Старая болезнь - Гюнтекин Решад Нури - Страница 26

Скоро ей должно было исполниться двадцать два. И пришло время принять самое важное в жизни решение.

Она видела, что перед ней открывалось несколько возможных путей, но сегодня ей нужно выбрать лишь один из них, предварительно все взвесив и просчитав. Даже принимая в расчет возможную смерть отца. Чтобы достичь своей цели, полковник пошел на небольшую хитрость, что не делало ему чести. Он всегда так ненавидел показывать свою слабость, а сейчас, не стесняясь, говорил об этом Зулейхе. Разве это не было ударом по самым слабым ее сторонам? Поступок отца задел гордость Зулейхи и побудил к тому, чтобы без раздумий наотрез отказаться от этой свадьбы. Но ей показалось, что сегодняшний день — поворотный момент в ее жизни, а потому была просто обязана остановиться и взвешивать все «за» и «против» до тех пор, пока совершенно отчетливо не представит свою дальнейшую жизнь.

Откажись она от этого замужества, что ей останется делать? «Жить, следуя голосу ума и сердца, быть независимой», — эти напевы, что она вбила себе в голову, когда была неопытной пятнадцатилетней девчонкой, по привычке все еще звучали в голове. Но нужно было подумать, как осуществить это на деле.

Действительно, что она станет делать? Сколько ей будет лет, когда умрет отец и она останется совсем одна? Не менее важным было то, в каком душевном состоянии она будет пребывать после стольких лет, проведенных в роли сиделки в этих мрачных и пропахших лекарствами комнатах?

Ее образование осталось незаконченным. И теперь уже глупо было надеяться его продолжить.

Она подумывала о том, чтобы, следуя своему идеалу, найти скромную работу и зарабатывать себе на хлеб. Но сейчас и это казалось детскими мечтами, не стоившими даже того, чтобы тратить на них время.

И снова в поисках выхода она вернулась к мысли о замужестве. Получается, что оставался лишь этот вариант. Да, но где, как, с кем?

Все предпринятые отцом попытки заставить Зулейху жить в Анатолии можно было считать неудавшимися. Но, немного поразмыслив, сейчас она понимала, что ситуация сильно усложнилась в сравнении с недавним прошлым и что сейчас она воспринимает вас иначе.

В другом окружении, например, рядом со своими родственниками в Стамбуле, она теперь могла оказаться лишь ненадолго, как совершенно посторонний человек. И не важно, как это выглядит со стороны, у нее теперь оставался единственный шанс: используя любой удобный случай бывать в обществе и там заарканить человека, за которого можно выйти замуж. А для этого нужно было флиртовать, кокетничать. А это казалось Зулейхе ничуть не менее унизительным, чем выходить замуж по договоренности, как делали раньше.

Да, когда целью стало замужество, Зулейха поняла, что было бы глупо не принимать в расчет Юсуфа, который так удачно подвернулся. В то время как другие варианты даже не приходили в голову.

О Юсуфе говорили, что он хорошо сложен и вообще привлекательный мужчина. Никто не сомневался в его человеколюбии и порядочности. Но чувствовалась в нем какая-то незрелость, которая заслоняла его природную красоту. А простоватое лицо провинциала обретало энергичность и мужественность только в минуты гнева, от чего у него даже вены вздувались на лбу.

И к тому же его сильно опошляла тяга обрести положение в обществе и жалкие звания, которые он считал идеалом своих устремлений.

И наконец, Юсуф зазнавался, считая себя передовым человеком, умничал перед земляками, а потому выглядел смешным. Возможно, способная и решительная женщина со временем смогла бы вылепить из этого сырого материала интересного и современного мужчину…

Однако Зулейха все же видела в этом браке полезные для себя стороны: теперь она бы уже не одна ухаживала за больным отцом. Жизнь вошла бы в более спокойное русло. Какую-то часть года она смогла бы проводить, путешествуя по другим странам вместе с мужем. А для этого достаточно было пожертвовать частью своих идеалов, а точнее, частью своих мечтаний.

Зулейха не спала всю ночь. Но в итоге приняла решение. Но чтобы быть окончательно уверенной, она еще три дня ничего не говорила отцу и каждую ночь прокручивала в голове всю цепочку размышлений.

Настал день, когда они должны были возвратиться домой в Силифке. Зулейха вместе с Энисе-ханым собирала для стирки белье отца. Воспользовавшись тем, что пожилая женщина вышла за чем-то в переднюю, Зулейха подошла к Али Осман-бею.

— Мы на днях кое о чем с вами разговаривали…

Место и время для обсуждения столь серьезных вопросов были такими неподходящими, что Али Осман-бей не сразу понял, о чем речь, и удивленно спросил:

— О чем мы говорили?».

— Мы говорили о моем замужестве с Юсуф-беем…

Али Осман-бей заволновался еще больше.

— Да, дочка…

— Вы мне сказали, что меня сватала Энисе-ханым.

— Да, Зулейха…

— Но я кое-что не совсем поняла. Этого хочет она или же она обращается от имени своего сына?

— Конечно, она выражает желание сына… Как может быть иначе?

Али Осман-бей неверно истолковал трехдневное молчание и задумчивость дочери.

И сейчас он ничего не понимал по ее непроницаемому лицу и продолжал удивленно смотреть на нее.

— Папа, я все обдумала… Теперь мы можем объявить им о решении…

Зулейха считала, что она с большим достоинством выйдет из ситуации, если первое слово останется за ней и она избавится от всех этих привычных церемоний купли-продажи.

В это время с маленькой сумкой в руке в дверь вошла Энисе-ханым. Зулейха с официальным и серьезным видом сразу обратилась к ней:

— Энисе-ханым, вы проявили большое уважение к нашей семье, посватав меня за Юсуф-бея.

Старая женщина застыла на месте, поставила сумку на пол и, часто моргая, смотрела на Али Осман-бея.

Зулейха, с улыбкой глядя на ее изумленное лицо, продолжала:

— Мы с отцом принимаем ваше предложение. Если позволите, я позову Юсуф-бея и сообщу эту новость и ему тоже.

Автомобиль с некоторых пор находился в ремонте, поэтому ехать в город из поместья они должны были в экипаже. Юсуф в саду проверял, как запряжены лошади. Зулейха подошла к окну с таким видом, словно торопилась покончить со всем этим еще мгновение назад. Чтобы не окликать Юсуфа по имени, она резко распахнула деревянные ставни. Юсуф поднял голову.

— Поднимитесь наверх, если вам не сложно. Есть важное дело…

У девушки, как от легкого опьянения, кружилась голова. Когда она увидела перед собой Юсуфа, то снова не позволила никому заговорить первым и в точности повторила слова, что сказала две минуты назад Энисе-ханым:

— Вы проявили внимание и большое уважение к нашей семье. Вместе с отцом мы принимаем ваше предложение. Все согласны, не так ли?

Сделав несколько шагов вперед, она по-товарищески смело взяла руку Юсуфа и пожала ее.

Свадьба Зулейхи и Юсуфа состоялась через два месяца в особняке «Гёльюзю».

Юсуф и Зулейха сами давали людям повод, чтобы об их жизни сочиняли сказки. Все в округе считали их брак идеальным, словно предначертанным судьбой. Все склонялись к тому, что Зулейха поверила в сказку и сама сделала первый шаг.

Те, кто видел, как иногда по вечерам обрученные возвращаются с конной прогулки или, стоя рядом, смотрят на закат солнца, воображали, что между ними — как в романах или кино — царит полное согласие. На самом же деле они либо спорили после долгого периода молчания или же говорили о проектах, связанных исключительно с приготовлениями к свадьбе и переезду.

Члены семьи не могли сойтись в главном.

Прежде всего, Энисе-ханым хотела закатить свадьбу на всю округу. Как и для большинства деревенских жителей, для нее это было святое: свадебная церемония являлась делом чести и достоинства для всех обитателей особняка Гёльюзю. Обычно, когда вопрос касался денег, Энисе-ханым становилась расчетливой до скупости. Но сейчас ради свадьбы готова была пойти на любые траты.

Юсуф считал старомодным и каким-то деревенским желание матери осветить Гёльюзю факелами и лучинами, а также наполнить сад музыкой, и находил, что Зулейхе больше придется по нраву вечер с танцами в Силифке.