"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Кащеев Денис - Страница 622

Да уж… Лучше бы я ключ убрала в карман ночной рубашки.

Я перевела взгляд с лица Рензела на его руку, которая продолжала сжимать ключ, и опять поругала себя за рассеянность. И как теперь его забрать? Подойти страшно. А сделать это в любом случае придется, и не потому что Рензел предлагает или настаивает, а потому что ключ мне самой нужен.

Но как же страшно подойти…

Видя мою нерешительность, Рензел тяжело вздохнул, положил ключ на спинку скамейки и отступил. Он взмахнул ладонью, мол, бери, не бойся, и убрал руку туда же, где все это время была вторая — за спину, а я тяжело сглотнула. Что ж…

Стиснув кулаки, вышла из-за Арона, который проводил меня внимательным взором, и под пристальным взглядом двух… нет, четырех мужчин (про стражу совсем позабыла), осторожно двинулась к скамейке. Не доходя до нее двух шагов, в нерешительности замерла. Руки и ноги онемели от волнения, сердце неистово колотилось где-то в горле и скрадывало дыхание, отчего начинало жечь в груди. А я не спускала глаз с Рензела, который продолжал стоять и, приподняв черную бровь, за мной наблюдать.

Он не шевелился, ничего не говорил. Замер. Будто хищник — большой черный кот, а я еще больше напомнила себе жалкую и трусливую добычу, что злило. И, наверное, благодаря этой злости да напряжению, что полностью мной завладело, я все-таки сорвалась с места, подбежала к скамье, схватила ключ и тут же отступила. Рензел даже не шелохнулся, только приподнял вторую бровь, а я мысленно порадовалась, что все важные вещи: ключ и письмо папеньки, — наконец-то… Стоп! А где письмо папеньки?

А письмо папеньки отняла у меня загребущая лапа подлости, когда я вскочила со скамьи и отпрянула при появлении принца. Вернула она его с дуновением ветра, который будто специально немного усилился, и с тихим шуршанием конверт прошелестел мимо меня прямиком к ногам принца. Столь жгучей досады я еще ни разу в жизни не испытывала. Чудом не застонала. А на лице у меня отразился такой калейдоскоп эмоций, что брови принца опять взметнулись вверх.

Глава 27

Я напряглась, когда Рензел тихо хмыкнул и пошевелился. Он медленно склонился, подобрал с земли конверт и, преодолев расстояние в шаг, положил его на скамейку, после чего отвернулся, чтобы отойти. А пока он не видит, я на цыпочках бросилась к папенькиному письму, но только мои пальцы его коснулись, как — о, Богиня, за что?! — опять подул треклятый ветер.

— Нет, — жалобно пискнула я и потянулась за конвертом, но тот ловко от меня ускользнул и ударился о грудь обернувшегося на мой голос принца.

Конечно, Рензел поймал письмо папеньки, а я в ужасе застыла возле скамьи с протянутой рукой, потому что принц… Принц был слишком близко. Шаг, два — сущее ничто. И его взгляд — два кусочка льда над бездонным озером, что припорошили белые искры снега — пронзили меня до самой души. Сковали, позволив только дрожать. Нет. Даже дрожать не получалось, только стоять и смотреть. Без мыслей. А страх превратился в легкое давление на затылке, будто чья-то невидимая рука пыталась отдернуть меня назад, но у нее ничего не получалось.

Принц тоже не отводил взора. Не мигал. И сколько это тянулось — я не знаю. Оцепенение спало, стоило Рензелу сделать шаг навстречу. Я тут же отшатнулась, запаниковала, собралась убежать, но передумала, когда он резко замер и неторопливо протянул мне конверт.

«Спокойно, Цесса. У Рензела много возможностей тебя убить, а ты до сих пор жива, и это что-то да значит. Так что спокойно», — убедила сама себя и, собрав всю волю в кулак, чтобы не выглядеть жалко и глупо, я потянулась к письму, взялась за него пальцами и, опустив взор на конверт, застыла. Мятая бумага тихо хрустнула.

Длинный рукав черной рубахи задрался и приоткрыл правую ладонь принца. Она была перебинтована. Причем неаккуратно. Почему я решила, что Рензел перевязал ее сам. Так еще сделал это давным-давно: повязка сбилась, испачкалась, а след крови на тыльной стороне засох и потемнел. И теперь понятно, зачем он старался держать правую руку за спиной — прятал. А когда поймал письмо, забылся и…

— Наверное, оно вам очень дорого, если вы за ним вернулись, — выдернул меня из оцепенения голос принца, который так и не дождался, когда я заберу письмо папеньки. Мы так и продолжали держаться за него вдвоем.

Я тяжело сглотнула и подняла взгляд на Рензела.

— Почему… — произнесла осипшим голосом. — Почему вы это сделали?

Склонив голову набок, принц внимательно осмотрел мое лицо, будто пытался в нем что-то найти, а мне показалось, что из-под ног вот-вот уйдет земля. В ушах зашумел пульс. Мир поблек, потерялся, и только Рензел остался самым заметным пятном на его фоне — черным якорем среди безумной качки страха, ожидания и волнения.

Сердце пропустило не больше двух ударов, когда Рензел перестал размышлять над моим вопросом и его губы зашевелились, однако смысл слов дошел до меня не сразу:

— Потому что вы должны знать правду.

— Что?

— Правду, леди Цессара, — повторил и нахмурился Рензел. — То, что отец вас очень любит.

Он выпустил письмо, а я продолжила растерянно на него смотреть. Похоже, Рензел не понял истинную суть моего вопроса или сделал вид, будто не понял. Только этот ответ тоже возымел сильный эффект. Рензел хотел, чтобы я знала, что мой отец меня любит, поэтому отдал мне письмо? Переживал о моих чувствах? Не верю. Зато явственно чувствую: еще немного, и игра принца в «ужалил-погладил» сведет меня с ума.

Когда же принц отвернулся, чтобы уйти, я выдавила:

— Ночью, ваше высочество…

У меня в горле застрял колючий ком, который мешал говорить, дышать и пускал свои ядовитые ростки к самому сердцу, наполняя его жгучей обидой.

— Я помню синий огонь, ваше высочество, — остановилась, чтобы выдохнуть, а принц обернулся, но его лицо не выражало ничего, кроме ожидания.

Если он о чем-то думал и переживал, то прекрасно контролировал свои эмоции. А я тряхнула головой, прогоняя зачатки ужаса, что пробегал дрожью по телу от воспоминаний пережитой ночи, и нахлынувшую волну злости. Как бы меня ни расстраивали слова и поступки принца, которые совсем не вязались со здравым смыслом и больше походили на издевательство, нельзя терять головы.

— Помню боль от кинжала, — дотронулась пальцами до скулы, где исчез порез, — когда меня хотели убить. Помню, что боролась с убийцей и поранила его.

Я опустила взгляд на перебинтованную руку Рензела, которая дрогнула и сжалась в кулак. Немного помолчала, давая ему время хоть как-то оправдаться, но он не проронил ни слова. Тогда я встретилась с ним взглядом и произнесла:

— Я ни за что не сдамся, ваше высочество.

А Рензел криво ухмыльнулся:

— Рад это слышать, леди Цессара.

Вдруг в его глазах вспыхнуло синее пламя, что до сего момента рисовали мои воспоминания, и отчего у меня по спине пробежала дрожь. Но прежде чем страх успел сковать сознание, принц быстро отвернулся и убрал руки за спину.

— Спасибо, что поделились ценными воспоминаниями, — произнес он спокойным голосом, хотя его движения, напротив, показались отрывистыми, а плечи — напряженными. — И еще…

Горящий магическим огнем взор вновь обратился ко мне, однако он будто бы смотрел куда-то мимо.

— Будьте осторожнее.

Глава 28

Принц ушел, оставив меня в растерянности. Мои плечи устало опустились, как только я почувствовала, что на них перестал давить тяжелый взор, наполненный магическим светом. Но глядя Рензелу вслед, я до последнего надеялась, что он обернется и скажет что-нибудь обнадеживающее. Пусть это окажется настоящим бредом, таким как: «Я не пытался вас убить, леди Цессара, а рука перебинтована, потому что очень спешил к вам на помощь и ударился о дверной косяк». Но принц не обернулся. Сунул руки в карманы черных штанов и ушел по тропе стремительным шагом.