"Фантастика 2023-74". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Осояну Наталия - Страница 452

В конце концов, пришли к решению, что всё прочтёт и подпишет Арс. Тем более что, в отличие от меня, он хотя бы служил в армии и имел определённое представление о терминологии, если не о специфике ведения боевых действий.

Я мог думать только об Эндилле. Разумеется, после обработки, которой подвергла его айн, он мог говорить только правду, причём исчерпывающе и чётко. Но и после допроса, проведённого спецназовцами, и после того, как демоница уже присосалась к нему пиявкой в предвкушении обряда, он ещё способен был мыслить. И мне захотелось задать ему несколько вопросов о Гильдии Тени. Спецназовцы, естественно, не спрашивали пленника о традициях и обрядах Учения, о мировоззрении, о взглядах на жизнь, потому что, естественно, их это ничуть не интересовало.

Зато вызывало любопытство у меня. Совершенно неожиданно для себя я сполз на отвлечённый разговор о своей особе. Может быть, это произошло потому, что мне было искренне интересно понять, почему же я таков, каким стал после получения айн? И могло ли всё получиться иначе, могло ли прийти к какому-то другому финалу?

— То, что ты сделал и продолжаешь делать, далеко выходит за рамки простой борьбы за выживание, — сказал мне Эндилль. Он и теперь говорил очень медленно, с трудом, как умирающий, уже не чающий спасения, экономно расходующий остатки сил на то, что ещё у него в жизни осталось. — Так что не стоит тебе вставать в позу жертвы. Ты был жертвой на начальном этапе, но теперь-то уже давным-давно превратился в нападающего. В агрессора. К чему ж ты стремишься?

— А каково оно, по твоему мнению, это простое выживание?

— Чтоб просто уцелеть, тебе следовало не лезть туда, где знают о существовании айн. Ты же знаешь уже, что человеческих миров намного больше, чем два или три. Было бы из чего выбирать, и никто бы там тебя не тронул.

— То есть банальное стремление жить там, где родился, в твоих глазах — что-то большее, чем просто выживание?

— Желание ставить условия и рассуждать, как ты можешь жить, а как не способен, уже поднимается над абсолютным минимумом потребностей. Ты прекрасно знаешь, что требуется человеку для биологического существования. Если ты пренебрёг безопасностью ради удовлетворения своих потребностей, то кто в этом виноват, если не ты?

— Ошибаешься. Мы не биологические машины, чьи потребности исчерпываются едой, водой, воздухом, сном там… Есть ещё душа, и у неё — свои надобности.

— Душа, — пробормотал Эндилль. Пытался усмехнуться, но у него не получилось. Я лишь уловил импульс, не более. — Раз пошли разговоры о душе, значит, ты капризничаешь. Как ребёнок. Ты из тех людей, которые привыкли требовать от судьбы раз в десять больше, чем нужно. В расчёте, мол, если дадут хоть десятую часть от запрошенного, значит, уже хорошо. Ты желал комфорта себе, и так, чтоб тишь, гладь да покой. И чтоб все заинтересованные стороной тебя обходили. Не многого ли захотел?

— Уж сколько ни захотел — всё моё.

— Сам-то понимаешь, насколько обнаглел?

— А ты понимаешь ли, что люди разнятся, как снежинки? Есть те, кто выживет где угодно, лишь бы еда, вода и воздух были в достатке. А есть те, для кого родина — значимое понятие, знаешь ли. Я ведь даже не о патриотизме как таковом сейчас говорю. И даже не о берёзках-ёлочках. А о духовной тональности, звучащей именно здесь, в этом пространстве, в этих жизненных условиях, именно в соседстве этих людей. Та, которой я от рождения созвучен. Для меня не ощущать в своём окружении духовного резонанса — всё равно, что не дышать, не есть, не пить. Я сдохну. Ты вообще способен это понять?

— Зачем ты мне это говоришь? Зачем доказываешь?

— Я думал, тебе интересно. Иначе зачем мы вообще разговариваем?

— Мне перед смертью — а я нисколько не сомневаюсь, что ты меня убьёшь! — интересно только одно. Знать, что ты всё равно расшибёшься о Гильдию и потеряешь всё, что с таким трудом приобрёл, вместе с самой жизнью. Это утешает.

— Ну-ну…

— Знаю, что так и будет.

Я только плечами пожал. Сожаления о том, что придётся сделать с ним, и не только с ним, в процессе разговора ослабли, а теперь и вовсе пропали. Да, ребята, что поделаешь, раз уж мы воюем? На войне нет этики и морали, на войне приходится думать о результативности своих действий, а запланированные действия были самыми результативными. Айн, осознав, что я не передумаю, заметно подобрела, полюбопытствовала, буду ли я так же уступать ей и в будущем, а если буду, то на каких условиях. И терпеливо дожидалась, когда найдётся минутка на проведение кровавого обряда.

— Когда вы предполагаете начинать операцию? — спросил у меня спецназовец.

Это был мой соотечественник по имени Семён. Он тоже относился ко мне с подозрением, смотрел свысока, но в разговоре всегда был вежлив и осторожен. Сообща главы спецназовских групп назначили его ответственным за переговоры со мной, хотя бы потому, что мы общаемся на одном языке. Да и понимал он меня намного лучше, чем китайцы или американцы.

— Начинайте сейчас.

— А стоит ли так возиться с ним? — Он неопределённо кивнул в сторону, но и так стало понятно, что спрашивает о пленнике. О ком же ещё?

— Возиться? Да я и не вожусь. Но мою девицу надо ублаготворить. Чтоб она была способна на лучшую магию, чем обычно. Как раз сейчас это особенно важно.

— Ты про эту свою?.. Она способна будет на активные действия? Хм… И каково оно вообще — вот так работать?

— Странно. Выглядит, как узаконенная шизофрения. Но вообще ко всему на свете можно привыкнуть. Я привык.

Во взгляде Семёна промелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Мимолётное непрочное чувство, да и не так уж меня интересовало, как они ко мне относятся, поэтому я не обратил внимания на такой чисто человеческий отклик на мою проблему. От ребят мне нужна отличная служба. Лишь бы делали дело, а делать они будут, потому что самим-то жить хочется, так куда деваться?

— С магами поладили? Нашли общий язык? Сработаетесь?

— Есть контакт.

— Артефакты освоили? Все? Хорошо. Я-то один, мне ж не разорваться. Я буду на одном объекте, но и там не одновременно же во всех местах.

— Это понятно. План не меняется? Вы будете участвовать в захвате Младшей чаши?

— Не меняется. Думаю, естественно предположить, что самый крутой чародей в Гильдии — именно их старший. Этот самый Сын.

— Нелогично. Старший в любой организации — в первую очередь администратор. А лучшие чародеи, по логике, как лучшие бойцы, должны не административными вопросами заниматься, а быть телохранителями, например, всякими исследователями, учёными. Мы же в реальной жизни, а не в компьютерной игре.

— Ну, вообще да. Но тут особый случай. Административные функции в Гильдии исполняет Преторий. Кстати, там тоже заседают ведущие чародеи. Да, Сын чародея там не единственный могущественный маг — но он один из самый сильных. И дай бог, чтоб меня одного на него хватило.

— Считаете, что может не хватить?

— Не представляю. Он ведь будет иметь в своём распоряжении дополнительные источники энергии… Но не будем раньше времени паниковать. Главное, чтоб он был один, без группы поддержки. Не хватит у меня опыта на группу.

— Постараемся сделать так, чтоб к нему никто не поспел.

Нападение на ключевые гильдейские объекты было назначено на четыре утра, поэтому я даже не ложился. Курия, предоставившая мне нужные сведения, а потом ещё возможность воспользоваться магическими переходами для тайной транспортировки войск. Интересно, Гильдия и в самом деле ничего не знает о запланированной операции? Вот и посмотрим…

Младшей чашей называлось святилище, спрятанное на территории закрытого заповедника. Наглости гильдейцев можно было искренне позавидовать, а позиция Курии в этом вопросе у меня лично вызывала недоумение. С другой стороны, я понимал, почему та предпочитает быть слепой, глухой и немой, делать вид, будто Гильдии вообще не существует. Понимал, но считал, что путь этот провальный, бесперспективный, и лучше было элементарно не доводить до нынешнего сложного положения.