Цикл романов "Новый Михаил". Компиляцияю Книги 1-7 (СИ) - Бабкин Владимир Викторович - Страница 290

А еще потому, что меня убьют после этого.

Я с какой-то ненавистью вогнал шар в лузу. Елизаров покосился на меня, но, понятное дело, лезть в государевы думы не стал.

А как все было просто раньше, в родном 2015 году! Вкушал, так сказать, все прелести бытия. Руководил себе медиа-холдингом, командовал процессом, менял авто и любовниц, коллекционировал места отдыха. Мальдивы всякие, Мальту, Дубай, Сейшелы да Швейцарию с Новой Зеландией. А где я побывал в этом времени? В Питере вот побывал. И меня пытались там убить, взорвав вместе с Зимним дворцом. В Москве тоже пытались, устроив взрыв на Пасху прямо под моей трибуной на Красной площади. И в Могилеве пытались дважды – один раз волки, второй люди, а еще я там чуть не погиб в авиакатастрофе. А вот в Орше меня убить не пытались, зато там мой расчудесный новоявленный братец Николя сбросил на меня корону, будь она неладна! Ах да, еще запамятовал Гатчину, меня там также пытались грохнуть. Убить не убили, но жена погибла. Ну и что с того, что графиня Брасова была женой моему прадеду, если я, на минуточку, в его теле?

И скажите после этого, что быть царем – это так прекрасно! Да за четыре месяца я шесть раз был на волосок от смерти и выжил лишь чудом! Когда закончится мое везение?

Вот та же история с «законным императором» когда-нибудь выстрелит, причем в самый неподходящий момент. Что сделали бы в такой ситуации правители Европы в славные времена старика Макиавелли? Приказали бы перебить на пиру все Николая семейство. С криками, кровищей и все как положено. И показали бы головы убитых изумленной публике, чтоб никто не сомневался. На Востоке бы действовали тоньше, отравили бы или тихо удавили. В романтические времена «короля-солнца» такого «истинного» навечно бы законопатили в Бастилию, сопроводив отдых пожизненной железной маской. Да что там говорить, когда даже давеча в Париже гильотинировали бывших президента и премьера Франции. Чтоб не претендовали на власть коммунаров. И это если не вспоминать, как решили радикально проблему Николая с семейством большевики в моей истории, перестреляв в подвале дома купца Ипатьева всю семью, прислугу, доктора и, говорят, даже собак. На всякий случай. Мало ли что.

Понимает ли Николай, в какую дилемму я попал, в какой соблазн он меня ввел и чем ему с семейством это грозит? Разумеется, он все понимает. Тем более что повешенные на Болотной площади в один ряд Владимировичи четко дают понять, что если что, то рука моя, как говорится, не дрогнет. Невзирая на титулы и родственные отношения. Впрочем, вешали тех троих уже после того, как я лишил их великокняжеских титулов, чинов, наград, а заодно и имущества. А маму ихнюю вместе с беременной женой одного из них я без колебаний отправил в Сибирь на вечное поселение.

Хотя в тот день повесили принародно еще три десятка человек – бывших генералов, бывших высокородных аристократов, бывших миллионеров, бывших сенаторов и членов Госдумы. Уже окончательно бывших.

Ибо нечего мне тут заговоры плести.

И тут – бац! Я такой красавец – отправил Николая с семьей в Крым, да еще в июле! На отдых! Как будто нет в стране войны.

Гуманист хренов!

Скажут же в высшем свете, вот, мол, размяк Миша, расслабился. Вон, Аликс наговорила как минимум на ссылку в Сибирь, а Мишка наш их в Крым, чтоб не обидеть ненароком. Слюнтяй наш Миша. Можно его голыми руками сейчас брать.

Стою, тру мелом кий. Елизаров молчит, ждет. Хорошо меня уже изучил. Не зря приблизил к себе, приметив его в бытность управляющим в доходном доме, где у меня тайная квартира для прогулок по Москве инкогнито.

Да. Как ни крути, а прикольно быть царем.

Вот дал фактически зеленый свет подготовке к экстренному наступлению. Почему дал? Уверен в успехе? Нет, не уверен. Но не дать такой приказ я не могу, иначе, как говорится, пушки начнут стрелять сами. Слишком рвутся в бой мои генералы. Откажусь наступать – и получу мятеж. Заговор в армии уже практически созрел, слишком я тянул с миром, слишком многие стали думать, что я сливаю победу немцам. Собственно, лишь случайность предотвратила начало выступления – гибель в Тифлисе великого князя Николая Николаевича, которого заговорщики собирались поставить во главе армии и, вероятнее всего, усадить на трон. Но сам заговор никуда не делся. Мои спецслужбы копают, но пока лишь мелкая и средняя рыбешка – генералы средней руки, вроде того же Деникина. Но это все не то, не тот уровень. А начни мы сейчас аресты, то кто поручится, что мятеж не вспыхнет немедленно?

Да, я принял меры безопасности. Да, обе столицы набиты верными мне войсками, да, общественное мнение за меня, и мне сейчас нечего опасаться многотысячных демонстраций, ибо они если и будут, то только в мою поддержку. Пока, во всяком случае. Но разве это гарантирует меня от пули в голову или от бомбы в машину?

И вот как в таких условиях мне отправлять сына Георгия в Звездный лицей в Звездном же городке? Я обещал, да и что ему тут делать, когда пионерский лагерь из-под моих окон уедет в августе учиться? А как я обеспечу охрану шестилетнему мальчику? Среди тысяч других детей в лицее! Однажды Георгия с матерью уже захватывали революционные террористы, и мальчик выжил лишь чудом, а его мать убили прямо у него на глазах!

Тем более что заговор генералов не единственный. Те же крупные землевладельцы вновь поднимают голову, напуганные обещанной мной земельной реформой. Родовитая аристократия, недовольная моим законом о служении, по которому любой дворянин, вне зависимости от пола, титула и состояния, должен был служить отечеству не менее сорока лет. Никаких лежаний на солнышке и чесаний дворянского пуза больше не позволялось. Кому понравится такое? Верно, никому.

Мог я этого всего не делать? Нет, не мог. Ибо только так я сумел предотвратить хаос революции, фактически возглавив ее и став ее государем.

– Что еще обсуждают в свете?

Евстратий усмехнулся в бороду.

– Свадебку обсуждают. Будущую.

– Чью же?

– Вашу, государь.

Распрямляю спину, опершись руками на край стола.

– И?

Тот пожал плечами.

– Да ничего особенного. Ваши виды на Италию, принцессу Иоланду, то, как она закрутила все в Риме вокруг своей особы, невзирая на свой юный возраст. Никакие поставки из Италии в Россию больше без нее не делаются… И вот еще что, государь…

Я напрягся. Этот тон я уже узнаю, и ничего хорошего он не сулит.

– Говори.

Елизаров как-то крякнул, но все же мысль закончил:

– Вы бы, государь, сыну-то про свадебку сказали сами, а то, неровен час, кто чужой скажет, да перекрутит все. Знаете сами, как оно бывает…

М-да. Вот и еще одна проблема на мою голову.

Глава III. Все приходит в движение

МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 30 июня (13 июля) 1917 года

Наша игра с Елизаровым затянулась до позднего вечера. Мне было о чем подумать, а он, само собой, никуда от царственной особы не торопился, тем более что при этой особе он и состоял камердинером. Так что гремели разбиваемые пирамиды, щелкали друг о друга шары, а игроки играли сугубо на интерес, пусть без особого азарта, но зато и без лишнего напряга.

Я задавал вопросы, а мой неофициальный руководитель неофициальной же личной разведки давал пояснения, рассказывая о разговорах в высшем свете, о том, что говорят в домах сильных мира сего, у кого с кем дела и какие, кто и где оказался замешанным в каком светском скандале, кто из гвардейских офицеров в очередной раз грандиозно продулся или попал в какой-то значимый конфуз. Кто с кем спит, кто о ком сплетничает, кто против кого плетет интриги.

Разумеется, в докладе были и основные тренды дня – обсуждение «Героев Осовца», заговора против моей высочайшей особы, моей предстоящей свадьбы, в скорости которой, как выяснилось, были уверены практически все, да и тому подобные темы, которые неизбежны в любом столичном обществе, имеющем доступ к вершинам власти. Такая картина была всегда и, вне всякого сомнения, такой всегда и будет, при любой власти и при любом строе.