Сердце пламени (СИ) - Троицкая Алеся - Страница 47

Потом настала очередь доспехов с плотным переплетением коричневых ремешков. Они казались увесистыми и добротными. Янар ловко сковал свою грудь новой защитой, закрепив кожаные ремешки на боках, и, удовлетворённо вздохнув, продолжил копаться в сундуке.

Ивонет в это время с тревогой наблюдала за отточенными движениями мужчины, которому не требовалась посторонняя помощь. Словно и не было столетнего заключения. Словно он только вчера вернулся с войны.

Дальше пошли в ход многочисленные кинжалы. Парочку он спрятал в сапоги. Пара длинных и острых легли в специальные отверстия на его новом доспехе. И один огромный охотничий нож он пристегнул на пояс, с другой стороны от своего меча. Порывшись ещё немного, мужчина достал небольшой мягкий мешочек, на слух определил его содержимое и засунул за пазуху. Под конец Янар вынул лук и колчан со стрелами. Половина из них была с белым оперением, половина — с красным. Но, что самое необычное, они были с металлическими наконечниками. А сам лук, увесистый и довольно тяжелый, испещрён вязью из рун, которые, словно виноградные лозы, оплетали его.

Мышцы на руках Янара раздулись, когда он натянул тетиву и перекинул лук через грудь. Колчан повесил на правое плечо. Поднялся, взял коня под узды и молча пошёл прочь.

Ивонет хотела возразить, сказать, что в сундуке ещё много добра, которое, возможно, следует если не взять с собой, то спрятать обратно. Но Янар был уже далеко и ей оставалось только одно: следовать за ним.

На ночлег они обустроились, как только вышли из Мертволесья и мир, погружённый в ночь, расцвел красками и тихим посвистыванием птиц. Они молча соорудили костёр, при этом сегодня, несмотря на усталость и всё пережитое, Ивонет помогла собрать дрова, вскипятить воду и даже поухаживать за своей кобылой, счесав с неё колючки и комья грязи. И только после этого спокойно легла под теплый плащ с Лимой в обнимку. Ивонет думала, что Янар с ней заговорит или выплеснет ещё эмоции, но он закрылся. Стал молчаливым и угрюмым. То ли он провалился в болезненные воспоминания, истязая себя, то ли всё ещё злился на неё за то, что влезла, куда не следует. Не важно. Ивонет накрылась с головой, и её пальчики вновь коснулись губ, которые остро горели от их первого поцелуя. Поцелуя, как наказание. Как боль. Как выход ярости, но такого желанного. Даже если больше не случится такого чуда и их губы никогда не соприкоснутся, этот поцелуй будет гореть в её сердце. Ивонет не осознала, что плачет, пока Лима не переползла ей за спину, ворча, что от сырости её прекрасная шубка облезет.

Утро удивило не привычным бормотанием, что она слишком долго спит, а невероятно аппетитными ароматами. Ивонет села, кутаясь в плащ, и не поверила своим глазам: над тлеющими углями на вертеле висела готовая тушка довольно крупной птахи.

— Это ты поймал?

Глупый вопрос, но хоть что-то спросить было нужно. Янар, сидевший напротив и точивший охотничий нож, даже не поднял головы. И, если она себя чувствовала разбитой, то мужчина выглядел спокойным. Словно примирился с собой и своими чувствами. А может, помогла охота. Выпустив пар, он наконец нашёл в себе здравый смысл. По крайней мере, Ивонет хотела в это верить. Она робко улыбнулась, рассматривая, как отросшие тёмные волосы падают ему на лицо, создавая причудливые тени, как сильные загорелые руки с закатанными до локтя рукавами отточенными движениями ровняют сталь.

Ивонет спустилась к ручью и привела себя в порядок, думая, что утро должно быть хорошим. Но, после того как желудок наполнился сочным мясом, а травяной чай прогнал остатки сна, Янар бросил к её ногам свой нож.

— Зачем он мне?

— Он легче меча, и, возможно, с ним ты совладаешь. — Следом полетели ножны. — Прикрепи к поясу, пусть всегда будет под рукой.

— Но я не могу…

— Чего ты не можешь? Воткнуть его в чью-то тушу, если тебе будет угрожать опасность? Мне кажется, этот барьер уже разрушен: у тебя была прекрасная практика.

Ивонет дёрнулась. Да, она зарезала обидчиков, но когда была в бессознательном состоянии. Она видела клинок, видела кровь на своих руках, но, как безжалостно резала человеческую плоть и увечила, она этого не помнила. Да и если бы помнила, вряд ли бы повторила: она зареклась и пообещала себе, что больше никому не причинит вреда, что бы ей ни грозило. По крайней мере, не отнимет жизнь.

— Глупо надеяться, что мир милостив и беда обойдёт стороной. И чем быстрее ты это осознаешь, тем больше шансов, что проживёшь дольше. — Янар поднялся, небрежно отряхивая штаны. — Пока едем, привыкни к его весу, почувствуй, как он лежит в руке. Осознай, что оружие — продолжение твоих пальцев и возможное спасение. Сталь зачарованная, если правильно воспользоваться, навредит не только человеку, но и сиду. На закате, как только сделаем привал, продолжим обучение. Я покажу несколько приёмов, как им правильно убивать.

Она не знала, что на неё подействовало больше: фраза, что ей придётся учиться убивать, или то, что он продолжит её обучать.

— Но как же… — Ивонет не могла подобрать правильных слов, краснея на глазах. — Разве наш договор не расторгнут?

Янар, сворачивающий своё одеяло, обернулся и, как ей показалось, уставился на нее с любопытством.

— Ты отказываешь от нашего пари?

— Нет… Подожди, — Ивонет сделала глубокий вдох. — Поцелуй…

Янар нахмурил брови, склонил голову набок:

— Что «поцелуй»?

«Поцелуй, который случился, разве он не прекращает спор?»

То ли мужчина посчитал его не стоящим внимания, то ли его память стала дырявой, в любом случае, он не прекратил хмуриться, ожидая продолжения. Но Ивонет махнула рукой и сдалась. Может, он и правда был так зол, что не контролировал себя, а потом забыл, что их губы соприкасались, негласно разрушая их глупый спор.

— Хорошо, — только и смогла вымолвить Ивонет, не понимая, радоваться ей или печалиться.

Дорога, по которой они ехали, была ровная. Небо невероятно чистое. Пение птиц убаюкивающее. Кобыла смирная и, как никогда, покладистая. Цветущая природа радовала небывалым разнообразием. Идиллия в чистом виде. И казалось, что этому не будет конца. Но затишье рухнуло, когда приблизилась ночь и наступило время привала.

Янар как с цепи сорвался: с небывалым энтузиазмом и остервенением стал учить Ивонет управляться с ножом. Показывал выпады, стойки и всевозможные захваты. Как бить, чтобы противник умер мгновенно или, наоборот, терял кровь понемногу, чтобы была возможность его допросить. И как проворачивать, чтобы противник умирал в агонии.

Ивонет надеялась, что эти знания никогда ей не пригодятся, но всё равно слушала внимательно. Старательно повторяла движение за движением и, несмотря на усталость, проделывала сложные выпады и манёвры, которые в будущем могли спасти ей жизнь.

После была ночь без сновидений, день пути и тренировки. И так день за днём, ночь за ночью. И никакой больше нежности, даже мимолётной. Угрюмость, вымеренные слова и движения, и каждое мгновение — его хвалёный контроль.

Но были моменты, когда Янар расслаблялся. Откидывался на своём одеяле возле костра, клал под голову руки и устремлял невидимый взгляд в тёмные небеса, на звёзды. И это затишье, умиротворение и покой были самыми любимыми мгновениями для Ивонет.

— Янар, ты никогда не думал, что бы было, если в Великой войне победили Изначальные? Они бы озлобились на людей и перебили бы их всех?

— Нет, что ты! Природа Изначальных — созидание, поддерживание жизни. Они и есть сама жизнь. Возможно, выделили бы людям земли, построили стену, ограждающую нас от них. И подписали магический договор, запрещающий пересекать границы.

— Они были бы настолько великодушны? — Ивонет качнула головой, наблюдая сквозь сполохи огня, на лице мужчины пляшут тени.

— Они были более чем великодушны. Людям никогда не понять ни их мотивов, ни их мыслей. Они слишком сложны и просты одновременно. Это не объяснить словами, это нужно видеть и чувствовать.