Измени меня (СИ) - Джордеген Настя - Страница 31

— Нет, я разговорами сыта уже — раздражённо ответила мне.

— Мам, ну пожалуйста, давай еще побудем

— Нет, я сказала иди собирайся

Юльчик понурив голову отправилась в коридор, а я взяла Дашу за руку останавливая ее.

— Даш, ты можешь сколько угодно обижаться на меня, на отца и Диму. Только подумай о дочери, не лишай ее дедушки, который для нее сделает все, так же как и для тебя. Не проходило и дня, чтобы папа не вспоминал тебя, ему было плохо без тебя! Он жалел о том, что отпустил тебя! И не искал тебя только по причине, что думал, так тебе будет лучше! Ты ведь сама хотела свободы, и не стоит обижаться на то, что получила чего хотела. — я не заметила, как повысила голос. Просто мне было обидно за нее, за папу и конечно же за Юльчика, ее лишали любящего дедушки из-за личных обид, а это не правильно.

— Так если папа такой замечательный, зачем ему такая неблагодарная дочь — она сделала ударение на слове «папа» — я смотрю он уже нашел мне замену. И не стоит тут разводить такие речи, ты не знаешь, что это когда от тебя отказываются родные.

— От тебя никто не отказывался! Очнись! Хватит видеть все через пелену обиды и злобы! И да, я знаю, что это, когда от тебя отказываются. Моя мать видела абсолютно все последствия воспитания моего мужа, и говорила, что я сама в этом виновата, а он прав. Когда я сбежала и оказалась одна в чужом городе, полуживая, после потери ребенка. Я выжила только благодаря Диме и твоему отцу. Знаешь, что сказала мне мать, когда я решилась ей позвонить? То что, у нее больше нет дочери. Потому что я развелась с достойным мужчиной. С ДОСТОЙНЫМ! С тем кто убил нашего ребёнка и чуть меня не отправил на тот свет! А ты сказала своему отцу, что тебе и твоей дочери пришлось пережить?

— Нам пора — она выдернула свою руку из моей хватки и направилась на выход

Я пошла следом, попрощалась с малышкой и Дашей, но та ничего не ответила просто взяла дочь за руку и вышла из квартиры. Надеюсь ей просто нужно время. Папу я нашла на кухне, он сидел весь бледный.

— Как Вы себя чувствуете? Позвонить Матвею? — Мне было больно видеть этого сильного мужчину в таком раздавленном состоянии и я на самом деле очень переживала за него.

— Нет, не надо, дорогая. Спасибо тебе за эту попытку. Я так счастлив был ее увидеть. Наверное, я заслужил ее злость.

— Нет, это не так. Просто дайте ей время, я верю, что все еще наладиться.

**

— Куколка, папа нас пригласил в гости поедем?

— Конечно, я так соскучилась по Алексею Робертовичу

— Он мечтает, когда ты начнешь называть его «папой»

— Я стесняюсь, да и я ведь не смогу заменить ему дочь.

— Ее никто не заменит и не надо. Но папа и правда тебя любит, как родную дочь. А еще он с тобой гораздо мягче и заботливее. Видно с возрастом становится мудрее — задумчиво проговорил Дима

— После смерти дедушки я и забыла что такое родительская любовь и забота.

— Наверное, он это чувствует и дает тебе всего по максимуму. Знаешь, я иногда жалею, что запретил ему искать Дашку после ее побега. А сейчас он и сам уже не станет разыскивать.

— Ты думал, что поступаешь правильно. Почему ты сам не попробуешь ее разыскать.

— Не знаю. Просто — он замолчал, в попытке подобрать слова — Просто боюсь оказаться не нужным ей снова, она так спешила сбежать от нас с отцом. Говорила, как мы ее достали. Вдруг ей сейчас комфортно и спокойно, зачем я буду вторгаться в ее жизнь.

— Ты можешь с ней не встречаться. Только узнай, как у нее дела. Вот и все

— Я подумаю, куколка — он поцеловал меня в висок — поехали к папе, он заждался тебя

**

Только в Питере я узнала что у неба бывает сотни оттенков серого неба. Каждый день оно разное, вроде бы и серое, вот только иногда эта теплая и уютная серость, она близка к ясному небу, но все же чистого неба не видно.

Иногда бывает оттенок серого неба близок к черному, мрачно и угрюмо. Весь город погружается во тьму и единственное желание спрятаться дома под пледом с кружкой вкуснейшего чая. А зачастую это просто нейтральный цвет, голый эскиз и ты уже сам дорисовываешь в своей голове краски.

У этого города, каждый день своё настроение, это чувствуется через небо. Чувствуется в жителях этого прекрасного города. Чувствуется в поведение Невы и Финского залива. Пока я жила в Москве, я полюбила этот город, широкие улицы, красивые современные здания, бешеную энергетику города. Но только переехав в Петербург, я почувствовала, насколько город бывает живым. Он покорил меня сразу. Вот уже конец мая, и скоро настанет лето, но погода оставалась достаточно прохладной, и я была рада этому, не хотела бы в жару ходить беременной. А с такой погодой комфортнее, правда я все ровно жду, когда пройдет токсикоз. Я гуляла по городу, посетила Новую Голландию, а сейчас вышла на Английскую набережную и шла вдоль неё наблюдая за красивыми видами. Я погрузилась в свои мысли, вспоминала, как гуляла по московским набережным с Димой, я любила такие прогулки.

Из моих мыслей меня выдернул звонок телефона. Я думала, что звонит папа, и уже хотела рассказать, как у меня дела, как я счастлива и что очень скучаю по нему. Как же я удивилась увидев на экране совсем другое имя. Звонила Даша.

— Привет — робко поздоровалась я.

— Привет. Я звоню только для того, чтобы сказать, завтра у Юльчика выпускной. Я не против если ты и папа придете. Я не готова простить вас, но готова познакомить его с внучкой.

— Спасибо! Спасибо большое! Мы обязательно придём, скинь адрес и во сколько надо быть.

Даша ни чего не ответила, просто прервала звонок, а через минуту мне пришло смс с адресом и временем. Я сразу же набрала номер папы.

— Пап, мне только что звонила Даша. Она пригласила нас выпускной Юли, завтра в одиннадцать

— Правда? Я смогу познакомиться с внучкой? — в его голосе было столько боли и тоски — сейчас попрошу забронировать мне билеты

— Пап. Она еще не простила нас, дайте ей время, не давите на нее завтра.

— Спасибо тебе, моя дорогая. Я могу снова остановиться у тебя?

— Пап, вы же могли не спрашивать, знаете ведь ответ, и вообще могли бы переехать ко мне, поближе к внучкам. Все ровно Вы почти отошли от дел.

— Дима еще не готов самостоятельно руководить — он замялся как будто не знал говорить дальше или нет — и я ему сейчас нужен, он совсем один. Кать, твой уход подкосил его, хоть он и старается не показывать этого.

— Пап, вы обещали, что мы не будем касаться этой темы.

— Как скажешь, дочка, как скажешь. Просто я переживаю за вас двоих, вы с ним сейчас наломаете дров, а страдать в первую очередь будет ваш малыш. И все только из-за того, что его родители упрямцы не способные друг с другом поговорить.

— Пап, что приготовить кушать к вашему приезду? — да, я знаю, что слишком грубая смена темы. Но говорить о нас с Димой, я не готова от слова “совсем”

— На твое усмотрение, только слишком сильно не перетруждайся, береги себя, пожалуйста. Я постараюсь прилететь пораньше.

После разговора остался маленький осадок в душе. Я понимала, что своим побегом делаю больно Диме, а еще больнее Алексею Робертовичу. Ему ведь приходится хранить мои секреты, приходится обманывать сына. Ведь умалчивание это тоже обман. Но я не могу иначе, я не готова, рассказать Диме всю правду. Я знаю, что ему не просто дался мой побег, но я верю, в то что так правильнее и лучше для него. Он сейчас этого не понимает, а со временем я думаю будет даже благодарен, так будет лучше для всех. Я верю в это.

Оказавшись дома я сразу начала готовить ужин для нас с папой. Решила сильно не заморачиваться и просто потушила индейку с овощами в духовом шкафу, так же сделала манник в мультиварке. Ничего сверхъестественного, но я знаю, что папа будет доволен, да и мне будет полезна такая еда. Монотонная чистка и нарезка овощей успокаивала меня, хотя мысли так или иначе возвращались к Диме. Я тоскую по нему, безумно. Каждую ночь, каждый сон он со мной. Его ласковые прикосновения, нежные поцелуи, уверенный голос, его забота. Я скучаю по нему, мне грустно без него, только я стараюсь не думать об этом, я справлюсь, а ему будет лучше без меня, точнее уже без нас.