Ювелирная работа - Градова Ирина - Страница 1

Ирина Градова

Ювелирная работа

© Градова И., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Едва удерживая в руках поднос, заставленный деликатесами, Лера медленно шла в комнату: на кухне телевизора не было, а она хотела посмотреть передачу, ведь ей так редко удавалось просто посидеть у экрана, выкинув из головы мысли о работе! Лера питала особую слабость к постановочным «судебным» шоу – во-первых, потому, что дела рассматривались интересные, а во-вторых, ей нравился ведущий – настоящий прокурор. По работе с Никитой Роговым Лера пока не сталкивалась, но его лично знала Алла Суркова, ее непосредственная начальница в Следственном комитете, и поэтому девушке казалось, что она как будто тоже немного с ним знакома. Правда, в шоу Рогов исполнял роль судьи. Он не просто отлично смотрелся в кадре, но и обладал отменным чувством юмора, что делало его программы еще приятнее. Короче, Рогов не походил на большинство юристов, работающих в правоохранительной системе: в лучшем случае, они – просто неплохие ремесленники, а в худшем – недоучки, с трудом окончившие юрфак и считающие себя корифеями только потому, что у них имеется соответствующий диплом, а на самом деле плохо разбирающиеся в законах и путающиеся в определениях. Это в детективных сериалах адвокаты говорят эзоповым языком, завораживая публику цитатами из Кафки и Ницше. В реальности они редко правильно согласовывают падежи и читают что-то, помимо документов по делу, которое в данный момент ведут. Рогов был другим – умным, начитанным и саркастичным, и потому он нравился Лере. Она надеялась, что в настоящем зале суда он так же хорош, как и в студии.

В этот раз мама особенно расстаралась: бастурма, нежный лосось горячего копчения, острый сыр – м-м-м, объедение! Правда, Галина Федоровна упала бы в обморок при виде того, как ее кровиночка за обе щеки уписывает мясо с рыбой, заедая их корнишонами в меду и запивая все это сладким чаем. Вкусовые привычки младшей дочери всегда казались матери странными, и она не уставала ей за это выговаривать, но Лера ничего не могла с собой поделать. Она любила смешивать еду и искренне полагала, что главное для цивилизованного человека – не привычные сочетания продуктов, а умение пользоваться столовыми приборами при их поедании, потому что все остальное – дело вкуса.

Дело, рассматриваемое в программе, напоминало реальное, имевшее место года два назад: известный питерский фотограф в припадке ревности убил жену, распилил тело на части и хранил их на балконе пару зимних месяцев. В конце февраля он вывез останки и захоронил их в лесополосе. Ситуация была интересна тем, что при первом рассмотрении обвиняемого оправдали, и лишь после вмешательства прессы и телевидения дело вернули на доследование, состоялся другой суд, и фотографа упекли в колонию общего режима на пятнадцать лет. Отягчающим обстоятельством послужило то, что он не просто убил жену, но еще и разделал труп, как коровью тушу. Кроме того, пока тело матери лежало в пакетах на заснеженном балконе, ее дети находились в квартире вместе с отцом-убийцей! Однако Лера заметила, что создатели шоу кое-что изменили, пытаясь усилить интригу, добавив возможных подозреваемых и ненадежных свидетелей, дающих разные показания с интервалом в пару минут. Поэтому Лере, знавшей о том случае очень хорошо, стало интересно, и она даже начала сомневаться, что фотограф и в самом деле виновен.

В тот момент, когда Рогов вызвал последнего свидетеля, раздался телефонный звонок. Полная решимости не брать трубку, если звонят мама или сестрица, Лера с удивлением увидела на экране номер Аллы Сурковой, своей непосредственной начальницы. Та почти никогда не звонила ей домой, предпочитая решать все вопросы на работе, где они обе и так проводили большую часть времени.

– Добрый вечер, Лера! – голос начальницы звучал бодро, словно она только что вернулась со средиземноморского курорта. – Вы уж простите, что беспокою вас дома в такое время, но у меня к вам большая просьба.

– Слушаю, Алла Гурьевна! – встрепенулась Лера: «просьбы» Сурковой обычно означали, что она собирается подкинуть своей протеже какое-то интересное дельце. Это пришлось бы весьма кстати: дела, которые вела сейчас Лера, казались простыми и не требовали большого напряжения мозгов, зато бумажной работы предстояло море!

– Кто-то вломился в квартиру, ограбил ее и убил находившуюся там девушку, – пояснила Суркова.

– Взлом с проникновением и убийство? – удивилась Лера. – А почему этим занимается Следственный комитет, можно узнать?

– Можно: квартира принадлежит матери недавно назначенного прокурора города.

Вот оно что! Ну, разумеется: если бы не причастность к делу большой «шишки», убийством и ограблением занялись бы местные полицейские, но – прокурор города…

– Погодите, – внезапно осенило Леру, – вы о Рогове говорите? О Никите Рогове?

– Совершенно верно, – немного удивленно подтвердила Суркова. – А что, есть проблемы?

– Да нет, никаких проблем, Алла Гурьевна, диктуйте адрес!

Не рассказывать же ей, что Лера смотрит шоу с участием Рогова в качестве актера!

Дозвониться Лере удалось только до Севады Падояна, и он пообещал подъехать прямо на адрес, чтобы уже там встретиться с ней.

Инна Георгиевна Рогова, владелица ограбленной квартиры, проживала в «сталинском» доме на улице Воскова, что на Петроградке. Это место всегда считалось одним из самых престижных, а уж сейчас, когда большинство зданий подверглось капремонту, а старые снесли, воздвигнув на их месте новые элитные дома, цены на местную недвижимость стали зубастыми, как парагвайские кайманы! Лере нравился этот район с красивыми узкими улицами и яркими, но не кричащими витринами дорогих магазинов. Единственным, что слегка портило впечатление, было скудное количество зеленых насаждений, отличающих более новые кварталы, но все-таки это – исторический центр со всеми вытекающими, а наслаждаться свежим воздухом можно и за городом.

Территория оказалась закрытой: маленький двор с круглым ухоженным газончиком отделяли от улицы чугунные ворота. Севада поджидал Леру у подъезда.

– Эксперты уже работают, – сообщил он. – Их Суркова вызвала, а хозяин… ну, то есть, прокурор, с ними.

– А где носит Виктора и Леонида? – поинтересовалась Лера.

– Так выходной же! – развел руками опер. – Леня, кажется, за город поехал, а у Логинова телефон вообще отключен! Так что нас двое.

Не самый плохой расклад: Севада нравился Лере тем, что, в отличие от Виктора Логинова, мнившего себя пупом земли, на него всегда можно было положиться. Они позвонили в домофон и, получив приглашение, вошли. Конечно, этот старый дом – не чета современным, где при входе есть и консьержка в отдельной кабинке, и мраморный холл, освещенный множеством светильников, однако в этом чистеньком, хоть и простоватом подъезде было какое-то свое очарование. Дверь в квартиру оказалась полуоткрыта: в самом деле, к чему запираться, когда внутри полно народу, и каждую минуту могут подтянуться еще люди? Лера узнала Рогова сразу: он выглядел почти так же, как на экране – ну, разве что чуток постарше: умело наложенный в студии грим скрывал мелкие морщинки в уголках глаз и рта. Прокурор нервно курил на небольшой уютной кухне, оснащенной по последнему слову техники. Громоздкий холодильник не поместился в само помещение, поэтому его впихнули в нишу между кухней и прихожей. При виде Леры на лице Рогова появилось выражение разочарования.

– Я думал, Суркова приедет! – процедил он сквозь зубы. – Вы кто?

– Валерия Юрьевна Медведь, – представилась она.

– Прям Медведь? – переспросил он и вдруг улыбнулся, и его мрачное лицо приобрело дружелюбное выражение – такое, какое она привыкла видеть по телевизору.

Лере хотелось сказать, как она любит его передачу, но она сочла это неуместным в данных обстоятельствах. Вместо этого она спросила:

– Так квартира не ваша, Никита Терентьевич?