Цикл романов "Новый Михаил". Компиляцияю Книги 1-7 (СИ) - Бабкин Владимир Викторович - Страница 394

– Ваше величество!

Поднимаю голову. Когда появляется Винекен, это не всегда хорошие известия.

– Что случилось?

– Нет, государь, ничего такого пока не случилось, на что стоит обращать ваше внимание. Вам телеграмма от государыни и сводка событий в мире, но там ничего срочного.

Разрываю бланк. Читаю. Перечитываю.

Первая мысль – запретить. К чертям собачьим, запретить даже думать!

С другой стороны… И вот откуда у нее такой вот размах, да еще и в неожиданных идеях? У меня нахваталась, что ли?

Но очень опасно! Очень! Что я буду делать и как я буду жить, если что-то случится?

С другой стороны, в случае успеха это могло иметь просто небывалые перспективы. И потеря темпа в таких делах часто бывает смерти подобна!

Винекен ждет моих повелений.

– Вот что, Александр Георгиевич, телеграфируйте ее величеству мое одобрение. И вызовите сюда Суворина с Ханжонковым.

– Слушаюсь, ваше величество!

– И раз уж вы здесь, зачитайте мне сводку событий, пока я буду перекусывать, с вашего позволения.

– Да, конечно, государь. Приятного аппетита.

Генерал раскрыл папку и начал зачитывать сообщения. Я слушал, кивал, что-то комментировал, но в основном ел. Когда я еще сегодня поем – неизвестно.

– Что вы сказали? Еще раз повторите, будьте добры.

Винекен повторно зачитал сообщение:

– Из Италии сообщается о массовых беспорядках в Турине под требованием хлеба и мира.

Я прекратил жевать и посмотрел на моего директора департамента информации Е. И. В.

– Есть подробности?

– Так точно, ваше величество.

Винекен перерыл листки и нашел искомое.

– Три дня назад в Турине возникли перебои с поставкой хлеба, а тот, что поставлялся в город за последнюю неделю, был ужасного качества и, как уверяют очевидцы, был практически несъедобным. Перебои с хлебом вызвали огромные очереди в лавки, а когда хлеба не стало, горожане вышли на улицы. Постепенно лозунги с требованием хлеба стали дополняться требованиями мира и немедленного выхода Италии из войны. Силы правопорядка не смогли удержать ситуацию под контролем. Турин охвачен массовыми беспорядками.

– Почему я об этом не знаю?

– Виноват, ваше величество, но я посчитал, что у вас есть более важные дела в эти дни, чтобы отвлекать вас подобными мелочами, тем более что беспорядки даже не в России.

Хмуро смотрю на него.

– Скажите, Александр Григорьевич, а вам вся эта ситуация не напоминает Февральские события в Петрограде?

Генерал неопределенно кивнул.

– Да, государь, определенные параллели провести можно, но у нас речь шла о столице и о захвате власти. Здесь же речь идет вовсе не о Риме, а…

– А то, что возникшие беспорядки почти сразу переросли в требования мира и выхода Италии из войны, вас не насторожило? Или я поспешил, назначив вас на должность директора департамента информации императорской главной квартиры? Неужели вы не находите это странным? С чего бы вдруг такие требования так быстро и остро возникли в условиях, когда Италия ведет победоносную войну на всех фронтах и при этом не несет существенных потерь? Да и совпадение с выходом австро-венгерского флота в море именно сегодня как-то должно настораживать, не так ли?

– Виноват, ваше императорское величество!

– Вы понимаете, что произойдет, если эта зараза перекинется на другие города севера Италии и дойдет до Рима? А Италия, как вам, надеюсь, известно, наш главный союзник в этой войне! В общем, так, генерал. Присваиваю всем новостям вокруг этой темы красный приоритет. Держать меня в курсе. И дайте мне два листа бумаги и ручку, будьте любезны.

Написав два письма, я повелел:

– Зашифровать и отправить молнией князю Волконскому в Рим и моему царственному тестю в Ставку.

– Сию же минуту, государь.

Винекен вышел, а я попробовал доесть остывшую кашу, будь она неладна, с отвращением глядя на холодный кофе.

Но даже императоры вынуждены подстраиваться под обстоятельства.

– Государь! Начинается!

Я кивнул Канину и, вздохнув, отставил тарелку с овсянкой в сторону и велел адъютанту подавать свежий кофе в «Аквариум».

Балтийское море. Где-то западнее острова Эзель.

Малый крейсер «Кенигсберг».

27 августа 1917 года

Контр-адмирал Хопман мрачно вглядывался в горизонт. Ну вот, собственно, и все. Эскадра линейных сил русского Балтийского флота приближалась на всех парах. И было совершенно очевидно, что бой проигран немцами, даже еще не начавшись. А какие тут шансы? Никаких!

Три русских линкора, два броненосца, шесть крейсеров, два десятка эсминцев и прочая мелочь против немецких сил в виде девяти малых крейсеров, пяти эсминцев, крейсера минного заградителя «Наутилус» и авизо «Блиц». Плюс им еще связывает руки огромная кишка транспортов, которые чудовищно медленно выползают из жерла прохода минной банки.