Мелкая (ЛП) - Смит Корри - Страница 57

Придется быть искренней.

— Малыш, — начала я, теребя руками одежду, и подняла взгляд на него. — Прости… за все. Кажется, из-за меня ты продолжаешь жертвовать вещами, которые любишь…

— Эй. Я люблю тебя. — Он протянул ко мне руку и погладил по ноге. — Это просто чертова машина, Мэд. Я могу заменить ее, но не тебя.

— Я люблю тебя, — сказала я, наклонившись через консоль и обняв его за шею, поцеловала в щеку. — Ты слишком многое мне позволяешь.

— А это ли, блядь, не правда?

Я вздохнула, когда боль в животе вернулась.

— Мне, правда, жаль, Алекс. Я не хотела, чтобы ты потерял Таню. Не думала… о том, что будет… это было глупо.

— Все в порядке, детка, правда. Просто я понял, как нелепа эта татуировка на моей руке. — Он пожал плечами и искоса взглянул на меня. — Думаю, этот придурок оказался прав все-таки… ну, если не считать того, что говорил он о неправильной леди.

Прошло два месяца с начала нашего путешествия, и мы были где-то в Айове, в каком-то дерьмовом мотеле, где останавливались преступники и мерзкие личности. Менеджерам было все равно, кто мы и какой закон нарушаем, они говорили на языке налички, это было все, что они хотели. На данный момент это было самое безопасное место. Скандал в Миссури и Монтане продолжал распространяться по всей стране. Он нависал над нашими головами, как черная туча, и уклоняться от него становилось все труднее. Основные средства массовой информации предавали огласке наши преступления снова и снова, не переставая. Все говорили об этом: все новостные каналы, радио, случайные люди, болтающие в соседней кабинке в ресторане. Они выставили наши лица на всеобщее обозрение, чтобы мир запомнил их, но проблема была даже не в этом. Я могла бы жить с этим. Именно ложь и сплетни сводили меня с ума. Один новостной ресурс улавливал крошечную деталь факта, а другой расширял ее, искажая и видоизменяя до тех пор, пока она не достигала размеров мифа. Они делали это без угрызений совести, и это заставило меня пересмотреть все, что я слышала в новостях в прошлом. Было ли хоть что-то правдой? Алекс сказал, что именно лживые копы и пропаганда СМИ сокрушили Бонни и Клайд. Дело в том, что они не хотели, чтобы Америка забыла. Они не хотят, чтобы мы забыли. Будто мы, черт возьми, могли забыть? Было невозможно скрыться от этого… если бы это было то, чего мы хотели, но это не так. В общей сложности за последние пять недель мы ограбили шесть магазинов. За один раз выходило взять меньше сотни долларов. Нам едва хватало этого на два дня, и я ожидала, что Алекс сфокусируется на чем-то покрупнее, банк там или типа того, хотя бы возьмет цель повыше, чтобы мы могли протянуть на добытую сумму больше суток, но его устраивало положение дел — небольших… и местных. Он оставался вблизи сенатора, прыгая туда-сюда через границу штата. Будь мы разумными, а не выжившими из ума, то ехали бы сейчас в Мексику, пока у нас еще было время. Но мы постоянно играли с огнем, засовывая в него руки, испытывая себя и кончая от восторга. Опасность сгореть была последней мыслью, приходившей в голову. Это желание, в некоторой степени импульсивное, было смертельной привычкой: грабить магазины, бегать от копов, тыкать пистолетом в перепуганные лица людей и срывать одежду друг с друга, когда возбуждение доходило до пика. Все делалось ради развлечения, а не по необходимости. Это был наш наркотик: мощный, затмевающий разум, заставляющий чувствовать себя непобедимыми, делающий все легким и простым. Он вызывал сильную привычку, и я не была готова бросить. И плевать на последствия.

— Непонятно, куда эти двое направляются или какова их следующая цель, но ясно одно, запомни мои слова, Америка, их поймают. Вопрос в том, сдадутся ли они? По моему мнению, эти двое молодых и крайне агрессивных голубков не сдадутся без борьбы, и в конце это может привести к очередной ненужной трагедии, будь это их жизни или жизни их несчастных жертв. Так что готовься, Америка, эта волна преступлений закончится так же, как почти восемьдесят лет назад: кровавыми, пронизанными пулями телами двух преступников.

— Ой, да заткнись ты, — раздраженно прорычал Алекс, выключая телевизор. Он бросился на кровать и притянул меня к себе, обнимая и желая убедиться, что я жива и не подстрелена.

Зарывшись лицом в его обнаженную грудь, я глубоко вдохнула… Боже, как хорошо он пахнет.

— Я так понимаю, ты не фанат Джуди Грейс?

— Блядь, нет, ненавижу эту женщину, — был его ответ, когда он крепче обнял меня. — Знаю, что сейчас творится полное безумие, Мелкая, и наши перспективы не выглядят такими хорошими с копами и СМИ на хвосте, но клянусь, у тебя снова будет жизнь, за этим я прослежу. Дам тебе что-то вроде гребаной нормальности в виде школы или колледжа, или что ты еще выберешь. Обещаю. Просто нам надо сделать пару вещей, чтобы это случилось, хорошо?

Я легко качнула головой, опечалившись идеей быть обычной.

— Я не хочу нормальностей.

— Нет, детка, хочешь. Провести остаток дней за решеткой — это не жизнь для тебя. Поверь, я там бывал множество раз. Быть нормальным и скучным лучше.

Он говорил не про себя, потому что ему нравились острые ощущения от жизни вне закона, и не будь меня, жил бы так и дальше. Я была проблемой. Этот пьедестал, на который он меня вознес, заставлял его смотреть вперед в светлое будущее. Он хотел справедливо поступить со мной.

— Ага, — произнесла я, прислушиваясь к медленному и ритмичному биению его сердца. Этот звук и ощущение его кожи стали решающим фактором. Быть скучным лучше. Я не смогу его отпустить. — Я знаю, о чем ты.

Мгновение стояла тишина, пока мы лежали в кровати со сбитым покрывалом в ногах, обнимая друг друга. Умиротворенно. Веки потяжелели, разум расслабился, и я позволила себе провалиться в сон.

— Ты снова будешь в безопасности, даже если это станет последним, что я сделаю, — прошептал Алекс проникновенно и серьезно.

Слова появились из ниоткуда и разбудили меня.

— О чем ты говоришь? — пробормотала я, качая головой и чувствуя, как сейчас начнется ссора, потому что, серьезно, это абсурд. Вина, что он испытывал насчет меня и моей безопасности, была безосновательна.

Алекс не заставлял меня так жить. Я добровольно это выбрала. Единственное, что он сделал — заставил полюбить его, и даже это не было сделано специально. Он изо всех сил противился моим поползновениям. Я давила и давила, пока не получила желаемого.

И эта волна преступлений ничем не отличалась.

Подняв голову, я уперлась локтями ему в грудь, чтобы лучше его видеть. Его усталый и грустный взгляд встретился с моим любопытным.

— Ты не обязан давать мне обещаний, — начала я, но он перебил.

— Просто дай мне еще одну неделю, чтобы разобраться с этим бардаком.

— Неделю?

Он кивнул.

— Чтобы сделать что?

— Чтобы повергнуть этого хренова ублюдка.

Вопросы. Столько вопросов. Они переполняли меня, и я не могла решить, что хотела спросить в первую очередь. Алекс давал мне глоток надежды, обещание сказочного конца, но я не видела, как он мог привести нас к нему. Это казалось невозможным. В итоге, уставившись на него с ошеломленным выражением лица, я выпалила первое, что пришло в голову, пусть даже мысль была неясной и хаотичной.

— Как, в смысле зачем? Какой смысл? Со всем вниманием к нам СМИ и голосами в пользу этого человека, как ты собираешься его повергнуть, когда ничего из сделанного не сработало? Избиратели, блядь, любят его, Алекс.

— Да, я в курсе, и это чертовски жалкое зрелище. Вещи, на которые часть избирателей готова закрыть глаза только потому, что кандидат красноречивый болтун, а он такой и есть, Мэд, — сказал он, лязгнув челюстью и подавив ненависть к отцу. — У этого человека нет подкупающих качеств. Мы просто должны будем вынести на всеобщее обозрение то, что избиратели не смогут игнорировать. Что-то настолько компрометирующее, что даже закон не сможет пройти мимо.

— Например?

— Пока не уверен, — произнес он, задумчиво грызя кольцо в губе.