Майнбласт. В бездне тьмы. Часть первая. Двуличие (СИ) - Юст Сайрил - Страница 26

— Твою мать! — оборачивается в сторону тьмы, полыхающей красками побега.

— Эй! — приветливо машет парень на воротах. Одеяние освещается в лучах фонаря. — Как тебе Корагский Винит? — радостно кричит. — Не стреляй в меня, Карвер! Я не враг тебе!

— Кто это? — пугается Келемдар. Смотрит в ночь и чувствует приближение смерти, дрогнув, тот выскакивает на дорогу, отчаявшись. — Они здесь! — направляется ближе к воротам. Чудовища друг за другом, по одиночке, подбегают и получают смертельные увечья полуторным клинком.

— Стиллиан! — кричит во время боя Стрелок. — Открой уже эти ворота, абаналара! — с каменных стен свисают окровавленные трупы. Механизм во время работы спасительно завывает металлом. Створки царапают землю, сгребая весь мусор и мелкий камешек.

Меч Карвера рассекает воздух, уничтожает каждого, кто к нему приближается. Дуритов становится всё больше, не успевая резать всех, пистолет начинает взрывать черепа более успешно. Использует в тех случаях, когда противников оказывается больше, чем может себе позволить. Отступая к воротам, перерубает глотки.

— Старый в безопасности! — кричит Трикст. Когда все оказываются за воротами, они закрываются с очаровательным звуком крошащегося черепа монстра, застрявшего меж створок. Хруст перемалывающихся костей доносится со стен Портэлдо.

— Беги, — просит Карвер, хлопнув по спине старика, и двигается следом в сторону хижины. Пожилой мудрец пятится спиной и смотрит на ворота, никого не замечая там. Разворачивается и прощается с местом своего заключения. Слышится вой волков. Мороз пробирает до костей. Они покинули город кипящей крови.

— Фонарь есть? — говорит Стрелок и топает по дороге, немного ускоряя шаг и дрожа от мороза. Единственный ориентир — это деревья с звёздным фоном.

— К сожалению, нет, — отвечает уставший Келемдар. — Ведь даже и костер не разжечь, — быстрые движения по дороге ведут их к лачуге, что с пару часов пути от их места пребывания. Темные образы вокруг играют, а некоторые деревья похожи на клыки, впивающиеся в кожу. В тишине и безмолвии лица не имеют эмоций, только морозная свежесть, сковывающая мышцы. В револьвере не осталось патронов, а окровавленный меч остаётся в руках. Одежда в крови и потёртостях.

— Кто этот Стиллиан? — интересуется Келемдар, нарушая тишину.

— Неизвестно, — опустошенно отвечает молодой убийца. Их путь длится долго. Пребывание на морозе с каждой секундой замедляет движение. Когда кажется, что сил не осталось, замечают хижину, которая испускает свет в сторону леса. Теплота картины согревает сердца, а на лице невольно проявляется усмешка, что добрались до ночлега. Глубокая ночь слишком темна, а тьма материальна.

— Дом… — усмехнувшись, сообщает Стрелок. — Путь ещё не закончен. Далеко от меня не уходи. — Продолжает с решимостью в голосе и, остановив своего напарника мечом, убирает в ножны, начиная перезаряжаться на ощупь. Дрожащие онемевшие руки вставляют небрежно патроны, которые тот нашел в кармане. После чего достает зажигалку и убирает пистолет.

Тусклый свет окружает странников, а зажигалка направляется к указательному пальцу со шрамом. Теплота сначала не чувствуется, но после охватывает жар. Разминая палец, готовится нажимать на спусковой крючок и взводить курок, ведь холод частично сковал конечности.

— Холод, конечно, отрезвляет, но не настолько, — задумчиво молвит парень. Продолжая согревать пальцы, — как думаешь… — медленно и протяжно, смотря на огонёк, иногда обжигаясь об него. Лицо искажается. — Кто внутри?

— Может быть, Оле? — осматриваясь по сторонам, отвечает спасителю. Ослепленный огнем тот ничего не видит, и на лице иногда проскакивает счастливая улыбка.

— Надеюсь. Я смотрю, он местная знаменитость, — убирая зажигалку. — План таков: сначала заглянем в окно, если там никого нет, то без опасений зайдем, если же кто-то внутри, то будем вести переговоры через дверь, — двинулись с места, а в чаще слышится рычание, вой волков и скулёж, который сопровождается одинокими порывами ветра.

— Ты можешь избавить нас от проблемы этим? — шепчет старик, указывая пальцем на револьвер.

— А если он безоружен?

— А если там ждут нас? Охотники за головами, бандиты и прочие? — после небольшой паузы, — Садрос?

— Если там угроза, от неё я избавлюсь. В любом случае, ты мог бы оказаться на месте безоружного. Впрочем, будь у тебя пистолет, ты бы, наверное, стрелял в каждого, кто подходит к твоей двери, — подойдя к дому, рука хватается за револьвер, а палец медленно и тихо взводит курок, но шума при этом меньше не становится, поэтому действие выполняется под очередное завывание ветра. Снег под ногами лежит тонким слоем и иногда похрустывает, но Стрелок считает, что внутри не должно быть слышно. Келемдар обхватывает сумку и бредёт следом, стараясь не издавать ни звука, выбирая шаг.

Заглядывают в помещение. Там сидит человек в лазурном одеянии, который помешивает жидкость в сосуде, стоящем на горячей печи. Неизвестный замер на кровати, лицо направлено к стене, поэтому сложно понять кто это.

Они возвращаются на дорогу к двери и Стрелок кричит:

— Стиллиан?

— Чай уже готов! Заходите, — отвечает добрым и приятным тоном.

— Кто ещё?

— Оле! — с недовольством в голосе. Два гостя переглядываются и Майнбласт жестом указывает на дверь, чтобы тот открыл её. Дверь открывается, пистолет направлен по направлению движения. Заходит быстрыми шагами и наставляет на голову загадочника револьвер. Холодная сталь ударяется в затылок. Старик заходит в помещение и захлопывает дверь, дрожащими, покрасневшими руками.

— Что за мать твою? — говорит Карвер и осматривает помещение. Со стороны окна на стене размазана кровь, а тело — бездыханное.

Стиллиан вскакивает и возмущается:

— А может, ты мне объяснишь? — указывая пальцем на своего знакомого. — Почему Оле Нину, — кричит, — убили?

— Это мог быть ты! Отойди, — револьвер ударяется о грудную клетку и задевает серебряную пуговицу на одежде Трикста.

— Вот тебе… — Стиллиан отходит и жмурится от злости, пальцы потирают драгоценность на одежде, а ноги топчутся на месте. Старик молча наблюдает с дрожью в теле и пытается согреться. — Я тебя спас, стихия бы тебя побрала! Ты хочешь сказать, что я прибыл раньше вас, чтобы просто прибить молодого лесника? Абсурд! Зачем он мне?

— Заткни пасть, мать твою. — Отвечает Карвер. Стиллиан активно жестикулирует и показывает свои ладони на общее обозрение, что очень удивляет старика, который распознает знакомый ему недуг. Ветер в лесной чаще всё усиливается и страшный гул разносится по тесной комнате. Треск брёвен слегка разбавляет атмосферу.

— Он был еще жив! — убирает волосы назад, а на бледном лике появляется скорбь. — Он был жив… — облокачивается на стену.

— Как он умер? — спрашивает старик. Карвер же стоит с пистолетом в руках, направленным на Стиллиана и не отводит глаз, но после слов, взор иногда обращает внимание на труп.

— Вовсе нет. Он отчаянно боролся за жизнь, ожидая помощь. Когда я прибыл, он захлёбывался в крови.

— Он говорил что-нибудь?

— Только плевался кровью… Бормотал про кого-то… Я не разобрал, — Карвер опускает пистолет, и на его лице загорается гнев. Тогда он выходит на улицу и замирает, смотрит на звёзды, пытаясь успокоиться.

— И сколько невинных умрёт? — бормочет себе под нос с горечью. Ему приходит воспоминание, когда тот проснулся в хижине. Он видел его смерть, но ничего поделать с этим не мог. К тому же, вспоминая слова, Стрелок понимает, что ничего не мог с этим поделать, ведь будущее никак не изменить.

В помещении двое принялись проводить ритуал, чтобы высвободить вапор из тела молодого парня, только недавно смеющегося и рассказывающего истории. Обмякшее тело переворачивают, Келемдар смотрит на мертвый лик и замечает, что у того нет зубов; нос, по всей видимости, откушен или же отрезан, а вся шея залита кровью. После обращает внимание, что одежда разорвана в области плеча. Туда пришлось ножевое ранение. Стиллиан лезет под кровать и находит бутылку, открыв которую начинает морщиться, ведь это тот самый эликсир лесника, который пил Карвер. Они обливают тряпку и кладут на лицо, после чего поджигают. Оба сидят напротив, смотря на уходящего знакомого. Молчание. Вой ветра невероятно сильный, а огонь, кажется, уже не испускает привычное тепло.