Мемуары рядового инквизитора. Господин королевский некромант (СИ) - Романова Галина Львовна - Страница 113

- Ваше величество? Она здесь.

Мирабелла ахнула. В бледной до синевы, мокрой от пота и слез женщине с распухшими, искусанными в кровь губами, растрепанной, с затравленным взглядом замученного животного, лежавшей уже не на родильном кресле, а в постели, куда ее перенесли, она с трудом узнала свою сестру. Августа казалась чужой. С явным усилием она повернула голову, приподняла руку, что-то прошептала.

- Что…- Мирабелла прикусила губу, чтобы не расплакаться, - что случи…

Августа сделала манящий жест. Девушка наклонилась ближе.

- Я… - услышала она хриплый шепот, - умираю…

- Нет!

- Уми… раю…

- Ничего подобного, ваше величество, - вылезла повитуха. – Роды были тяжелыми, но все в порядке. Вы живы… небольшая слабость бывает у всех женщин. Тем более что вы родили до срока. Сейчас вам дадут укрепляющего питья, вы немного поспите, отдохнете и уже завтра утром…

- Завтра…- Августа смотрела на сестру, - не будет… Мира, я… я знаю… Чувствую…там…

- Не надо, - девушка коснулась ее руки, поразившись тому, насколько она холодна, - не говори ничего. Ты…

- Должна… успеть… - Августа стиснула зубы, пережидая, очевидно, приступ боли, - успеть… главное… Ребенок… наследник… он…

Взгляд ее переместился на повитуху. Та попятилась, как будто ее уличили в чем-то недостойном.

- Ребенок… он… жив! – закивала она. – Жив!

- Покажите!

Вторая повитуха наконец обернулась. На руках она держала сверток, из которого торчало что-то красное. Лицо! – осенило Мирабеллу. – Это красное – личико новорожденного ребенка! Малыш морщил личико, собираясь заплакать. Он показался девушке каким-то уродцем, и она с трудом заставила себя смотреть на него.

- Мальчик. Это мальчик, - сказала повитуха. – Живой и здоровый мальчик.

- Мальчик, - повторила Августа, и улыбка тронула ее искусанные распухшие губы. – Сын…

- Сын, - выдохнула Мирабелла, понимая, что только что произошло. У королевы родился сын. Наследник имени и титула. А это значит, что принц Богумир больше не наследник трона. Он всего лишь дядя будущего короля. А его мать, Ханна Данская, теряет ровно половину своего влияния…

Но ведь здесь послы из ее страны. Что будет, если…

- Ты… - она вздрогнула, услышав шепот сестры, - ты должна его… защитить… моего сына… Он – король. Он…

- Нет, - Мирабелла крепче стиснула руку сестры, - не говори так. Ты – его мать. Ты должна…

- Я умираю, - на сей раз слово далось Августе с трудом. – Я не доживу до рассвета. И ты… и только тебе я могу доверить ребенка. Защити его. Воспитай. Сделай королем.

Принцесса попятилась, мотая головой, словно пытаясь отогнать повисшие в воздухе слова.

- Нет! Нет! Я не могу…

- Должна. Позови… позови канцлера и… хранителя печати… Это важно. Это приказ! – собрав силы, Августа приподнялась на локтях. На миг ее глаза блеснули прежним огнем, и Мирабеллу словно ветром сдуло. Она выскочила за дверь, а за ее спиной повитуха закричала, зовя доктора Зоннера.

- Мы приехали? Мы уже приехали?

Всякий, кто вынужден был делить дорогу с нетерпеливым и непоседливым юным спутником, меня поймет. Но в тот раз я сам слишком торопился, чтобы сердиться на девушку. Зирка просто озвучивала то, что было у меня на сердце. Меня гнала тревога, нетерпение и чужая воля.

Мы спешили. Конь под нами не останавливался – чувствуя, что опаздываю, я убил его и поднял уже трупом. В конце концов, некромант я или нет? Спешить заставляло терзавшее меня недоброе предчувствие – вот уже несколько дней подряд снился один и тот же сон, и я отчаянно боялся опоздать.

{Ромашковое поле. Лето. Тепло. На небе ни облачка. Ветра нет. Все замерло. И по этому полю идет Родольф. Просто идет, глядя куда-то вдаль. И не откликается на зов. }

Увы, я, как некромант, слишком хорошо знал, что может означать этот сон. По пути нам приходилось несколько раз проезжать мимо небольших городков и деревень, и я каждый раз, несмотря на спешку, сворачивал к кладбищу. Возле каждого обязательно находился либо маленький храм, либо скромная часовенка, посвященная Смерти. И там я преклонял колени перед алтарем богини, взывая к божественной супруге. Она не отзывалась.

Такое уже однажды было, много лет назад, когда Смерть за что-то разгневалась на меня. Одно время мне даже казалось, что мы можем расстаться до срока, что она отправится искать себе нового Супруга. Но на сей раз я чувствовал, что за ее молчанием скрывается кое-что пострашнее обычной размолвки между мужем и женой. И опять я был во всем виноват. Увы, но если смертный связывается с богом, пусть будет готов к тому, чтобы принять всю вину на себя.

Мы спешили. Молчание богини подхлестывало не хуже кнута. Я должен был успеть догнать далеко ушедшую армию. Догнать до того, как случится непоправимое. Догнать и успеть остановить то, что пока еще только начиналось.

Заблудиться я не боялся – на помощь мне приходила магия. Мой дар некроманта, разбуженный когда-то в юности, мог на время задремать, но совсем исчезнуть – нет, никогда. И сейчас я просто слушал мир и спешил туда, где громче и яснее всего звучал голос смерти. Я чувствовал направление, знал, что там, куда меня влечет, слишком много крови и смертей. Кроме того, и мой мертвый конь тоже тянулся туда – магия к магии, смерть к смерти. Внутренним взором я видел это как зарево, встающее над миром и искажающее пространство. Все живое сторонилось, спешило прочь, и только я, некромант, двигался навстречу. Зирка, сидевшая у меня за спиной на крупе коня, сжималась в комочек, тычась носом мне между лопатками, и лишь твердила одно и то же:

- Мы приехали? Мы уже приехали?

Я молчал, только пришпоривал коня, который и так мчался на пределе сил. Я знал, что он будет так скакать, пока я буду поддерживать в нем энергию – или пока не истлеют конские мышцы.

И наконец мы достигли цели – берега реки. Небо над ним было словно разделено на две половины – с одной стороны обычное небо березеня-месяца*, высокое и чистое, а с другой – словно налитая гнилой кровью старая рана. С одной стороны – весна во всем ее блеске, с проталинами, первым теплом, подснежниками и птичьими трелями, начало новой жизни. А с другой – смерть, мороз, холод и пустота. Не знаю, как видели небо другие, а я – вот так.

(*Березень – здесь, второй месяц весны. Прим. авт.)

Меня тянуло туда, где небо было словно рана, но я должен был спешить в другую сторону. Меня ждали там.

Конь встал внезапно, так резко, что я чуть не вылетел из седла и от неожиданности ослабил контроль. Ноги мертвого жеребца тут же подломились, и он рухнул в снег. Вскрикнула девушка. Мы с Зиркой упали, и я еле успел выпрямиться, когда передо мной из солнечного марева соткалась знакомая фигура.

{Постой! }

- Ты? – я задохнулся. – Наконец-то! Я… звал…

{Слышала. Знаю. Я не могла прийти на зов.}

- Много работы? – кивнул в сторону дальнего берега реки.

{Много. А будет еще больше. Я уж хотела тебя искать… а ты пришел сам. Пора, Згаш! }

Смерть улыбнулась, протягивая мне руку. Зирка, которая жалась ко мне, испуганно заскулила, пряча лицо у меня где-то под мышкой. Я тихо отодвинул от себя девушку. Куда бы ни звала меня моя божественная супруга, моей спутнице там делать было нечего.

- Куда ты зовешь меня? – как некромант, я слишком хорошо знал, что бывает, когда Смерть вот так протягивает руку и зовет за собой, но все-таки решил потянуть время.

{Туда, где тебе должно быть. Туда, где тебя ждут…}

- Не слишком ли рано? Я вроде не ранен и не болен… И, кроме того, у меня дела…

{У тебя здесь больше нет никаких дел. Но есть долг. Перед своей семьей. }

- Семьей? – мне захотелось себя ущипнуть.

{Семьей. Ты забыл, что я – твоя жена, а ты – мой муж. И у нас есть сын. Сын, которому ты нужен. Прямо сейчас. И я хочу отвести тебя к нему, чтобы мы, наконец, были вместе… навсегда.}