

При упоминании о тюрьме горло сжимает судорогой. Самой бы не помешало глотнуть воды, но я беру себя в руки.

— Мне повезло… — шепчу пересохшими губами, одёргивая рукав кофты. Ни к чему Шпансу знать подробности.

— Прости, что мы так долго…

— Ну что ты! Я и не ждала, что меня будут спасать и готовилась… к худшему. Как же вам удалось?..

— Пришлось постараться, чтобы достать план Кульпы.

На сей раз в его глазах появляются проблески интереса: он всегда оживал, стоило взяться за очередную задачку.

— Где ж ты её раздобыл?

— Перетряс все архивы «Трешки»… Когда-то из Кульпы к нам поступал запрос на обновление сканеров. Мне повезло — план никто так и не удалил…

Я вздыхаю. Значит, сама судьба вмешалась. И что меня ждёт дальше? Когда-то Дом был для меня всем, но не теперь. Теперь он кажется чужим, а я себе — неудавшимся дублем, который давно пересняли, но совершенно случайно обнаружили на финальном прогоне — и вырезать не получается, и оставить нельзя.