Дракон проснулся (СИ) - Чернышова Инесса - Страница 16

— Чтобы предать себя огню, — дева ожила и вскинула на меня тёмные глаза. Когда наши взгляды встретились, она затрепетала, но продолжала смотреть с затаённым страхом и примешанным к нему восхищением.

— Огонь не коснётся того, кто не готов, — продолжил я, следя, как она вспыхнула.

По ритуалу деву должны были отвергнуть три раза, а она предложить себя вновь, чтобы доказать преданность Ордену и покорность Дракону.

Меня больше возбуждал отблеск собственного могущества и власти, которые я увидел в её глазах, чем аромат её тела.

— Я готова. Мне минула уже восемнадцатая весна, и я сохранила себя для вас, — чуть не плача, ответила она.

Я лишь махнул рукой и прошёл в ванную. Ещё будет время на это, сначала я должен помыться.

Клан Лаветт, видимо, разбогател ещё больше с тех времён, когда я виделся с Исиндорой в последний раз. Даже удивительно, сколь многого они добились за несколько лет: ванная комната была похожа на просторную спальню, посреди которой на возвышении стояла не кровать, а изящное металлическое, отполированное до серебряного блеска, корыто на золочённых ножках.

Ванная была наполнена горячей водой, на поверхности которой плавали травы, да это и не ванная была, а по размерам как целая купальня. И стоило немерянно, это уж как пить дать!

Я без труда учуял среди трав, брошенных в воду, розмарин и барвик, придающий мужчинам силу. Понятно, меня считали за оголодавшего жеребца, но в чём-то они были правы. Я был всё ещё молод, горяч и жаден. Но не до женщин, до мести, а женщины, и в том числе одна из них, смотревшая, как я сбрасываю одежды, станут ступенями на пути к моей цели.

— Помогать не смей! — бросил я через плечо и погрузился в горячую воду с головой.

Вода смыла тревоги и все усталости этого долгого, хотя ещё такого короткого дня. Я погрузился в неё с головой и долго не выныривал, пока воздух в груди не кончился, а голова не зазвенела от шума крови, прилившей к вискам.

В таком состоянии я видел ситуацию ясно и без прикрас. Шумно вынырнул и обвёл взглядом ванную, остановив взор на всё ещё стоявшей на коленях девушки, не смевшей поднять головы. Запах её невинности пряным ароматом тёк в воздухе, достигая моих ноздрей и заставляя все члены дрожать в предвкушении дара.

Но я не торопился, наслаждался её страхом, который был почти таким же соблазнительным, как изгибы тела под тонким, так не шедшим ей строгим платьем.

— Что ты принесла мне? — задал я второй вопрос из ритуала и почувствовал, как задрожали её колени, как она сжала их в последней попытке спастись от неизбежного.

— Всю себя, господин. Все дары, которые имею.

— Достаточно ли они хороши для меня? Пожалуй, нет!

Я никогда не задавался вопросом, что движет такими девами, приносящими себя в жертву. Читал, что они испытывают при этом неизъяснимое удовольствие, какое никогда не прочувствуют после, и вся их последующая жизнь будет подчинена воспоминанием о том единственном разе.

Некоторые после сходят с ума. Зачать дитя они не смогут, Драконья сила не перетекает на каждую женщину, с которой у него случается связь, иначе бы моя раса не находилась на грани вымирания.

Или весь ритуал направлен лишь на удовлетворение похоти? Вот и проверим.

Два раза я отринул деву, настало время испытать её в третий.

— Дай мне взглянуть на тебя! Раздевайся!

Я с удовольствием следил, как её тонкие пальчики развязывали шнуровки ворота платья, как фартук полетел на пол, за ним корсет, и вот уже дева стояла передо мной во весь рост в одной нижней рубашке, стыдливо прикрывая руками полные груди, рвущиеся наружу через треугольный вырез посредине.

Можно было подумать над тем, почему платье служанки, а она была именно неблагородной, это я заметил сразу по манере держать себя, по той покорности, с которой дева склоняла голову и опускала плечи, признавая в каждом мужчине господина, могущего покарать её за провинности, было столь открытым.

Но думать не хотелось, сейчас я был готов вобрать её всю, сжать, присвоить, чтобы измять и выбросить, когда густой пряный запах, круживший голову, истает во мраке ночи. Мне никогда не нравилась такая покорность, но сейчас она легла на сердце, смазав глубокие раны.

— Готова ли? — прозвучал третий вопрос. Я выдумал его сам, позабыл, что там прописано в древних текстах, потому что при виде её обнажённого тела превратился в огонь, а мои мозги в кисель. Она слишком смела для девственницы, хотя и нервничает.

Встал в полный рост, вышел из ванны и подошёл к ней, легонько подхватив на руки невесомое тело.

Три раза я испытывал её желание отдать девственность Дракону, шут с ним, что должен был взять её только на четвёртый раз. Ритуалы написаны теми, кто давно истлел в земле, а значит, это просто красивый обычай!

Вот сейчас и проверю!

Дева не сопротивлялась, напротив, старалась заглянуть мне в глаза, угадать мои желания, хотя для этого надо было смотреть ниже. Впрочем, она всё вскоре почувствовала.

Раздвинула ноги, приглашая меня войти в запертую дверь, и я вломился, едва почувствовав её истинное возбуждение.

Дева вскрикнула, заплакала, но не старалась вырваться. Лежала безвольной куклой в моих руках, а когда я хотел отстраниться, вцепилась в мою шею, прошептав:

— Господин, нет!

Она дрожала, плакала, кусала губы и принимала меня. Вдыхала и стонала от боли, но не сдавалась и не молила о пощаде. Я видел её душу, я касался её тела, и всё было так, как должно быть, пока она не посмотрела в глаза. Внезапно они изменились, наполнились чернотой, в которой я без труда увидел своё отражение.

Её волосы почернели, а изгибы тела сделались острее. Моя рука касалась смуглой кожи другой женщины, которая не могла оставить меня даже в такой момент.

— Я хочу запомнить вас, — прошептали губы восточной красавицы. Геранты.

— Запомнишь, обещаю! — просипел я и накинулся на неё с вновь вспыхнувшей страстью. Мне хотелось раздавить её, заставить плакать, это почти удалось, прекрасные, чуть раскосые глаза наполнились слезами, но её губы продолжали улыбаться. С издёвкой.

— Всё так. Благодарю, — шептала она, а потом, когда всё кончилось, её горячее дыхание долго обжигало шею.

— Уходи, — тихо сказал я той, кто снова стала самой собой. Геранта исчезла, не оставив даже запаха. Теперь в спальне пахло потом и изжитой, излившейся понапрасну страстью.

Девушка соскользнула с постели, быстро оделась и попятилась к двери, не застегнув ворот верхнего платья. Я видел, что она довольна и даже, пожалуй, счастлива: роль исполнена великолепно. Она будет помнить Дракона, а я получил частичку её бывшей силы.

Её девственность растворилась в моей крови, и теперь магия окончательно восстановлена. Теперь я посплю, а потом настанет новый день. Я попрощаюсь с лордом и леди Лаветт, отправлюсь в столицу, верну деньги и выслежу Геранту.

Придётся отблагодарить клан Лаветт за их помощь, но не обязательно делать это самому. Через поверенного в самый раз.

Я заснул быстро, и мне снова привиделась Геранта. Мы находились в сокровищнице, окружённые драгоценными камнями. Я подошёл к ней со спины и надел на голову лживой красавицы диадему. Она вздрогнула и обернулась.

Это была Геранта, но глаза из серых превратились в чёрные. Наполнились Тьмой, в которой застыло моё отражение.

2

Ниара

— Ниара, вы неплохо справляетесь!

— Благодарю, Мать настоятельница, — я сделала книксен, когда Главная храмовница прошла мимо, одарив меня немыслимой похвалой.

Эта женщина не бросалась такими словами, поэтому замечание было приятно вдвойне.

Вскоре, а прошло уже две недели, как я приступила к своим обязанностям, меня перевели во второй зал сокровищницы и разрешили работать с украшениями короны. В первой половине дня я полировала их особой щёточкой, смоченной в растворе, похожем на пыльцу или серебряный порошок, от вдыхания которого хотелось не чихать, а мечтать.

За обедом в общей столовой встречалась с другими послушницами, но разговоры за столом не приветствовались. Мы возносили молитвы Двуликому, его изображали на холстах в виде мужчины и женщины одновременно. Одна половина лица — молодой воин, другая, левая — прекрасная дама, плачущая по возлюбленному.