Парадокс Харди (СИ) - Свирская Анна - Страница 7

Когда «клинки» вступали в настоящий бой – которого Сандра пока не знала, – их восприятие обострялось до предела, а движения приобретали невероятную скорость и точность. Те, кому уже довелось испытать боевой транс, говорили, что всё происходит так быстро, что собственные движения перестаёшь осознавать и направлять; начинают действовать какие-то более глубокие слои мозга, и тело двигается словно само по себе – но самым верным, самым правильным образом. Быстрее, чем мысль.

Но у этих сверхспособностей была и другая сторона: войдя в это состояние, «клинки» не могли произвольно из него выйти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Люди говорили, что они входят в боевой транс, становятся берсерками, но сами «клинки» и тех, кто с ними работал, говорили, что они начинают цикл. И этот цикл должен был быть завершён. У военных были способы экстренно оборвать цикл или хотя бы блокировать мечи «клинков», но эти способы были неоптимальными, и в лучшем случае они выводили «клинок» из строя на много месяцев. В худшем дело кончалось серьёзными травмами или смертью.

Для того, чтобы завершить цикл, была нужна «гарда», защита. «Гарды» помогали перевести скапливавшуюся энергию в сексуальное возбуждение, а потом освободить и от неё. Этот способ многим казался низменным и животным – ещё и потому, что «клинки» овладевали своими парами не выходя из транса, то есть где угодно, не сообразуясь никакими приличиями, там, где находили «гарду», обычно где-то в развалинах, оставшихся после боя.

Сандра не считала эти дикие выплески страсти чем-то неприличным и достойным осуждения, для неё это был всего лишь механизм завершения цикла, но сила этих проявлений её слегка пугала. «Клинки» действовали в ослеплении, ведомые своим инстинктом, но далеко не все их пары отзывались на это и… О господи, она предпочитала об этом не думать!

А ещё, если «клинки» получали славу и признание, то «гарды» в глазах людей были подстилками, не более чем кусками мяса, единственной целью которых было удовлетворить нечеловеческое, яростное желание своей пары.

Сандра пока представить не могла, что она с кем-то будет обходиться вот так: швырять на землю и брать.

Хотя о чём это она? Мало того, что у неё не было «гарды», так ещё и оружие было заблокировано.

***

Тактик Флеминг привёл её в узкую длинную комнату, по дальней стене которой были установлены холодильники. Их стальные корпуса и дверцы были местами погнуты и поцарапаны; явно сделаны ещё до появления страйдеров, найдены в руинах больницы или университета и привезены сюда.

Сразу возле двери стоял широкий стол, и сидевшая за ним женщина резко вскочила на ноги, увидев самого тактика.

Она отдала честь и спросила:

– Чем могу помочь, сэр?

Однако смотрела она сейчас не на тактика Флеминга, а на Сандру и её повисшую руку. Серебристая полоска нейропривода выделялась на загорелой золотистой коже, и доктор не могла не понять, что перед ней «клинок» – обездвиженный, поломанный.

– Хэ Дун, – сказал Флеминг. – Покажите тело.

– Сейчас, сэр, конечно, сэр. Он в 2А.

Врач начала разворачивать стоявшую у стены каталку. Флеминг остановил её:

– Не нужно переносить его на стол. Нам нужна буквально минута, даже меньше.

– Тогда пойдёмте.

Врач вынула из кармана связку маленьких ключиков и начала искать нужный.

Сандра из-за всего произошедшего была в таком напряжении – злом напряжении, – что едва сдерживалась от того, чтобы не выхватить у неумёхи ключи и найти самой. Она понимала, что девушка растерялась из-за прихода тактика, но раздражение неуправляемо закипало в ней. Сандра подумала, что ещё чуть-чуть, и она наорёт на женщину.

Она сделала долгий вдох, а потом выдох.

Зачем они вообще сюда пришли? Зачем ей видеть тело Хэ Дуна? Она и при жизни-то его особо не знала.

Флеминг, заметив, как раздуваются у неё ноздри, видимо, принял это на свой счёт:

– Я надеюсь, ты поймёшь, – тихо сказал он. – Должна понять.

– Вы лишили меня всего, – не глядя на него произнесла Сандра. – Всего. Я жила ради этого, ради «клинков».

– Вот и продолжай…

– Что?

– Жить ради самой главной цели.

– Как, если вы заблокировали оружие?

– Я должен был это сделать во избежание недоразумений и необдуманных действий с твоей стороны. И ты всё поймёшь сейчас.

Лицо Флеминга, обычно такое холодное, спокойное, передёрнуло, точно от судороги.

Он начал стягивать ткань, закрывавшую тело Хэ Дуна.

Кожа погибшего «клинка» была матово-светлой, сероватой, странно гладкой, как будто это был не Хэ Дун, а его копия, сделанная из пластика.

Открылись шея и грудь с татуировкой феникса, а потом живот – и рассекавшая его рана. Такие оставляли малые щупальца некоторых типов страйдеров, они точно выжигали плоть, и оставалась глубокая опалённая борозда с ровными, гладкими краями.

Расположение и ширина раны в точности повторяли след на теле Сандры.

– Как это может быть? – спросила она, сначала потянувшись к ране на теле Хэ Дуна, а потом отдёрнув руку. – Что это?

Флеминг склони голову и внимательно заглянул ей в глаза, словно проверяя, начала она уже догадываться или нет.

Сандра начала, но это казалось слишком невозможным. Хэ Дун? Да она разговаривала с ним пару раз в год, и в момент его смерти была за несколько сотен километров!

– Это парный след, Ривера, – произнёс наконец Флеминг. – Самый настоящий. Я видел его один раз двендацать лет назад. И вот второй.

– Нет! – вскинулась она. – Нет и ещё раз нет! Это что-то другое! Это просто совпадение. Случайность! Проведите тесты!

– Нам не нужно проводить дополнительные тесты. Мы и так знаем. Совпадает и рисунок, и время.

– Только вот кое-что другое не совпадает. Я – «клинок»! Именно «клинок», а не «гарда». Я прошла тесты, я прошла обучение, я знаю, кто я. Все знают!

Сандра говорила это чётко и уверенно, но внутри что-то дрожало, горло схватывало болью, как бывает перед тем, как разрыдаешься.

– Я не знаю, как это объяснить, – сказал Флеминг. – Не требуйте от меня таких объяснений, Ривера. Мы не знаем, как получаются «гарды» и почему только они могут завершить цикл, никто не знает. Мы даже не до конца понимаем, как работают мечи! Знаем лишь, что это работает, и сейчас нам этого достаточно.

– Вы не можете… Не имеете права. Я училась столько лет, чтобы…

– Не вы одна, Ривера! – рявкнул Флеминг.

Он бросил взгляд на доктора, застывшую рядом, и прикрыл тело Хэ Дуна простынёй:

– Спасибо, доктор. Мы продолжим в другом месте. Ривера, пойдёмте.

Он прикосновением к круглой сфере в подлокотнике развернул коляску, и Сандра на негнущихся, не слушающихся ногах пошла за ним. Она смотрела в плавно движущийся перед ней русый с проседью затылок Флеминга и шла. А внутри неё что-то рвалось и бушевало, как смерч.

Сердце колотилось от чего-то болезненного и жуткого, что не было гневом или страхом, а чем-то хуже их, чем-то натянутым до предела, готовым лопнуть, как нарыв… Сандра чувствовала, что дышит коротко и часто, как после долгой тренировки. Каждый шаг давался с трудом, ноги наливались свинцом… И поэтому она подумала, что, может быть, это сон, тот самый сон, в котором тебя преследует яростная чёрная тварь, а ты никак не можешь проснуться.

С ней не должно такого происходить. Это несправедливо и невозможно!

Она не хочет этого. Не хочет.

«Проснись, – прошептала она про себя. – Немедленно проснись!»

Она куснула себя за внутреннюю сторону щеки, надеясь, что боль заставит её наконец проснуться – и где-то глубоко внутри, глубже сердца, зная, что этот кошмар происходит наяву, и от этого нет спасения.

Она принадлежит им. Если они нашли «гарду», то ни за что уже не отпустят.

***

В своём кабинете, тесном и тёмном, со стеклянной стеной, откуда открывался вид на тренировочную площадку, Флеминг заставил Сандру сесть в старое оранжевое кресло. Она двигалась, словно автомат. Рука у неё до сих пор не работала, и Сандра кое-как устроила её на подлокотнике, перекладывая, как какую-то постороннюю отдельную от неё вещь. Рука казалась неестественно тяжёлой.