"Фантастика 2023-75". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 502

Выкатив тележку, я стал переносить ящики на первый этаж и заметил на вешалке в прихожей чужие бушлаты. Они висели один на другом, и последний был перекручен таким образом, что была заметна написанная хлоркой фамилия и инициалы владельца. Группа товарища «П», как понял я. Анекдот, да и только. Поднять такой туман секретности и допустить такой недосмотр в обмундировании. А с другой стороны, ожидать кого-то серьёзного резона не было. Пора узнать, что интересного они привезли. Едва я поднялся на второй этаж, как часы оповестили своим боем наступление шестого часа. В комнате, где ночевал Петер Клаусович, зашаркали тапками, из Дайвиной раздалось пыхтение – не иначе стала делать зарядку, а вот и распахнулась дверь третьей спальни, и предо мной предстал Пётр, в светло-голубом военно-морском нательном белье с начёсом.

– Доброе утро, младший сержант, – сказал я.

Пётр немного опешил, протёр глаза и, разглядев меня, попытался вытянуть руки по швам, принимая стойку, словно только что прозвучала команда «смирно».

– Здравия желаю, товарищ Наблюдатель. Только уже сержант.

– Поздравляю. Иди умывайся, приводи себя в порядок, а к семи ноль-ноль вас пригласят в столовую.

К назначенному времени гости собрались за столом. Дайва принесла из кухни две стеклянные кастрюли, поставленные одна на другую, вернулась обратно; через минуту появилась с подносом, на котором стоял кофейник с чашками, окинула взглядом стол и, поправив белоснежный передник, принялась раскладывать порции по тарелкам. Смущённые сервировкой стола красноармейцы стали подглядывать за Лизой, которая ловко управляясь ножом и вилкой, уже накинулась на свиную отбивную с картофельным пюре. Спустя некоторое время Егор с Антоном тоже приноровились, а вот Пётр – никак. Вилка постоянно просилась в правую руку.

После завтрака я пригласил сержанта в кабинет, где тот рассказал, как они выбирались после обстрела аэродрома, как мурыжили их сначала на передовой, затем в полку, а уж после того, как стали проверять по цепочке связь Йонаса, вообще житья не было. Беседы вели каждый день, заставляли вспоминать каждую мелочь и в один прекрасный день отстали. Отправлявшего их на задание капитана и кого-то из шифровальщиков арестовали, а группу миномётчиков послали учиться. Пару недель им втолковывали всё то, что было написано в брошюре, которую они передали Горгонову. Обучили нескольким приёмам, провели практическое занятие и вот оказались здесь. Только теперь они не просто аэродром должны обстрелять, а сделать так, чтобы седьмого числа ни один самолёт с Шаталовского поля взлететь не смог. Хоть на взлётную полосу ложись, а приказ выполни. Для выполнения поставленной задачи партизанам приказано оказать содействие, не щадя жизни.

– Как я тебя понял, если седьмого ноября будет нелётная погода и немцы отменят полёты, то задание считается выполненным?

– Я тоже об этом спросил, – ответил Пётр, – майор посмеялся и сказал: «Если ты сможешь договориться на небесах, и тебя послушают – готовь дырку для ордена. Сам прикручу».

– Знать бы прогноз погоды, – вслух размышлял я, – можно было б как минимум подранить двух зайцев одним выстрелом. По какой причине кроме метеоусловий самолёты не взлетят? Первое – отсутствие боекомплекта; второе – нет лётчиков или техников; третье – закончился бензин. Топливо и боеприпасы на аэродром везут по железной дороге из Смоленска до станции Энгельгардтовская. Оттуда уже бензовозами и грузовиками до Шаталова. Емкость для хранения топлива на аэродроме одна, зарыта в землю, и даже прямое попадание бомбы ей не страшно. Где складируются боеприпасы, я не знаю. Скорее всего, в юго-восточном капонире. По крайней мере, когда мы были возле аэродрома, деревянные каркасы от бомб лежали именно в той стороне. Хотя их могли подготовить для возврата. Лётный состав и обслуга с аэродрома не отлучается, а подойти к казармам и уничтожить их у нас недостаточно сил. Какие-нибудь соображения были у командования?

– Были. В район аэродрома направлена диверсионная группа в количестве двенадцати человек. Изначально наша задача состояла в том, чтобы отвлечь на себя внимание немцев и дать возможность диверсантам выполнить основное задание. Только связи с группой на момент нашего вылета не было, посему исходить надо из того, что нам придётся выполнить приказ своими силами.

– А почему бы сразу на Берлин не напасть?

– Ну, вы и скажете, товарищ Наблюдатель, – улыбнулся Пётр.

– Разве есть разница? И то и это – для нас невыполнимое задание.

– Понятно, – с огорчением в голосе буркнул сержант, – задание не в зоне ваших интересов. Подскажите хоть, где мне найти Натана Соломоновича?

– Нигде. Сбежал ваш Натан Соломонович. Как жареным запахло, так и дал дёру. Напакостить, правда, успел. Можешь с Савелием Силантьевичем потолковать, он в подробностях знает, как тринадцатого июля «верный сын партии» с колхозными деньгами, на телеге, нагруженной скарбом сверх всякой меры, вроде как поехал в Починки ремонтировать печатную машинку для подпольщиков. Только незадача. За день до этого продал он печатную машинку цыгану. Что он собирался ремонтировать в Починках – тайна, покрытая мраком.

– С чего вы решили, что он продал? Может, оболгал его цыган.

– Пётр, не надо быть таким наивным. Савелий Силантьевич разговаривал с этим цыганом, и даже фотоаппарат колхозный, которым Натан пользовался забрал у него. Да цыган до сих пор в Прилепово живёт. Найти его просто, к дому кузнеца уж любой житель дорогу покажет.

– Мне сказали, что партизанский отряд здесь есть, а Савелий Силантьевич, часом, не сват Афанасию, у которого мы на хуторе были?

– Он самый. Только отряд его потери понёс, но группу старшего лейтенанта Савченкова тебе выделит. Они вас встречать должны были, наверняка видел уже.

– Да. Серьёзные ребята. Летуны чуть не… поволновались трохи. Мне бы с этим Савченковым поговорить, да шифровку передать надо. Есть такая возможность?

– У тебя кто шифровальными делами заведует?

– Лиза.

– Пусть Лиза к Дайве подойдет. Сейчас у неё учения с радистами начнутся, но если срочно, то занятия можно отложить. Отправят твою шифровку. А если нет, то в полдень у нас сеанс радиосвязи. Надо ж центр сообщить, что вы прибыли.

Меньше чем через час мне стало ясно, кто действительно старший в группе. Пётр пришёл просить за Лизу: требовалось проводить девушку в Прилепово и устроить встречу с кузнецом. Про кузнеца-цыгана я Лизе не рассказывал и отсюда сделал вывод: Лиза Пургас и была тем товарищем «П», наделённым особыми полномочиями. У группы было своё задание, а у неё своё. Ещё вчера, в ненавязчивой беседе она сначала попыталась выяснить о Савелии Силантьевиче у Дистергефта, затем у Дайвы, а сегодня и у меня. Профессор, кроме как о науке, дальнейшего разговора с бывшей студенткой не представлял и на все её наводящие вопросы только сокрушался: – как можно было угодить сюда, ибо женская доля почитать Гестию, а не Афину. Дайва грозного командира партизан в глаза не видела, но слышала о том, что у его жены вроде болят колени, отчего каждую неделю готовит холодец и, со слов Петера Клаусовича, все хрюшки в деревне давно ходят на протезах. Со мной тоже разговора не получилось. Сказала бы сразу – собираю информацию, помогите, я такая-то, должны были предупредить. Так нет, ни слова об этом, всё объясняет любопытством. Тем не менее, дав на сборы пятнадцать минут, я вывел её на лёд. Шли молча, Лиза теребила карман куртки, пытаясь скрыть волнение, несколько раз специально поскользнулась, заставляя меня подать руку, тем самым как-то завести разговор, и когда после очередного падения я в резкой форме попросил показать подошву галош на валенках, она села на снег и расплакалась.

– Почему меня никто не воспринимает всерьёз? – шмыгая носом.

– Потому что вы взялись за мужскую работу. Возьмите платок, а я пока проверю резинку с шипами.

– В истории достаточно примеров, когда женщины успешно воевали наравне с мужчинами, – вытирая нос, заявила Лиза.