(не)жестокая нежность (СИ) - Гутовская Ирина - Страница 63

Вскоре мы подъехали к дому.

Из гостиной доносился звонкий детский смех — и это напоминало баловство. А если учесть, что бабушки предпочитают развивающие спокойные игры, то это означает только одно — к нам приехали гости.

Интересно, кто?

— Ян! Тина! Приве-е-ет! — моя сестра помахала рукой. Она вместе с детьми дурачилась на полу.

Дочка сразу подбежала ко мне. Как всегда, маленькая ревнивица не желает делиться вниманием. Я прижал малышку к себе.

— Как же соскучилась по всем вам, — Ксюша подошла и обняла нас.

— Надолго? — поцеловал её в щёку под недовольное кряхтение Мии.

Жена готова была возмутиться от моих слов, словно выгоняю сестру, не успела та приехать.

— Да в хорошем смысле интересуюсь, нечастая гостья в нашем доме, — тут же пояснил, пока меня не записали в плохие братья.

— Пока не надоем. Ищу новую работу.

— С Европой завязала? — смотрю на сестру и не понимаю, что не так с ней. Вроде бы выглядит счастливой, но при этом чувствуется, как будто что-то мешает или неудобно, а может — чего-то опасается…

«И как это назвать? Не знаю» — ладно, разберусь чуть позже, иначе опять скажут, что всё порчу своими вопросами.

— Да, не выгодно стало жить там... Планирую обосноваться дома окончательно. Замуж хочу! И о детях мечтаю. Особенно, когда с племянниками весь день провела. А Мия просто чудо, мне бы такую милашку.

Ксюша невесомо провела рукой по волосам нашей малышки. И это вызвало ожидаемую реакцию. Дочка сразу закапризничала, а потом крепче обняла меня, лишь бы её не трогали.

— Есть жених? — поинтересовалась сразу Тина.

— Ну… — сестра скромно опустила взгляд. — Предложения не делал, но это формальности, он вместе со мной приехал. В отличие от меня, позаботился о работе заранее.

«Вот так новости... Уж не по этой причине она так ведёт себя?».

— Так у нас ещё гости? — я оглянулся по сторонам, желая увидеть потенциального родственника.

— Надеюсь, вы не против? — неуверенно спросила Ксюша, как будто реально могу выгнать.

«Да что с ней происходит? Откуда нерешительность? Не помню её такой…» — и это меня напрягает. Надо всё выяснить.

— Нет. Живите. В городе есть свободная квартира, можете там… — охотно согласился, предлагая варианты. — Кто хоть он?

— Один талантливый архитектор… Скоро приедет — познакомлю.

Разговор прервал мой телефон. Я ждал звонка от Филиппа Абрамовича. И мне не терпелось узнать информацию. Чем всё закончилось?

— Ладно, оставлю вас, — отдал жене Мию, которая не хотела отпускать меня, цеплялась и хныкала. Поцеловав дочку, пошёл в спальню.

Пока поднимаюсь по лестнице, ответил ему:

— Надеюсь, у вас есть, чем порадовать?

— Обижаешь, — слышится его вкрадчивый голос.

— Не томите…

— С тебя обвинения сняты. И как я уже говорил, Тарасов не станет заявлять на жену, но при условии, что та ляжет на лечение, и развод всё равно состоится.

— Она созналась в содеянном?

— Созналась — не то слово, там паранойей попахивает… Догадаешься, какие причины толкнули на этот поступок?

— Ревность… деньги… Что?

— Здесь скорее подходит определение «одержимость», в том самом болезненном смысле. Татьяна заказала своего мужа с единственной целью, чтобы тот пострадал и превратился в инвалида, в «овощ», в кого угодно, лишь бы не достался ни одной женщине… И была уверенна в своей правоте. Тине хотела насолить заодно, которую считала соперницей… Представляешь?

— М-да… — я не нашёлся с ответом. Какие-то слова тут не уместны.

— В любом случае, реальный срок ей не грозил: признали бы невменяемой и отправили бы на принудительное лечение.

— Ясно. Спасибо за новости.

— Не за что. А ты решил что-нибудь насчёт другой проблемы? Мне вмешаться?

— Я наберу вас в ближайшие дни…

— Давай. Созвонимся, — он отключился.

После разговора с Филиппом Абрамовичем, я задумался над термином «одержимость», ведь то, что творится в моей душе и мыслях — называется именно так…

2.26

Глеб… Смотрю на него, внимательно изучая и слушая, и пока не могу определиться со своим отношением к «жениху» сестры. Всё в нём правильно: воспитанный, вежливый, учтивый, тактичный, образованный, с чувством юмора. И главное — любит Ксюшу. По крайней мере, так говорит. Казалось бы, ничто не должно меня напрягать… а всё равно напрягает…

Нет, я не ревную и не придираюсь намеренно, пытаясь найти хоть какие-то недостатки в этом «идеальном до тошноты мужчине»… чёрт…

«Хорошо, сознаюсь. Ревную» — всё-таки она моя единственная родная сестра. Разница в возрасте между нами — тринадцать лет. Я хорошо помню, как родителям тяжело далось её рождение и как все тряслись над ней. А когда отца не стало, то я заменил его…

Для Ксюши я — и отец, и брат, и старший друг. Хочу точно знать, кому её доверяю, какой человек будет рядом с ней, чтобы не обидел, не предал, не причинил боль…

«За неё порву, кого угодно, перегрызу глотку…»

Теперь понимаю, что так сильно беспокоило сестру — моё неодобрение. Пусть даже не сомневается: так и будет, если увижу фальшь в поведении Глеба.

Никогда глобально не лез в личную жизнь Ксюши, но что-то в её выборе меня не устраивает...

Именно это собираюсь выяснить. Поэтому пригласил Глеба на разговор. Он охотно согласился.

И хоть я уже успел многое узнать об их знакомстве, всё равно считаю необходимым переспросить. Есть версии для всех, а мне нужны подробности. Вдруг будущий родственничек что-нибудь скрывает? Имеет корыстные цели? Или выдаёт себя не за того?

— Значит, вы работали вместе над одним проектом? — ещё раз уточнил. Если он будет путаться в своих ответах, то неискренность сразу выплывет наружу.

— Да, — уверенно ответил Глеб. — Общее дело нас сблизило.

Меня передёрнуло внутренне от слова «сблизило», ведь в голове возникают отталкивающие образы, о чём я предпочел бы не думать и не видеть, тем более: как моя сестра, которую привык считать маленькой девочкой, занимается сексом. И пусть она давно выросла, пока не могу отпустить её в «свободное плавание». Опять же, впервые случилось так, что Ксюша не поделилась изменениями в личной жизни.

«Опасается моего вмешательства?» — правильно. Если узнаю нечто такое, что повлияет на мнение о нём, то этим отношениям не бывать.

— Кто твои родители? — я налил нам по рюмке коньяка, одну протянул ему.

— Это не самая интересная и приятная тема… — он сделал щедрый глоток.

— Их нет в живых? — задал неудобный вопрос, но без этого никак.

— Живы, здоровы и неплохо существуют, — вздохнул Глеб, потом добавил, — порознь друг от друга. Я стал не нужен родителям после того, как они развелись, воспитывался бабушкой. Отец работал заграницей, видел его раз в полгода, а мать активно устраивала личную жизнь, потом вышла замуж и тоже уехала в другой город, родила ребёнка... Мне не нашлось места рядом с ними. Оба навещали изредка… И сейчас почти не общаюсь с родителями. Мы чужие люди.

— Прости… — да уж, действительно, неприятная тема. Никогда не понимал, как можно бросить своих детей и спокойно жить, спать по ночам...

— Знаю, зачем делаешь это... — он смотрит со всей серьёзностью.

— Хорошо, если так, — можно не церемониться и поговорить начистоту.

— Я, правда, люблю Ксению, — не первый раз произносит.

— Как давно вы встречаетесь?

— Почти полгода.

«И она молчала столько времени…» — неужели, я настолько перегибаю в отношении неё, излишне давлю и опекаю, что сестра считает меня деспотом, предпочитая не делиться новостями.

— Ты был женат? Есть дети? — интересуюсь дальше.

— Нет. И не собираюсь жениться. Это касается и детей тоже — не хочу их иметь, — неожиданно заявляет.

— Не понял: что, значит, не собираешься? А как же моя сестра? — такой поворот меня не устраивает.

— Хватило опыта родителей, чтобы напрочь отбило желание создавать свою семью... И Ксюша знает о моём отношении к браку.