Мемуары рядового инквизитора. Господин королевский некромант (СИ) - Романова Галина Львовна - Страница 109

- У вас мало людей, граф?

- {Людей, -} прищурился тот, - у нас достаточно. Но вот с трусами явный перебор… Вы уже можете удирать, принц. Чем скорее уберетесь, тем дольше проживете. И мой вам совет, - он уже развернул коня и бросил последние слова через плечо, - не берите вещи. Когда бегут, спасая свою шкуру, не до барахла.

Кивнув сыну, он направился было обратно, на позиции, но услышал за спиной дрогнувший голос:

- Вы… назвали меня трусом, граф?

- Да, - не оборачиваясь, кивнул тот.

- Как вы смеете? Да вы знаете…

- Знаю, - Анджелин так и остался спиной к собеседнику, - знаю, с кем имею дело. С трусом и слабаком. И предпочитаю погибнуть в бою, нежели остаться в живых и служить такому королю, как вы. Да и вообще жить в том мире, который нам грозит. Прощайте, ваше высочество. Встретимся на вересковых пустошах… может быть. Там, кстати, хорошо. Вам понравится.

Он пришпорил коня и услышал отчаянный крик:

- Нет! Стойте! Стойте, я сказал! – принц подбежал, хватая графа за стремя. – Что вы там говорили про вересковые пустоши?

- Только то, что я там был. Мой названный брат – некромант. Вы должны его знать. Мастер Груви. Згаш Груви.

- Великий Инквизитор, - лицо принца дрогнуло. – У вас… нас… сколько времени?

- Несколько минут.

- Я, - Богумир отвел взгляд, - успею надеть доспехи?

Огрызаясь, отстреливаясь, пока оставались в колчанах стрелы и метательные дротики и сулицы, смешавшись конные и пешие, остатки войска отходили к реке, спеша на излучину, где за камышами, у берега темнела полоса тонкого льда. В обычные зимы тут долго оставалась незамерзающая полынья, в которой надолго задерживались пролетающие утки и гуси. В этом году зима выдалась суровая, лед на реке достигал локтя в толщину, и стремнина замерзла. Но зима уже заканчивалась, пару раз уже проносились в теплом дыхании весны первые оттепели, и река тоже чуяла приближение тепла. До весеннего солнцеворота оставалось всего несколько дней. Лед уже потрескивал, и вода подмывала его снизу.

До спасения оставалось всего ничего, но достичь реки мешала вражеская конница, которая отрезала остатки войска от берега. Зажатые между конниками и ожившими мертвецами, они должны были полечь все до единого.

Крохотный отряд в каких-то полсотни мечей и копий не мог переломить ход сражения, но он ударил так неожиданно и атаковал в бок вражеской коннице так стремительно, что те дрогнули, ослабив натиск. Часть строя оказалась буквально вмята внутрь, конники смешались, завертелись, сцепившись с новым противником. Не зная, что это последний резерв и больше у королевских войск нет никого – не станешь же рассчитывать на прислугу и конюхов в обозе! – конники остановились, пятясь и перестраиваясь. И это дало остальному королевскому войску отчаянным рывком прорваться к реке. По пятам за ними устремились ожившие мертвецы.

Едва кони и люди ступили на лед, тот затрещал, пошел трещинами. Под ногами что-то гулко хрустнуло. Кто-то закричал. Кто-то споткнулся, падая. Под кем-то уже проламывался лед.

- Не останавливаться! Сомкнуть ряды! – прозвенел чей-то голос. – Копья на плечи!

Кто-то послушался команды. Люди сбились плотной кучей, стали отступать ближе к середине реки. Лед трещал под ногами. В трещины тут и там плескалась вода.

В один прекрасный миг послышался глухой раскатистый треск. Часть льда ушла под воду, вторая половина первой льдины встала вертикально. Плеснула освобожденная черная вода…

… но ожившие мертвецы уже высыпали на лед, спеша догнать удирающую добычу. Они не видели – не понимали, не могли понять и сообразить – что перед ними уже разверзалась полынья. Лед ломался, трещины разбегались все дальше и дальше. И преследователи один за другим падали в воду. Какое-то время они бултыхались на поверхности, но, забыв все на свете, скоро замирали и камнем шли ко дну, не успев добраться до живых людей. А те отступали, отходя к противоположному берегу.

Конница врага слишком поздно сообразила, что противник от нее ускользает. Что сражение, которое должно было обернуться разгромом королевских войск, завершилось всего-навсего их отступлением. Конники попытались было кинуться в погоню, но им преграждали путь с одной стороны все расширяющаяся полынья, с другой – собственные покойники, а с третьей – та самая жалкая кучка всадников, которая так удачно отвлекла на себя внимание.

И конница развернулась к новой добыче, чтобы отомстить за поражение.

Вот тут-то Анджелин Мас и потерял сына из вида.

Рядом с ним все время держался принц Богумир. Наездником его высочество был неважным, фехтовальщиком – еще хуже, и с первых же секунд боя стало ясно, почему королева Ханна так не хотела отпускать сына на войну. В запале боя, крича от ярости и страха, принц так размахивал мечом, что только чудом не покалечился сам и не порубил свое окружение. Следя за принцем одним глазом, Анджелин и не заметил, куда и как исчез Святомир.

Впрочем, ему было не до того.

Река уносила ожившие трупы, нейтрализовала ту силу, которая подняла их из могил, снова превращала тела в жалкие развалины. Магия природы вступила в схватку с магией человека и более древняя одержала верх. Но были еще и люди. Живые люди, которые не желали отступать. На берегу реки и частично на льду чуть выше по течению от того места, где тонули, не в силах противостоять стихии, мертвяки, закипел бой.

Даже скорее не бой, а бойня, ибо что могут сделать полсотни бойцов, пусть даже и лучшие из лучших, когда против них – почти полтысячи мечей и дротиков? Только погибнуть или отступить, смешавшись с другим крылом своего войска, которое отходило точно так же, но ниже по течению.

И Анджелин Мас решил прорываться к своим.

- Сомкнуть ряды! – крикнул он, и его голос каким-то чудом на миг перекрыл шум битвы. – За мной! Труби…

Этот последний призыв услышал только герольд, державшийся все это время за его спиной. Тот выхватил рожок, поднес его к губам, но успел сыграть лишь несколько нот, как упал с седла, выбитый из него чьим-то метко брошенным копьем. Упал и был мгновенно затоптан вместе с сигнальным рожком.

Но начало сигнала и крик графа были услышаны, и остатки отряда элитных телохранителей сомкнулись вокруг графа и принца Богумира. На миг они встретились взглядами. «Живой!» - успел подумать Анджелин Мас. За спиной принца мелькнул ярко-голубой плащ – вся свита графа носила такие плащи, и он был более, чем убежден, что это плащ его сына. Остальных рядом просто не было.

- За мной!

Заработали мечи, пришпоренные кони рванулись вперед, грудью налегая на коней противника. Они напирали, пытаясь если не прорваться, то хотя бы подороже продать свои жизни. Привстав на стременах, сжимая коленями конские бока, Анджелин рубил направо и налево, не думая, куда бьет и по кому попадает. Он знал, чувствовал, что остатки его отряда подаются назад. Что они отступают, их становится все меньше и меньше, что скоро не останется никого. Знал, но продолжал сражаться, ибо остановиться и опустить руки означало предаться отчаянию, а он не мог себе этого позволить.

Откуда-то издалека, из самой сердцевины схватки, послышался хриплый фальшивый звук рожка – то ли трубач не погиб под копытами коней и попытался до конца исполнить свой долг, то ли кто-то подобрал его рог и попробовал дунуть в него, но не хватило дыхания и умения. Не важно. Как бы то ни было, сигнал был услышан вовремя.

Внезапно напор вражеской конницы ослаб. Вернее, сперва он усилился так, что остатки его отряда все-таки оказались разорванными. Водоворот схватки разделил Анджелина и того юношу в голубом плаще. Рядом с ним остался только принц Богумир и десяток мечников – прочие либо полегли, либо были оторваны от них и сражались в стороне. Но вражеская конница не стала добивать их – лишь ближние к ним продолжали бой, остальные разворачивались, чтобы отразить нападение со спины.

- Мас! Мас! – раздавались с той стороны крики.