Бруклинские ведьмы - Доусон Мэдди - Страница 23

— Перестань орать, — шипит она на меня, и это очень странно, потому что я почти уверена, что вовсе не кричу. — Все со мной нормально. Просто помоги… помоги мне встать, хорошо? И не привлекай к нам внимания.

— О'кей, держись за меня. Можешь за меня держаться? — Я обхожу ее, опускаюсь на колени, но не могу сообразить, за какое место ухватиться, она такая большая, но тут в моем поле зрения появляются мужские руки, и кто-то в белом халате осторожно подхватывает сестру под мышки и в несколько приемов поднимает на ноги, а потом поддерживает ее гигантское тело до тех пор, пока она не обретает устойчивость. Я все еще на земле, собираю рассыпавшееся содержимое сумочки Натали и не вижу лица мужчины, только замечаю, что у него черные волосы, и то, что сестра опирается на него, когда он ведет ее в медицинский центр.

— Ну вот, — слышу я его голос, — с вами все в порядке?

— Со мной все хорошо, — говорит она. Это неправда до такой степени, что даже не смешно. Но оставим это на совести сестры.

Я заканчиваю собирать ее помады, монетки и салфетки и бегу за ними. Ледяной кондиционированный воздух бьет в лицо, когда я открываю дверь, и до меня доносятся слова Натали:

— О-ой, тут прямо мороз!

— До нелепости холодно, — соглашается мужчина; тут-то я и смотрю ему в лицо, и выясняется, что сестру поддерживает Джереми Сандерс.

Джереми Сандерс! Ну конечно! Я готова расхохотаться. Вначале я думаю, что все это хитрый план моей матери, которая решила нас свести. Непостижимо, как ей вечно удается влезть в чужие дела. Краски, кажется, покидают лицо Джереми, когда он помогает сестре опуститься на скамейкуу лифтов. Устроив ее, он выпрямляется и смотрит на меня огромными, круглыми глазами.

Я, должно быть, выгляжу такой же шокированной. Я слышу собственный голос:

— Привет, как дела?

— Марни! — Он, кажется, ошеломлен, но ему удается взять себя в руки и сказать: — О боже, и Натали, да? Привет! Вау. Ты в порядке? Ну ты и шлепнулась! Вот, возьми мой халат. Ты вся дрожишь. — Он начинает стаскивать белый халат, и я замечаю на кармашке вышивку: «Джереми Сандерс, В-Ф». Что бы это ни значило, судя по его виду, это что-то официальное.

— Нет, — говорит Натали. Она уже совершенно пришла в себя и отмахивается от него, благодаря за заботу и уверяя, что ей надо к стоматологу и с ней все хорошо, на самом деле все хорошо, просто она чуть-чуть поскользнулась. Не о чем тревожиться. Сейчас она отдохнет минуточку, переведет дыхание и сможет пойти куда надо.

Я продолжаю исподтишка наблюдать за Джереми. Он, конечно, теперь выглядит старше, но это хорошо, он очень возмужал. Мне немедленно вспоминается его раздолбайство, его бунтарство, его язвительность. От всего этого не осталось и следа. Определенно, он стал полноправным членом общества. Кто бы мог подумать?

— Привет, дружище, как здорово тебя встретить! — говорю я. — Значит, ты теперь В-Ф! Вот это да!

— Да, — откликается он и улыбается мне белыми ровными зубами. Оказывается, я никогда раньше не замечала, какие у него белые и ровные зубы.

— Извини, — спрашиваю я, — а что значит В-Ф?

— Врач-физиотерапевт, — хором говорят они с Натали, а потом она обхватывает свой огромный живот и испускает крик.

— Э-э, я бы сказал, что у твоей сестры, кажется, начались схватки. Думаю, нужно вызвать скорую помощь. Нехорошо она как-то упала, — понизив голос, произносит Джереми.

— НЕТ! — рявкает Натали, поднимая одну руку, а другой прижимая живот. Мы как завороженные смотрим на нее, и она через мгновение выпрямляется со словами: — Я в порядке. Я к этому приготовилась.

— Она воительница, — говорю я Джереми. — Так ты по-прежнему живешь тут? Или вернулся?

Он отрывает взгляд от Натали и смотрит на меня.

— Вернулся где-то полгода назад. Моей маме понадобилась помощь… а ты, выходит, тоже вернулась? Или приехала в гости из-за… — Он делает жест в сторону Натали.

— Из-за младенца? Нет! Я вернулась жить. Тут дом. Теперь. Опять. — Я пожимаю плечами и изображаю маленькое нелепое танцевальное па, чтобы продемонстрировать собственную беззаботность. А сама уже начинаю жалеть, что одета в забрызганные краской джинсы и волосы собраны в неряшливый узел, хотя, конечно, Джереми доводилось меня еще и не такой видеть.

— Вовсе нет, — говорит он. Вроде бы это лишено всякого смысла, но кому какое дело. Он снова переводит взгляд на Натали, которая с округлившимися от испуга глазами, тяжело дыша, трясется на скамейке. Однозначно нам следует вызвать скорую помощь.

— Heт! Это… ложные схватки, — выдавливает сестра. — Мои тренер но методу Ламаза[6] считает, что если бы они были настоящими, то… — Вдруг Натали прерывается, не в силах больше ничего сказать, ее лицо бледнеет, и она, пыхтя, откидывается к стене.

Джереми смотрит на меня.

— Не знаю, что там считает тренерша по методу Ламаза, но да и бог с ней. Ее тут нет, а мы есть. Думаю, мы должны что-то делать. Как насчет больницы?

— Определенно надо в больницу.

— Определенно нет, — возражает Натали, выныривая из своих дыхательных упражнений. — Так это не работает. Вначале бывают тренировочные схватки, а настоящие начнутся очень нескоро. А у меня не тренировочные схватки. Поэтому быть не может…

И в этот самый миг по ее виду становится ясно, что она пришла в ужас, а по полу разливается громадная лужа.

— У меня отошли воды! — пищит сестра. — Господи, все идет совсем не так, как я планировала!

— О-о-о’кей, — тянет Джереми, доставая телефон, — вот оно как. Пора вызывать скорую.

Однако Натали, которая хочет править миром даже во время родов, не согласна.

— Нет. Что мы должны, так это прибрать все это, — говорит она вновь обретенным нормальным голосом, хоть и слишком медленно. — После того как отошли околоплодные воды, у тебя еще есть время. — Она будто читает по какому-то учебнику.

— Натали, милая, Джереми прав. Давай поедем в больницу, сестричка.

— Но мой план родов! Я не хочу в больницу! Помоги мне сесть в машину. И позвони Брайану. Пусть привезет мой чемоданчик, теннисные мячики и леденцов.

Тут у нее начинается очередная схватка, и она замолкает.

— Боже, — говорит Джереми, — я точно вызываю скорую. — И начинает набирать номер.

Сестра поднимает руку. Как только схватка отпускает, она приказывает:

— Забери у него телефон, Марни! Я со всем справлюсь. Я тренировалась и готовилась, и я королева-воительница, и я ГОТОВА. Не вставайте на моем пути, потому что я…

И тут она останавливается. Снова рушится на скамью. Начинает дышать ртом. Ее глаза округляются от приступа паники.

Сразу за этой схваткой начинается следующая. И следующая.

Джереми, который выглядит сейчас куда более красивым и ответственным, чем когда-либо, бросает на меня многозначительный взгляд, а потом быстро описывает диспетчеру скорой помощи ситуацию. Закончив вызов, он предлагает мне позвонить родителям и мужу Натали, и я делаю, как мне сказано. Никто не снимает трубки, но я всем оставляю сообщения.

Пока мы ждем, Джереми шепчет мне, что все будет хорошо, и я каким-то образом верю ему.

В промежутках между схватками Натали все еще кричит о своем плане родов, требует отвести ее в машину и делится кое-какой информацией, которую она почерпнула на занятиях по подготовке к родам. Как по мне, эта информация уже не актуальна.

— Королева-воительница не в восторге от нашего с тобой поведения, — выдает Джереми.

Я вся на нервах, но изрекаю самое умное, что мне удается придумать, а именно:

— Когда в конце концов она родит здорового ребенка, нам все будет прощено.

Потом я скрещиваю пальцы.

13

БЛИКС

Проснувшись утром в день моих веселых поминок — иначе называемых отвальной Бликс, — я обнаруживаю в своей комнате ангела смерти.

Ладно, никуда не денешься.

— Привет, — говорю я ангелу, — я знаю, что уже пора. Я могу помереть как положено. Если надо, умру прямо на вечеринке, хотя, наверное, некоторые гости начнут от этого психовать. Но я не начну. Я готова встретиться со смертью.