Мечты о пламени (ЛП) - Сент-Клэр Келли - Страница 60

— Я могу постоять за себя, — говорю я.

Он останавливается и тащит меня за дерево. По обе стороны от нас маршируют Брумы в форме. Он не посмеет дотронуться до меня. Не при таком количестве любопытных глаз.

— Так ты поэтому злишься? — в недоумении спрашивает он.

— Конечно, — говорю я в отчаянии.

Он что, совсем не слушал?

Он поднимает мой подбородок.

— Со времен Купола у меня никогда не возникало сомнений в твоих боевых способностях, — говорит он. Его глаза темнеют. — Я верю, что ты способна защитить себя. Я просто не хочу, чтобы ты попала в ситуацию, когда тебе придётся это делать, — он отпускает мой подбородок.

Наконец-то прогресс.

— Понимаю. Я рада, что мы понимаем друг друга, — говорю я.

Он кивает.

— Как и я. Ты можешь вернуться в замок со следующим гонцом и своей стражей, — говорит он.

— Что! — вырывается у меня.

Он останавливается на месте. Я с яростью замечаю, что он имеет наглость выглядеть озадаченным.

— Позволь мне кое-что напомнить тебе, Король Джован, — огрызаюсь я. — Я не вернусь в замок, пока Солати не отступят.

Он нависает надо мной, его лицо напротив моего.

— Тогда с началом битвы ты будешь заперта! — говорит он, глаза пылают.

Я злюсь до невозможности.

— Только попробуй, — наконец вырывается у меня.

— С долбаным удовольствием.

Я поворачиваюсь и ухожу. Моя стража смыкает ряды, как только я отхожу от Джована.

— Чёртов упёртый Брума, — бормочу я себе под нос.

Лёд насмехается.

— Ты способна на большее, девчушка, — говорит он. — Как насчёт куска дерьма с лицом дрочилы…

Он замолкает, когда мимо группы проходит Король Джован.

— Что ты говорил? — вежливо спрашивает Осколок у Льда.

Я неохотно улыбаюсь, в то время как остальные хохочут.

* * *

Мы не останавливаемся, пока небо не начинает тускнеть и снег почти не исчезает. Гласиум получает свой свет от сияния огня Четвертой Ротации в Осолисе. Каждую ночь, по мере того как дым уходит из Четвертой Ротации моего мира, темнеет в Гласиуме. Деревьям Каура в Осолисе требуется большая часть ночи, чтобы втянуть дым обратно и снова осветить небо. Одна из многочисленных войн между нашими мирами произошла, когда мои предки срубили слишком много деревьев Каура и погрузили Гласиум и Осолис во тьму на три оборота.

Я стою рядом с братом и с интересом наблюдаю, как вокруг нас возводятся треугольные убежища. Они представляют собой рудиментарную форму убежищ, которые можно увидеть на Ире.

— Что они делают? — спрашивает Оландон.

— Устанавливают палатки, — отзывается Санджей с места, где он вбивает в землю деревяшку.

— Палатки, — с интересом произносит Оландон.

Я прищуриваю глаза, ожидая истории Санджея. Я не забыла его выдумку на счёт свиней.

— В них спят, — просто говорит он.

Он демонстрирует это моему брату, заползая в возведенную конструкцию. Я вижу, как несколько мужчин делают то же самое. Он говорит правду, я расслабляюсь.

— Хах, — ворчит Оландон.

Он подходит вперёд, чтобы взглянуть поближе.

— Нужно только убедиться, что ты её правильно закрепил, — продолжает Санджей, оглядываясь по сторонам беспокойными, отрывистыми движениями. — У здешнего тумана сильный запах, напоминающий запах шалфея. Он погружает в глубокий сон, если попадает в палатку. Если вдохнуть слишком много, он может убить.

— Зачем Джовану здесь проходить? — спрашиваю я, широко раскрыв глаза.

Санджей бросает на меня серьёзный взгляд через плечо.

— У него есть свои причины. А пока, будем надеяться, что этой ночью не будет тумана.

— Это безмерно тревожно, — тихо говорит Оландон, когда Санджей отходит.

Я киваю, руки опущены. Туман шалфея, должно быть, действует так же, как и дым. Моё внимание отвлекает Лёд, у которого, похоже, приступ.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он яростно вытирает глаза. Слёзы появляются так быстро, как только он успевает их вытирать.

— Не очень хорошо переношу шалфей, — задыхается он.

— Тогда быстрее, нужно поместить тебя в палатку.

Я спешу вперёд и беру колышек, чтобы вбить его в землю.

* * *

Я уставилась на потолок своей палатки, напрягаясь в ожидании первых признаков тумана. Можно ли его увидеть? На всякий случай я сняла вуаль.

Я бросаю попытки и решаю просто встать и проверить. Раздумывая с вуалью в руке, я решаю всё же надеть её. Мне нужно будет держать её, чтобы передвигаться между верёвками и колышками вокруг лагеря. Но здесь нет других женщин. Слишком рискованно оставлять её тут. Я задерживаю дыхание, когда выхожу, одной рукой приподнимая вуаль, а другой нащупывая дорогу.

Я решаю подняться на вершину холма и проверить, нет ли вдали тумана.

— Куда ты направляешься? — раздаётся голос Джована.

Я разворачиваюсь, виновато опуская вуаль.

— Я проверяла туман, — говорю я. — Ты поэтому здесь? — спрашиваю я.

— Что?

— Туман с запахом шалфея, — медленно произношу я.

Король вдохнул его? Джован долго молчит. Я выглядываю из-под ткани и в замешательстве смотрю на него, видя, что он содрогается от смеха. Я оставляю вуаль поднятой над головой.

— Ты говорила с Санджеем, — говорит он после того, как успокаивается.

Проходит несколько секунд, прежде чем у меня от возмущения отвисает челюсть.

— Это не зона тумана с запахом шалфея? — спрашиваю я, чувствуя, как меня охватывает ужас.

Король усмехается, закрывая мой рот.

— Нет, это не зона какого-то тумана. На самом деле, такого понятия, как туман с запахом шалфея, не существует. Это страшилка-история, которую мы рассказываем нашим детям.

— Но ведь Лёд и Вьюга тоже знали об этом! — возражаю я.

— Тебя подловили, моя… — он отступает назад, его рука опускается на бок.

— Чёртов Санджей, — ворчу я. — Держу пари, Ландон тоже не спит.

— Он переживёт.

Он прижимает нежный поцелуй к моим губам, и я двигаюсь в его объятиях, успокоенная мыслью, что он не стал бы этого делать, если бы кто-то мог видеть.

— Ты ведь, в самом деле, не собираешься меня запереть, не так ли?

Я прижимаюсь к его телу, чтобы не замёрзнуть.

— Я бы хотел, — говорит он тихим голосом. — Если бы я знал, что ты в безопасности, это сняло бы огромное бремя с моих плеч. Что тебя не ранили… и не похитили, — после паузы говорит он. Он поднимает прядь моих распущенных волос и вдыхает её запах. — Но ты, чёрт возьми, сбежишь из любого места, в которое я попытаюсь тебя поместить. А я никогда не сделаю ничего, что заставит тебя чувствовать себя так, как ты чувствовала, когда твоя мать запирала тебя, — говорит он.

Наконец, он доходит до сути дела. Я фыркаю.

— Я не собираюсь благодарить тебя за то, что ты понимаешь суть.

Он легонько прикусывает мою нижнюю губу. Я вздрагиваю и откидываю голову назад от лёгкой боли. Он подаётся вперёд и целует то же самое место.

— Джован? — спрашиваю я за мгновение до того, как его рот обрушивается на мой.

На этот раз всё происходит мгновенно. Прилив пьянящего удовольствия. Что же он открывает во мне? Я прижимаюсь к нему, стараясь молчать. Этот поцелуй — именно то, что мне было нужно. Жестокий и отчаянный, жизнеутверждающий.

Мы отстраняемся, задыхаясь. Мои руки остаются опутанными его туникой.

Он смотрит на меня с непостижимым выражением. Я приподнимаю вуаль, которая падает на один глаз.

— Это было… — говорю я, подыскивая правильное слово.

Он снова прижимается губами к моим, а затем упирается подбородком в мою макушку.

— Да, — говорит он. — Так и было.

* * *

Ориентироваться на местности становится всё легче: горы и небольшие холмы сменяют друг друга, приближаясь к внешнему краю Первого Сектора Гласиума. Я наблюдаю за Оскалой, как и окружающие меня люди. Жду появления армии Татум и ищу причину своего беспокойства.