"Фантастика 2023-74". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Осояну Наталия - Страница 379

А потом передо мной распахнулись ворота внутренней крепости, самой горделивой и самой величественной из всех, когда-либо мною увиденных. Ведшие моего коня монильцы остановились, один из них протянул руку — стало понятно, что тряское путешествие в седле закончилось, пора спешиваться. Это оказалось труднее, чем забираться наверх… Впервые мне пришлось иметь дело с верховой лошадью. Хорошо ещё, что предоставленное мне животное спокойно, как скала.

От ворот по широкому проспекту между более строгими, не так густо озеленёнными строениями мне пришлось пройти примерно с полкилометра, прежде чем в лицо ударил простор. Здесь небо не заслоняли нависающие галереи и башни почти не беспокоили взгляд. Площадь, размерами своими запросто способная спорить с главной московской площадью, сперва даже испугала меня тем расстоянием, которое мне предстояло пересечь пешком.

Но затем эта мысль отступила на второй план. Оглянувшись, я обнаружил, что площадь опоясывает подковообразное возвышение, и поднят этот примосток довольно значительно. Гранитные лестницы, поднимающиеся к его верхней кромке, располагались справа и слева, но сопровождающие явно направляли меня прямо, туда, где не было никаких лестниц, зато стояли выстроившиеся в идеальном порядке солдаты в парадных старинных доспехах, начищенных до солнечного блеска, с зеркально сияющими щитами.

Впрочем, присутствовали тут не только солдаты. Вдоль всего края подковообразного возвышения замерли люди. Сперва мне показалось, что они отличаются друг от друга только ростом: одеты монильцы были абсолютно одинаково, в лазурные длинные одеяния. И, кажется, что они не настоящие, а, может, заколдованные — расставленные тут для красоты. Чуть позже странное впечатление отступило. Ну да и чего ожидать от меня, сбитого с толку, растерянного? Здесь, во внутреннем замке Арранарха, музыка окружала меня уже со всех сторон и вела, вела вперёд с настойчивостью человеческой руки. Может быть, в этой музыке тоже живёт своя магия? Неизвестно. Айн тоже молчала, не пыталась мне ничего подсказать.

Я даже замедлил шаг, опасаясь, вдруг успел совершить уже какую-нибудь оплошность, или не совершу ли вот-вот. Тем более что спутники мои как-то разом отстали, и я остался один. Неосознанно замедлил шаг.

Но меня никто не торопил. Все терпеливо ждали. Продолжая идти к основе «подковы», я разглядывал и бойцов в парадных доспехах, и тех загадочных людей в лазурном. Среди них оказалось немало женщин, и мужчины самые разные — рослые, щуплые, молодые и старые, атлетические и запущенные. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на самом деле одеты они в чёрное, поверх которого закутаны в широкие плащи чистого небесного цвета. Своей неподвижностью они действительно могли бы напугать, но, присмотревшись, я заметил, что многие улыбаются, и это оживляло их лица, а поэтому и весь облик.

Я ещё не приблизился к двум передним рядам солдат, когда те вдруг расступились, опустились на колено, положили щиты на брусчатку площади, оперли их на ступни. Следующие два ряда, тоже склонившиеся передо мной, уложили щиты себе на колени, остальные, согнувшись, подставили плечи, руки, даже ладони. И минуты не минуло, как передо мной выросла лестница из щитов, и все явно ожидали, чтоб я поднялся по ней.

Боязно было шагнуть на ступени по-настоящему живой лестницы. Но опоры оказались неколебимы, будто не людьми поддерживались, а камнем, равнодушным к неудобству и боли. Я поднимался медленно, но неудовольствие этим фактом, если оно было, солдаты оставили в себе. Собственно, раздражения или нетерпения на лицах я бы не увидел — забрала-то были опущены. До верхней кромки возвышения я добрался с облегчением.

Монильцы в лазоревых плащах теперь оказались прямо передо мной. Ну, может быть, шагах в тридцати, не больше. Один из них, седоволосый, пожилой, ждавший в середине, сделал три шага мне навстречу. Я смотрел на него вопросительно: надо ли мне поклониться? Надо ли мне подойти ближе? Что мне вообще надо делать? Подскажите, ей-богу, сделаю!

— Приветствую тебя, уроженец нового мира магической сферы! — У старика оказался очень сильный, красивый голос. «Он бы, наверное, мог раньше в опере петь, — подумал я. — Вот это голосина!» — Приветствую тебя, наш новый собрат!

— Благодарю. — Это я проговорил едва слышно, надеясь, что если мне полагается молчать в тряпочку, то народ корректно сделает вид, будто не слышит.

Мягко взревели трубы; как близки всё-таки традиции двух наших миров! Я подумал об этом, вслушиваясь в глубокие, словно из-под земли поднимающиеся звуки. Старик взял меня за руку, нажатием дал понять, что нужно развернуться. Лестница из золотых щитов уже распалась, ряды стражи расступились, вперёд вышли невесть откуда взявшиеся лучники. Залп они отправили прямо в небо, и тот вдруг рассыпался на тысячи неспешно кружащих цветочных бутонов. Воздух вскоре пропитался ароматным тёплым снегом. Наверное, именно так и бывает весной в отцветающих вишнёвых садах. К трубам добавились барабаны и ещё что-то, что я со своим весьма средним слухом никак не мог в полной мере охарактеризовать.

Блистая доспехами, воины выстроились в две широкие полосы, обозначив широкий коридор. Но никто не спешил занимать его. Вновь потянув за руку, монилец развернул меня к себе лицом. Сильные у него всё-таки глаза, как и руки. Да и гадать не приходится, передо мной — сильный, очень сильный маг. Настолько могущественный, что не боится прикасаться к кейтаху, даже оправданному.

— Мы видим тебя и принимаем тебя, чародей. Говори, готов ли ты стать опорой Мониля? Отвечай.

— Готов.

— Готов ли ты хранить это синее небо и эту зелёную землю для тех, кто обделён мощью? Отвечай.

— Готов.

— Признаешь ли ты Мониль своей второй родиной и примешь ли Мониль всем сердцем? Готов ли сделать это? Отвечай.

— Да.

— Прими честь и славу, прими благодарность и признание. Будь одним среди нас, будь достоин этой чести.

Женщина в траурно-чёрном платье, почти скрытом лазоревой накидкой, появилась по левую руку от старика. Она несла свисающую с ладоней узорную цепь, наверное, золотую, отделанную яркими пятнами выразительно-синих камней. Перед этим предметом, протянутым мне, я без подсказок опустил голову. Старик-монилец положил её мне на плечи и вновь дал понять, что неплохо бы повернуться лицом к площади.

Первое, что я увидел — как склоняют головы люди, увенчавшие собой подковообразное возвышение, люди, облачённые в лазурь. И только тут, будто кто мне на ухо нашептал, понял вдруг, что вижу перед собой всю монильскую курию в полном составе. Вот они, куриалы, управляющие магическим миром, обладающие здесь наибольшей властью, те, кто вправе решать судьбу Мониля и людей, которые его населяют. Все они пришли сюда приветствовать меня и принять… Принять? В это сложно было поверить, однако мгновением позже куриал, в котором я с запозданием узнал Логнарта, накинул мне на плечи длинный лазурный плащ, сам застегнул на плече аграф — и сомневаться стало намного труднее.

Они и в самом деле приняли меня в курию? Может ли такое быть?

Старик сделал единственный жест, в котором я уже без труда угадал магию, и прямо перед нами развернулась хрустально-прозрачная эфирная лестница. На неё я шагнул без опасений, плечом к плечу с монильцем. А за нами потянулись все остальные куриалы.

Я шёл, всё ещё не веря в случившееся. Потом осторожно ощупал цепь, лежащую на груди. Тяжёлая штука, судя по весу, действительно золотая, с крупными вставками из лазурита. Такая же была и на моём пожилом спутнике, и на тех монильцах в лазурных плащах, что следовали за нами.

— Не стоит оглядываться, — проговорил старик. — Ты должен смотреть вперёд, улыбаться народу, махать рукой, кивать. Больше ничего.

— Прошу прощения.

— Не надо и извиняться. Тебя, как и положено по традиции, оставили в полном неведении относительно протокола и любых действий. Конечно, образованный чародей монильского происхождения всё равно поневоле оказался бы в курсе, но с тобой традиция была соблюдена в точности. Это, как мне кажется, хороший знак.