"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Кащеев Денис - Страница 495

- Что это?

- Жемчуг.

- Интересно… — произнес этот толстяк и высыпал себе на ладонь пригоршню довольно крупного речного жемчуга. Одна жемчужина к одной. Да еще правильной формы. — Эй, Сильвио. — Крикнул он сухонькому мужчину неопределенного возраста в очках[359], что сидел в углу и не отсвечивал.

Тот подбежал, вежливо поклонился, и приняв мешочек с жемчугом начал его изучать. Толстяк же перешел к золотым монетам. Поднял одну такую. Покрутил ее перед глазами, любуясь качеству чеканки. Это был орел — новая золотая монета Иоанна, достоинством в пять львов или медведей. На местный лад — в пять флоринов. Весьма крупный номинал. Наверное, самый крупный в мире на тот момент. Или близко к этому.

- А твой хозяин не мелочится.

- Ты получишь еще столько же после завершения дела. И еще по десятой части каждый год в следующие десять лет за молчание.

- А не боишься?

- Тебя?

- Я ведь могу вас сдать, забрав себе все это.

- Глупо. Мы под пытками выдадим тебя, сообщив, сколько заплатили. И пояснив, что старое дело — с твоим участием. Тебе только за это голову отрежут. При самом лучшем раскладе.

- Верно говоришь, — кивнул толстяк. — Головы ваши им продать выгоднее.

- А кто поверит, что эти головы наши, а не случайных прохожих? Они же будут молчать и ничего интересного не расскажут.

- Хм… — задумчиво произнес толстяк. — Даже угрожать не будешь?

- Зачем? Ты ведь и так понимаешь, кто за нами стоит. Обманешь нас и тебя найдут. Наш хозяин всегда платит по своим долгам.

- Слышал… слышал… — покивал этот толстяк и вопросительно уставился на Сильвио. Тот кивнул и осторожно ссыпал несколько жемчужин обратно в мешочек. — Твой хозяин щедр.

- Я рад, что ты это понимаешь.

- Но он жесток и может забрать то, что дает. Мне тут птичка в клюве принесла интересные слова о том, что бедный Палеолог сгорел в своем особняке не просто так.

- Он был очень жаден и глуп, — пожал плечами Вакула. — Жадность — смертельно опасный порок. Это тебе любой падре подтвердит.

Помолчали.

- Не хочешь? — наконец спросил Вакула.

- Если что-то пойдет не так — нас всех убьют. Ты думаешь мне не намекали после того дела? Они вас искали.

- А ты думаешь, будет кому вам мстить?

- Что ты задумал?

- В таком деле нельзя оставаться в стороне. Тебе нужно решить — с кем ты.

- А если я не хочу?

- То ты окажется разменной монетой в этой борьбе. Не мы, так они. Или ты полагаешь, что не сейчас, так потом они не выяснят, кто поучаствовал в жизни тех уважаемых работорговцев?

- Мы их пальцем не тронули.

- Они мертвы. И те, кто имел с их торговлишки долю малую вряд ли удовлетворятся этим ответом. Так что тебе нужно либо бежать к ним на покаяние, либо идти уже до конца. Тем более, что твои аппетиты пока не достигли безумия Палеолога и мой хозяин готов их оплачивать.

Тишина.

Толстяк крутил перед глазами крупную золотую монету и думал. Ловко так крутил. Перебила пальцами.

На секунду остановился, вглядываясь в надписи.

- Что здесь написано? Это по-вашему, да?

- Империя римлян[360]. Тебя ведь это интересует?

- Империя римлян… — медленно повторил толстяк, вглядываясь в орла на аверсе. — Это ведь не шутка, да?

- Я похож на шутника?

- Хорошо, мы в деле, — в очередной раз крутанув монету, подбросив ее и не поймав, заявил этот упитанный мужчина. «Орел» упал на кучу монет. Чуть подпрыгнул и соскользнул к мешочку с жемчугом. — С твоим хозяином приятно иметь дело…

Ближе к полуночи к особняку одной из семей работорговцев подошла неприметная процессия. Какой-то паренек в крепкой, но бедной и заношенной одежде тащил двухколесную тележку. Совсем небольшую, ветхую и неприметную. В ней лежали позвякивающие керамические горшочки, горлышко которых были заткнуты тряпицей. От них немного пованивало, но чем конкретно — не разобрать. Но однозначно чем-то неприятным. Из-за чего внимания к себе у ночных обитателей они не привлекали.

Рядом шел еще один такой же «убогий», надвинувший капюшон на самые глаза. И нес в руке масляную лампу, укрытую от ветра мутными стеклами. Сам же опирался на палку, имитируя всем своим видом старика.

Остановились.

Вроде как передохнуть.

«Старик» огляделся по сторонам.

Заметил группу из трех всадников, которые поцокали копытами мимо, не сворачивая сюда и не обращая на них внимания. Только взглядом мазнули, заприметив огонек, и все.

Тишина.

«Старик» приоткрыл дверцу фонаря и, подхватив один из горшочков, запалил тряпицу. После чего, дав ей разгореться, примерился и метнул во внутренний двор. Аккуратно туда, где располагался сарай с сеном. А он явно это знал и бывал здесь раньше, иначе бы и не сориентировался.

Потом достал еще одну. Поджег и так же кинул. И еще. Еще. Еще…

Бросив с десяток таких подарков, он прикрыл дверцу масляного фонаря и пошел дальше. Вслед за покатившейся повозкой. А там, в особняке уже разгорался совершенно нешуточный пожар.

И точно такие же пожары разгорались повсюду в Венеции. Ни один особняк работорговцев не обходился стороной…

Пожар в каменном городе — не тоже самое, что пожар в деревянном. Однако не нужно думать, что все было хорошо. В каменных домах масса конструкционных элементов из дерева. Из-за чего разгоравшиеся особняки начали потихоньку разгораться, поджигая соседей, стоящих вплотную.

Люди высыпали на улицу.

Включая работорговцев, которых Вакула и его команда знала в лицо. Каждого. Исключая, пожалуй, обычных смотрителей.

Поэтому в этой панике и беспорядке работа пошла очень горячая.

Они в толпе сближались с ними и били стилетами. Сразу подходя группой, непреодолимо сильной для не ожидающего нападения противника. Они ведь думали о том, как потушить пожар и спасти «нажитое непосильным трудом». А тут — стилет.

В редких случаях в ход шли пистолеты.

Для Вакулы и его людей изготовили специальное оружие. Прежде всего это длинноствольный двуствольный пистолет большого калибра с терочным затвором. Считай вариант знаменитого английского хаудаха[361]. Им били в упор или дробью, или картечью в зависимости от ситуации. Плюс — малые пистолеты под пулю. Компактные. Их спецназ имел по пять штук на брата. Из-за чего в случае необходимости мог развить в моменте очень большую скорострельность. Но в дело они шли редко. Очень редко. Потому что перепуганные пожаром посреди ночи работорговцы не ожидали того, что пожар — всего лишь отвлекающий маневр, позволяющий группе ликвидации подойти поближе…

Само собой — самых уважаемых работорговцев не били стилетами. Их вязали. И придушив или оглушив, аккуратно вывозили. Когда это было возможно. Под видом эвакуации раненого. Если не получалось, то без всякого сожаления забивали. Словно свиней…

Иоанн не тешил себя надеждой на то, что удастся вывезти в Москву всех этих деятелей. Однако доставить их за пределы Венеции и вдумчиво допросить выглядело вполне реальной задачей. Само собой — без сохранения товарного вида. Королю очень хотелось выяснить кто является заказчиком того покушения в соборе и, как следствие, дублирующего на дороге при паломничестве. По сути — это было вопросом выживания. Не только его, но и его детей. А за них он убил бы любого и каждого, если это потребовалось бы…

Глава 8

1481 год, 22 ноября, Москва

Король Руси остановился на пороге дворца.

Оглянулся.

И осмотрелся. Ветра почти не было. Однако снег кружился и спускался с небес своеобразной пеленой. До такой степени мутной, что дальше ста шагов все скрывалось в белой мути. Даже силуэтов не видно.

- Мутная вода… — тихо прошептал Иоанн.

Никто ничего не ответил.

Он усмехнулся.

Вытянул руку ладонью вверх. Поймал на нее несколько снежинок, которые легли на кожу перчатки и замерли. Секунда. Вторая. Третья. И тепло от руки сделало свое дело. И дрогнув, они расплылись, превратившись в капельки воды.