"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Кащеев Денис - Страница 938

— А ты, будь добр, читай морали своему сыну, а не мне. Я обойдусь собственным умом.

Потом Серпиана благополучно возвращалась — раскрасневшаяся, веселая, с сияющими глазами. Ее конь выгибал шею, красовался и всячески требовал к себе внимания. Но рыцарь не смотрел на животное — только на свою возлюбленную.

— Родная, не уезжай так далеко, я волнуюсь за тебя.

— Не волнуйся, у меня есть меч. — Девушка хлопнула себя по пустому поясу. Оружие (которое, вне всяких сомнений, все время было при ней) оставалось невидимым, как и раньше.

— Меч — не панацея. А если стрела в спину?

— Какие же разбойники будут стрелять в спину молодой красивой женщине? — Она сделала большие глаза и губки бантиком, не осознавая, что кокетничает. — А кого они потом будут насиловать?

— Поверь, некоторым из разбойников без разницы, живую насиловать или не очень.

— Тьфу на тебя, — смутилась Серпиана.

— Не сердись, родная. Я просто волнуюсь. Не уезжай далеко, ладно?

Он смотрел на нее с нежностью. Перед этим взглядом невозможно было устоять.

— Ладно, — согласилась, как обычно, девушка, хотя и знала, что не сдержит слова.

И в следующий раз, как водится, все повторялось снова.

Он был терпелив и никогда не упрекал ее. На остановках успевал соскочить с седла первым и протянуть руку, чтобы помочь ей спуститься. В трактирах сразу спрашивал, что хотела бы съесть и выпить его спутница. В городах делал ей мелкие подарки, и самым приятным для него стало видеть, как румянец удовольствия заливает ее щеки, как вспыхивают ее глаза. Ему прежде и в голову не приходило, насколько это приятно — делать подарки.

И Серпиана не отвергала его знаки внимания. Но разговаривала с ним лишь в ситуациях, когда без этого не обойтись. И опять горячила арабского жеребца, охотно пускающегося вскачь.

— Что поделать, женщины обычно не держат слова, — утешал Дика Трагерн. — У них свое представление о чести.

— У них просто другая честь, — возразил Герефорд. — Они верны не слову, а чувству. — Он следил за фигуркой в синем, скачущей на черном коне. — Так что там с принцем Иоанном и королевой Альенор? Ты так и не рассказал.

— Разве нет?

— Нет. Отвлекся на обсуждение прелестей королевы, если не ошибаюсь.

— Не было обсуждения, не ври!

— Но и рассказа не было. Давай, повествуй. В подробностях.

— Изволь. Я говорил о короле Филиппе-Августе и о том, как он заочно объявил Ричарду войну?

— Не говорил, но я слышал об этом.

— Ну вот, отправив нарочного к пленному королю Английскому, он счел, что все формальности выполнены и о Ричарде можно забыть. Тогда Филипп-Август попытался заключить союз с Иоанном. Ну поскольку крошка Артур скончался, остался только один претендент на престол — младший брат Ричарда…

— Дальше, дальше! Полагаю, Иоанн радостно согласился.

— Согласился, но, надо отдать ему должное, не сразу и не безоговорочно. Он был осторожен и сперва решил точно выяснить, выгодно ему это или нет, а уж потом обещать.

— Что там были за условия?

— Ну как же… Верное союзничество…

— Ха-ха-ха!…

— Вот именно. Смешно. Кроме того, король Филипп пожелал отхватить изрядный кусок территории — часть Нормандии, Гасконь, Беарн там, Бигорру, еще чего-то… Ну и женить Иоанна на Алике.

— На многострадальной Алисе? Что, француз никак не может пристроить свою сестру? Он се, по-моему, уже всем предлагал.

— Он старается. Иоанн, знаешь ли, против женитьбы на Алике не возражал и против союзничества тоже. А вот касательно земель — тут у них вышел спор. И изрядный. Принц тем временем — и чтобы приблизить заветный момент, и чтобы снизить цену помощи французского короля — во всех крупных владениях брата стал требовать от местных сеньоров присяги.

— Вот мерзавец…

— Да у них у всех ни стыда, ни совести, ни морали! Вспомни хоть своего короля!

— Не согласен. У Ричарда есть мораль, просто она своеобразная. Впрочем, в этой ситуации он, наверное, поступил бы так же.

Трагерн пожал плечами:

— Тут и спорить не о чем. Расхождение в деталях. Ричард, насколько я помню, предпочитает путь прямого грабежа. А принц Иоанн обожает интриги.

— И не скажу, что мне это больше по душе.

Трагерн снова дернул плечом:

— Ну и, конечно, принц стал особенно активен, когда Ричард отказался от королевства…

— Что-о?!

— Ну я имею в виду, что он принес клятву верности императору…

— Ф-фу, ну что ж ты меня так пугаешь!… Так бы и сказал, что это все формальность.

— Я этого не знал. Формальность, значит? Хороши формальности. Ричард обещал платить своему сеньору по пять тысяч фунтов золотом ежегодно! Да еще за себя сто тысяч марок серебром.

Дик вздохнул. Он напряженно следил за дорогой, извивающейся по долине, — двое мужчин пока еще ехали по склону холма, — пока не заметил, что Серпиана возвращается. Она скакала одна, судя но всему, невредимая и спокойная. Герефорд перевел взгляд на друга.

— Сумма, конечно, приличная. Но платится-то она за короля.

— А за короля надо платить еще меньше, чем за землекопа. Он же никакой пользы не приносит!

Молодой рыцарь расхохотался:

— Ну скажи это королю.

— Хе… Ну вот, пока Ричард в Вормсе торговался, Иоанн тоже времени не терял. Он уговаривал всех, кого мог, присягнуть ему на верность, признать его королем.

— Ну и?

— Большинство, конечно, отказалось. Можно даже сказать, подавляющее большинство. Зачем, мол, им сдался этот хилый Иоанн? Кумиром большинства является все-таки Ричард — ну тех, кого он еще не успел оскорбить. Так что Иоанн понял: без договора с Филиппом-Августом не обойтись. Но, говоря по совести, этот договор ведь ничего не стоит. Иоанн не король и королем не будет, пока жив его брат. Но он тем не менее поклялся жениться на

Алике Французской и уступить Филиппу-Августу изрядную часть Нормандии, Тур, Лош, Амбуаз, Монтришар…

— Остановись! Я уже понял, что принц просадил почти все французское наследство.

— Ничего подобного. Аквитанию он сохранил неприкосновенной. Правда, очень странно бы выглядело, если б Иоанн отдал ее, а Француз забрал, коль скоро еще жива Альенор, принесшая Аквитанию в приданое своему мужу, Генриху.

— Но остальное принц отдал…

— А куда ему деваться? Младший брат пленного короля уже вляпался в измену по самые уши. То, что я рассказал, — еще не все. Ведь в Англии остается королева Альенор. Хотя англичане ее и не любят, сторонники у нее есть. А также армия и средства… Все-таки она не объявляет себя королевой в обход законного правителя, не перетягивает одеяло — она просто регентша и ничего больше. Многим это нравится. Так вот, Иоанну приходится и с нею воевать. А сторонников мало. Поэтому полгода назад он передал солидную сумму Гвиннедскому дому Ллевеллина.

— Валлийцу?[476]

— Да. Поскольку королева Альекор сдаваться не собиралась и не собирается, принц решил занять ее восстанием валлийцев под предводительством Ллевел л и н а.

— А тот и рад стараться.

Трагерн неодобрительно покачал головой:

— Я вижу, тебе не нравятся валлийцы.

— Да мне до них, откровенно говоря, нет дела. Но как здравомыслящий человек, родившийся на Британских островах, я не рад, что на землях моей родной страны идет война. А тут еще и валлийцы ввязываются…

— Ах, как возвышенно! Сам-то ты кто? Солдат, только что высокопоставленный…

— О чем спор?

Серпиана осадила коня рядом с ними, и жеребец, красуясь, встал на дыбы. Дик дернулся к ней, но девушка сидела в седле как влитая.

— О валлийцах, — проворчал Трагерн. — Они сражаются за свою независимость. Англичане ведут себя так, что валлийцы готовы на все, только бы избавиться от английской угрозы…

— Скажи, друг мой, а почему они сражаются за независимость па чужой территории? Это уж, извини меня, называется вторжением. Пусть даже его осуществляют немытые дикари.

— Сам ты дикарь! — разозлился друид. — На себя посмотри!