"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Валентеева Ольга - Страница 487

В открытую дверь без стука проникает чья-то голова, которая сообщает, что Араб нужен снаружи.

Араб исчезает на десять минут, после чего появляется с Котлинским.

— Всем привет, кого не знаю! — машет рукой с порога Котлинский и направляется ко мне, протягивая руку. Вообще, сегодня виделись. Но ладно. — Саша, я с тобой не согласовал ничего, потом всё объясню… Господа, я не думал, что всё будет так быстро, вам актуальны мои обоснования и предположения, кто за этим стоит?

Саматов молча кивает.

Все рассаживаемся вокруг стола, Котлинский начинает:

— Мы в НОВОЙ КЛИНИКЕ вместе с Александром, кажется, нащупываем методику и профилактики, и лечения злокачественных опухолей. Вам, наверное, не сильно интересны подробности…

— Да мы уже в курсе, — кивает Араб.

— Даже так? Впрочем, какие тут секреты… Так вот. Есть такой медицинский концерн, ХОС. Вообще, это сеть клиник в Европе и не только. За последнее время, их кассовая специализация, если можно так выразиться, онкология. Дополнительно, помимо медстационаров, они занялись несколькими смежными видами деятельности. В том числе производством. Практические результаты у них не лучше, чем в среднем в мире. Они скорее бизнесмены, чем исследователи и новаторы. Но сервис — на широкую ногу, встречают в аэропорту. И под своё производство организовали такой маркетинг, что…

В этом месте врезается Араб и начинает задавать какие-то вопросы с латинскими названиями, суть которых от меня ускользает.

— У ХОСа было несколько скандалов. В Африке, в Найроби, например, — продолжает Котлинский.

— Это где станцию переливания крови взорвали? — демонстрирует эрудицию Араб. — Чтоб конкурировать было некому?

— Да, — удивлённо смотрит на него Котлинский. — Но не только это…

— … В общем, доказательств, как всегда, никаких, но в бизнесе не нужны доказательства, чтоб оценить угрозу. Достаточно задать вопрос «кому это выгодно?», — завершает свой экскурс через три минуты Котлинский. — Конкретно по онкологии, ХОС буквально вчера вышел со мной на контакт на уровне регионального представителя. Причём открытым текстом интересовались нашим результатом по конкретному пациенту. А уже сегодня утром звонил их директор по финансовой части из головного офиса, через переводчика, предлагая содействие в отработке нашей методики по онкологии. О которой мы вообще никому не рассказывали — пока только первый пациент, и всё сшито на живую нитку. Ну и такая деталь: разница во времени. У них была глубокая ночь, когда они мне дозвонились. Я после этого и стал суетиться утром.

— Получается, у них есть какие-то оперативные возможности прямо у нас? — хмурится Саматов.

— Не обязательно, — качает головой Араб, но его перебивает Котлинский:

— Не в том виде, как вы думаете. Мы для них страна третьего мира, и они не будут тратить финансы на такие дорогие инструменты, как постоянная агентурная сеть. — Все с удивлением смотрят на Котлинского, который продолжает, ничуть не смущаясь. — Уж поверьте тому, кто в курсе. Общался я с ними на конференциях… Тут проще. Наша пациентка снялась у них с очереди на операцию. И по доброте душевной пояснила, почему ей это уже неактуально. А вот аналитические службы у них отличные. Вот и сработали на упреждение.

— А как они именно Александра вывели? — задумчиво спрашивает Араб. — С такой скоростью? И чего хотели?

Далее Араб пересказывает Котлинскому все события сегодняшнего дня в подробностях.

— А вот это уже территориальный представитель нашёл местные возможности, — ни секунды не задумывается Котлинский. — По команде из центра. Кстати, скорее всего, людей брали в соседней стране, не у нас. Двести километров до нас — полтора часа езды. И люди, скорее всего, не знают вообще подоплёки. Разовые исполнители. Из отчаявшихся там слоёв. Кстати, сам региональный скорее всего сидел неподалёку и всё наблюдал… если не координировал.

— Не слишком ли быстро для частной лавочки? — с сомнением качает головой Саматов. — Ещё и в чужой стране.

— От нашей пациентки они не получили порядка двадцати тысяч долларов. В год только из нашей области к ним едет до полусотни человек. К сожалению, онкология — бич нашего региона и нашего времени, — вздыхает Котлинский. — А теперь гляньте в масштабах нашей страны.

— Это миллион в год только с области? — присвистываю.

— Да, причём без учёта стоимости патронажа, а на нём они тоже зарабатывают, — кивает Котлинский.

— Ну, если миллион в год только с области, со всей страны будет около десяти-пятнадцати миллионов в год, — размышляет Араб. — Всё равно, как-то крутовато закручено для обычного медицинского концерна, нет?

— Прибавьте соседние страны, — продолжает доказывать Котлинский. — Я вам как владелец схожей клиники говорю… Я представляю их психологию, хотя и не разделяю её. Не забывайте, в Таможенном Содружестве у нас по медицине единое пространство. Вы забыли умножить цифру на соседей, с которыми в медицине у нас пространство одно. А в масштабах даже двух соседних стран, это уже не пять. А до ста пятидесяти миллионов в год… И выше. Теперь вы скажите. Чего стоит на этом фоне один школьник?

— Лицеист, — поправляю Котлинского, но шутки никто не поддерживает.

— А давайте-ка пройдёмся, — Араб задумчиво кивает Котлинскому и они, поднявшись со стульев, куда-то выходят.

Следующие пятнадцать минут Араб с Котлинским отсутствуют, а Саматов промывает мне мозги:

— … и не нужно самодеятельности. Большинство госструктур и так заточены на вытаскивание тебя из любой жопы. Нужно просто уметь придавать им правильный импульс… зачем ты поперся домой? Почему не подождал меня, когда я звонил? — ходим по кругу в третий раз. — Впрочем, пока я не готов ответить, прав ли ты был, — итожит Саматов, когда в дверях снова возникают Араб с Котлинским.

— Наши разобрались с «пассажиром». Пассажир из соседней страны. Остальных не знает. Задача была — придержать пацана, пока заказчик задаёт вопросы. Гонорар — четыреста долларов за два часа работы… В инъекторах был паралитик, — сообщает Араб, усаживаясь на стул. — У них был с собой и антидот. Целью было исключительно обездвижить. Это общая практика, использовать паралитик в таких случаях.

Котлинский за спиной Араба кивает.

— Араб, а кто ты по образованию? — спрашиваю я, чтоб проверить кое-какие догадки. — Если не секрет?

— Секрет, но ладно… Военно-медицинская академия, — гордо расправляет плечи Араб. — Коллеги. Только я психиатр. Изначально. До того, как сюда попал.

— А почему не полевая хирургия? — интересуюсь. — Это разве было бы не логичнее? — в этом месте все начинают смеяться.

— Как раз нет. Ты нас путаешь с другими, — качает головой Араб. — Мы не воюем за линией фронта в длительном отрыве от своих.

Все продолжают смеяться.

— С точностью до наоборот. Мы всегда в центре всех ресурсов государства. Как нашего, так и любого другого, куда наше официальное лицо прибывает с визитом, — улыбаясь, поясняет Араб. — И если уж, тьфу три раза, в нашей работе появляется потребность в хирургах, они всегда рядом и лучшие в стране, неважно в какой. А вот психиатр в нашей работе необходим и полезен гораздо больше хирурга.

— Не подумал, сморозил глупость, — киваю.

— Господа, я пройдусь по территории? — спрашивает Котлинский, обращаясь к Саматову. — Мне тут есть к кому зайти.

— Да, нам как раз нужно кое-что обсудить и принять кое-какие решения, отвечает тот.

Дверь за Котлинским захлопывается, а Саматов с Арабом снова занимают стулья вокруг меня.

Не всё. Сегодня ещё будет.

— Похоже на правду, — кивает вслед вышедшему за двери Котлинскому Араб и поворачивается к Саматову. — Какие будут инструкции? Вернее, решения?

— Нас не устраивает «похоже на правду», подождём приговора черепов, — отвечает ему Саматов.

— Аналитической группы, — переводит мне Араб, затем снова поворачивается к Саматову, — А давай-ка я, для ускорения процесса, пойду с ними поучаствую?